Максим Немов – Ржавчина и Пепел (страница 7)

Игнат слушал, и холод внутри него разливался всё шире.

– А что внутри? В центре?

– Цитадель? – Зуб покачал головой. – Туда никто не ходит. Там "Зона Тишины". Говорят, там живет сам Император. Или то, что от него осталось. Он сидит на троне и плачет ртутью. И слезы его отравляют мир.

Красивая легенда. Жуткая и красивая.

– Мне нужно проехать, – сказал Игнат. – Есть безопасный путь?

– Безопасного – нет. Есть тот, где сдохнешь не сразу.

Зуб достал из планшета карту. Это была старая, еще довоенная карта области, но вся исчерканная пометками.

– Вот здесь, – он ткнул грязным пальцем в точку на реке. – Мост через Бездну. Раньше это был железнодорожный виадук. Центральный пролет рухнул, но местные "умельцы" натянули тросы. Пройти можно. На машине – нет. Пешком – если повезет.

– Машина нам нужна, чтобы добраться до моста, – сказал Игнат. – Дальше пойдем ногами.

– Дело ваше, – Зуб свернул карту. – Но за карту мне нужны не патроны. А информация.

– Какая?

– Что там, на востоке? Пошли слухи, что "Тяжмаш" встал. Дым перестал идти.

– Завод уничтожен, – сказал Игнат. – Генерал Брут мертв. "Легион" обезглавлен.

Зуб замер. Охранники тоже.

– Мертв? – переспросил Старейшина. – Железный Генерал? Тот, кто десять лет кошмарил весь регион?

– Его голову я лично не отрезал, но видел, как взорвалось его ядро. Так что да. Восток свободен.

Зуб медленно снял перчатку и протянул Игнату руку. Ладонь была живой, теплой, хотя и грубой, как наждак.

– Если это правда, Егерь… то ты не просто путник. Ты – Вестник. И за такую весть я тебе не только карту дам. Я тебе еще и подарок сделаю.

Старейшина полез в ящик на борту своего грузовика и достал упаковку. Старую, картонную коробку с выцветшими буквами.

– Ингаляторы, – сказал он, протягивая коробку Игнату. – "Спирива". Имперский запас. Я слышу, как ты дышишь, парень. У тебя в легких свистит, как в печной трубе. Ржавая пыль?

Игнат взял коробку. Руки предательски дрогнули. Он не думал, что это так заметно.

– Начальная стадия, – признался он. – Кашель, мокрота с кровью.

– Эти штуки помогут, – кивнул Зуб. – Не вылечат, но время дадут. Пшикай два раза в день. Протянешь еще месяц. А там… может, и найдешь свое лекарство в Столице. Или покой.

– Спасибо, – искренне сказал Игнат.

– Не за что. Нам живые герои нужны. А то от мертвых толку мало – воняют только.

Зуб хлопнул Игната по плечу.

– И вот еще что. Остерегайся "Искателей". Это такие твари… вроде собак, но из проволоки. Они чуют магию. Твоя подруга, – он кивнул на Агнию, – для них как маяк. Пусть она… приглушит свою "лампочку". Иначе сожрут.

– Учту.

– Ну, бывай, Егерь. Если выживешь – найди меня. Мы идем на юг, к теплым морям. Говорят, там Ржавчины меньше. Может, врет все, но надежда – она как бензин. Пока есть – едем.

Зуб развернулся и полез обратно в свой "БелАЗ".

– По машинам! – рявкнул он в мегафон. – Трогай! Курс – Юг-Юго-Запад! И чтоб ни одна гайка не упала!

Заревели моторы. Караван, лязгая и скрежеща, начал разворачиваться. Это было величественное и жалкое зрелище одновременно. Люди, цепляющиеся за жизнь на обломках цивилизации, превратившие свои машины в крепости.

Игнат стоял на обочине, сжимая в руке драгоценную коробку с ингаляторами. Он чувствовал, как вибрация от проходящих машин отдается в ногах.

К нему подошла Агния.

– Что он сказал?

– Много всего, – Игнат спрятал лекарство в карман. – Главное – он дал нам путь. Мост. И сказал, чего бояться.

– Амальгама? – спросила она. Она явно слышала часть разговора. Её слух обострился в последнее время.

– Да. Люди, которые хотят стать железом. Твои… противоположности. Ты боишься потерять человечность, а они её выбрасывают как мусор.

Агния посмотрела вслед удаляющемуся каравану. Пыль уже скрывала задние машины.

– Может, они правы? – тихо спросила она. – Может, это единственный способ выжить в мире Ржавчины? Стать ею?

– Нет, – твердо сказал Игнат. – Выжить – это мало. Надо остаться собой. Иначе зачем это всё?

Он закашлялся. На этот раз сдержаться не удалось. Тело согнулось пополам, из груди вырвался хрип. Он закрыл рот рукой, чувствуя вкус металла.

Когда он отнял ладонь, на ней были темные, почти черные капли.

Агния замерла. Её глаза расширились. Серебро в них вспыхнуло тревогой.

– Игнат… это кровь?

– Это Ржавчина, – он вытер руку о штаны, стараясь не смотреть ей в глаза. – Она выходит. Это хорошо. Значит, организм борется.

Он знал, что врет. И она знала.

Игнат достал один из ингаляторов, подаренных Зубом. Встряхнул, сделал вдох.

Горькое, холодное облако лекарства обожгло горло, но спазм отпустил. Стало легче дышать.

– Поехали, – сказал он, пряча ингалятор. – У нас есть карта. И у нас мало времени. Пока я еще могу держать руль.

Они вернулись к "Вепрю".

Фома сидел на крыше вездехода, болтая ногами.

– Уехали? – спросил он. – И хорошо. Шумные они. И бензином воняют. Но люди вроде неплохие. Я у одного выменял банку сгущенки на мой рецепт от мозолей. Выгодная сделка!

– Сгущенка – это стратегический ресурс, – согласился Павел, принимая от Игната карту. – Ого… Мост через Бездну. Это же легендарный объект. Я думал, он давно рухнул.

– Он рухнул, – сказал Игнат, садясь за руль. – Но мы пройдем. У нас нет выбора.

"Вепрь" рыкнул и двинулся вперед, по следам Железного Каравана, но в другую сторону. На Запад. Туда, где небо было цвета запекшейся крови, а горизонт скрывал Город Костей.

Игнат вел машину и думал о словах Зуба. "Ингаляторы дадут тебе месяц".

Месяц.

Это было много. Это была целая вечность. За месяц можно спасти мир. Или умереть, пытаясь.

Главное – успеть выполнить обещание, данное Агнии. Не дать ей стать чудовищем. Даже если для этого придется стать чудовищем самому.

Конец главы 5.

Глава 6. Мост через Бездну

Дорога к Бездне не выглядела как дорога. Это был шрам на теле земли, оставленный титаническими силами, которые рвали континент на части еще до Войны. Асфальт давно исчез, растворившись в рыжей глине, а сама земля была покрыта сетью глубоких трещин, из которых курился едкий, желтоватый пар.

"Вепрь" шел тяжело. Гусеницы скрежетали о камни, двигатель ревел на пределе, пытаясь вытянуть многотонную махину из очередной ямы.

Игнат чувствовал каждую выбоину своим позвоночником. Его тело ныло, грудь горела огнем, но ингаляторы Зуба работали. Кашель отступил, затаился где-то в глубине, как зверь перед прыжком.