Максим Немов – Сталь и Вереск (страница 1)
Максим Немов
Сталь и Вереск
Глава 1. Утопия
Утро на Заставе теперь начиналось не с пения петухов, а со щелчка реле.
Агния открыла глаза за секунду до того, как ставни бесшумно поползли вверх, впуская в спальню щедрый, заранее отфильтрованный утренний свет. Ставни были не деревянными, как раньше, и не металлическими. Они напоминали застывшую ртуть, которая по первому мысленному приказу хозяйки становилась прозрачной или, наоборот, превращалась в зеркальную броню.
Она потянулась, чувствуя, как матрас с памятью формы (точнее, с памятью левитационного заклинания четвертого порядка) мягко подталкивает её к пробуждению. Никакого холода. Никаких сквозняков, гуляющих по полу, словно беспризорные духи. Температура в комнате была идеально выверена – восемнадцать с половиной градусов, оптимально для тонуса кожи.
– Доброе утро, – прошептала Агния, и дом отозвался едва слышным гудением в стенах.
Это был уже не тот разваливающийся сруб, в который она, опальная столичная штучка, вошла два года назад, брезгливо поджимая губы и боясь испачкать лайковые перчатки. Старая изба Игната осталась где-то там, глубоко внутри, как скелет доисторического зверя, обросший новыми мышцами из Живого Металла. Серебристые жилы пронизывали бревна, укрепляя их и не давая гнить. Крыша, поросшая не мхом, а пружинистыми, поглощающими влагу панелями, напоминала чешую дракона.
В углу спальни что-то зашуршало, затем чихнуло, и раздался звук, похожий на падение мешка с репой.
– Тьфу ты, пропасть! – донесся из-под кровати скрипучий голос. – Опять эта гадость ползает! А ну брысь! Брысь, кому говорю, железка бездушная!
Агния улыбнулась, нащупывая тапочки. Тапочки, к слову, были подогреты.
– Фома, оставь "Жука" в покое, – лениво произнесла она. – Он просто собирает пыль.
Из-под кровати выкатился маленький, плоский механизм на шести паучьих лапках. Он деловито жужжал, вращая щетками. Следом высунулась лохматая голова домового. Фома за эти два года изменился мало – все тот же серый войлок вместо волос, все тот же нос картошкой, вот только теперь он носил жилетку из настоящей английской шерсти (подарок Агнии на прошлый Йоль) и, кажется, немного раздобрел.
– Пыль! – возмутился Фома, вылезая целиком и отряхиваясь. – Это не пыль, Агния свет Карловна, это уют! Дом без пыли – он же пустой, как череп у ревизора! А эта твоя каракатица… – он пнул "Жука" валенком. Механизм обиженно пискнул и, сверкнув руническим глазом, юркнул за шкаф. – Она мне вчера чуть бороду не засосала! Я спал под лавкой, никого не трогал, сны про сметану видел, а тут – вжух! И тянет! Срам какой.
– Не спал бы, где попало, – Агния встала и подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела уверенная молодая женщина. Исчезла та нервная худоба, что была раньше. Взгляд стал спокойнее, жестче. Только вот… она наклонилась ближе.
В густых каштановых волосах, прямо у виска, серебрилась тонкая, едва заметная прядь. Не седая. Именно серебряная.
Она привычно зачесала волосы назад, скрывая метку. Это была плата. Маленький налог, который взимал Живой Металл за абсолютное послушание.
– Игнат уже ушел? – спросила она, надевая халат.
– Ушел, свет мой, ушел, – буркнул Фома, пытаясь пригладить всклокоченную бороду гребнем, который явно украл из туалетного столика Агнии. – Сказал, проверить дальние кордоны. Говорит, не нравится ему, как волки воют. Неправильно воют.
– Что значит "неправильно"? – Агния нажала кнопку на стене, и в кухне, судя по звуку, начал оживать самовар.
– А то и значит. Говорит, тоскливо воют. Как будто не они хозяева в лесу, а кто-то другой. – Домовой вздохнул. – Игнат, он ведь тоже… того. Изменился. Хмурый ходит. Раньше хоть ругался, когда я ему табак в кашу сыпал, а теперь только посмотрит так, что молоко киснет, и молчит.
Агния вышла в кухню.
Это было сердце её маленькой империи. Здесь магия и технология сплелись в самом тесном объятии. Старая русская печь осталась на месте, но теперь внутри неё горел не дрова, а крошечный, заключенный в руническую сферу элементаль огня. Он давал ровный жар и не требовал ничего, кроме капли эфирного масла раз в неделю. На столе стоял Самовар-2.0 – латунный красавец с манометрами и трубками, который сам качал воду из подземного источника, сам её кипятил и сам заваривал чай, смешивая травы по рецепту (который Агния, скрепя сердце, выпросила у местной знахарки Марфы).
– Чай, черный, с чабрецом и двумя каплями лимонника, – скомандовала Агния.
Самовар пыхнул паром, что-то щелкнуло, и в чашку полилась янтарная жидкость.
– Бездушно это все, – прокомментировал Фома, запрыгивая на лавку и болтая ногами. – Где ритуал? Где "раздуть сапогом"? Где дымок? Тьфу.
– Зато быстро, – парировала Агния, делая глоток. – И никакой сажи. Фома, мы живем в двадцатом веке. Даже здесь, в Сибири, прогресс не остановить.
– Прогресс… – передразнил домовой. – А вот скажи мне, прогрессорша, почему, когда твой "Жук" застревает в половице, ты его пинком чинишь? Это тоже наука?
– Это перкуссионное техническое обслуживание, – невозмутимо ответила Агния.
Она подошла к окну. Вид отсюда открывался такой, что дух захватывало.
Застава «Кедровая Падь» изменилась до неузнаваемости. Два года назад это было убогое скопление покривившихся изб, окруженное гнилым частоколом. Теперь… Теперь это был город-сад.
Огромный, полупрозрачный купол накрывал поселение. Он не был стеклянным – он был соткан из силовых линий, которые генерировали вышки-резонаторы, расставленные по периметру. Зимой, как сейчас, купол держал температуру на уровне мягкого марта, не пропуская внутрь лютые морозы и метели. Снег, падая на невидимую преграду, таял и стекал по желобам в резервуары, обеспечивая поселок чистейшей водой.
Вместо грязных тропинок пролегли ровные дорожки, вымощенные «теплым камнем» – он аккумулировал магию днем и светился мягким желтым светом ночью. Избы были отремонтированы, укреплены тем же Живым Металлом, что и дом Игната. Крыши блестели солнечными панелями.
Но главное – люди.
Агния увидела, как группа жителей идет к новым теплицам. Они шли странно. Не строем, нет. Но в их движениях была пугающая синхронность. Один оступился – и сосед, не глядя, подхватил его под локоть ровно в ту секунду, когда это было нужно. Они не разговаривали. Они улыбались одинаковыми, спокойными улыбками людей, которые уверены в завтрашнем дне.
– Пойду проверю работу, – сказала Агния, ставя пустую чашку на стол. Самовар тут же выпустил струю пара, обдавая посуду и очищая её.
– Сходи, сходи, барыня, – проворчал Фома, доставая из кармана жилетки краденую сушку. – Только шапку надень. Там хоть и купол, а душа все равно мерзнет.
Воздух под куполом был свежим, с легким привкусом озона. Агния шла по главной улице, кивая встречным.
– Доброе утро, Агния Карловна! – хором поздоровались две бабы, несущие ведра с молоком.
– Здравствуйте, Агния Карловна! – вторил им кузнец Вакула, который теперь больше напоминал оператора сложного станка, чем деревенского молотобойца. Его правая рука, потерянная год назад при обвале в старой шахте, была заменена серебряным протезом. Пальцы двигались с грацией пианиста.
– Как рука, Вакула? – спросила она.
– Лучше родной! – кузнец сжал кулак, и металл тихонько запел. – Не устает, не болит, и горячее железо брать можно прямо так, без клещей. Спасибо вам, матушка. Век молиться будем.
Агния кивнула и пошла дальше. "Матушка". Ей было всего двадцать пять, а они звали её матушкой. Это льстило и пугало одновременно.
Она подошла к стройплощадке. Здесь возводили третью очередь гидропонных теплиц. Огромные каркасы стояли как скелеты китов, ожидая плоти.
– Приготовиться! – негромко сказала Агния.
Рабочие – трое крепких мужиков во главе со старостой – замерли. Они не смотрели на неё. Они смотрели на кучу слитков серебристого металла, сваленную в центре.
Агния сняла перчатку с правой руки. Серебряная прядь у виска пульсировала теплом. Она закрыла глаза и
Магия Живого Металла не была похожа на ту жесткую, математическую магию, которой её учили в Академии. Она была текучей. Она была похожа на песню без слов.
Слитки дрогнули. Металл потек. Он не плавился от жара – он становился жидким от приказа. Серебристые ручьи поползли вверх по опорам, сплетаясь в сложные, ажурные узоры. Стены росли на глазах, словно кристаллы льда на стекле, только в сотни раз быстрее.
Агния чувствовала каждый дюйм конструкции. Она
Рабочие стояли молча, их лица были отрешенными. В моменты Сильного Творения Агния невольно подключалась к общему ментальному полю, которое создавал Металл вокруг себя. Она чувствовала их эмоции.
Никаких сомнений. Никакого страха. Единая воля.
– Завершить, – выдохнула она, открывая глаза.
Последние капли металла застыли, формируя прозрачные, тончайшие панели крыши. Теплица была готова. Огромное, сверкающее сооружение, прекрасное и функциональное.
Рабочие синхронно выдохнули.
– Это чудо, Агния Карловна, – сказал староста. Его глаза были чуть затуманены. – Мы сразу начнем посадку. Репа взойдет уже к вечеру. Живая Земля не ждет.