Максим Немов – Ржавчина и Пепел (страница 3)

– Дом умер, дедушка, – мягко сказала Агния, присаживаясь рядом. – Посмотри на стены.

Фома оглянулся. Рыжая плесень уже ползла по кафелю кухни, пожирая затирку между плитками. Банки с соленьями на полках мутнели, крышки вздувались.

– Эх… – Фома снял свою кастрюлю-шлем и скомкал её в руках, словно это была бумага. – Знаю. Чувствую. Холодно стало. Печь не греет. Огонь… он теперь чужой. Жжется, а тепла нет.

Он поднял глаза на Игната.

– Куда идем-то? В лес?

– В Столицу, – честно сказал Игнат.

Фома поперхнулся воздухом.

– В Столицу? К самому пеклу? Да вы… да вы белены объелись? Там же эта… хмарь! Там железо само ходит!

– Там Источник, – сказал Павел, копаясь в терминале у входа. – Если его не отключить, хмарь придет везде. И в лес тоже. Грибы твои поржавеют прямо на корню.

Домовой помолчал, теребя пояс фартука. Потом вздохнул – тяжело, как старый мех гармони.

– Ну, раз так… Не пущать же вас одних, дураков неразумных. Пропадете ведь. Ты, Игнат, носки вечно разбрасываешь, а Агния… – он покосился на ведьму. – Агния сама как льдинка стала. Того и гляди, растает.

Он деловито подошел к куче хлама в углу и вытащил оттуда огромный, потрепанный вещмешок.

– А ну, подь сюды, железный! – махнул он Вакуле. – Помогай. Тут сухари, тут спирт медицинский… для протирки контактов, ага. Тут изолента синяя. Без синей изоленты в Столице делать нечего.

– Логично, – хмыкнул Вакула, взваливая мешок на здоровое плечо.

– Транспорт, – напомнил Игнат. – Нам нужен "Вепрь". Он на ходу?

"Вепрь" был старым вездеходом геологов, который они нашли еще в первой книге и припрятали в гаражном боксе. Широкие гусеницы, кабина-капсула, двигатель, который работал на всем, что горит.

– На ходу, – кивнул Фома. – Я ему свечи чистил на прошлой неделе. И маслом кормил. Ласковый зверь, если не пинать.

Они вышли в гараж.

"Вепрь" стоял в темном углу, похожий на спящего жука. Ржавчина коснулась и его – на боках проступили рыжие пятна, но металл пока держался.

Игнат забрался в кабину, повернул ключ. Двигатель чихнул, кашлянул черным дымом, но завелся. Ровный, низкий рокот наполнил ангар.

– Живой, курилка, – Игнат погладил приборную панель.

– Грузимся! – скомандовал он. – Агния – рядом со мной. Паша – за навигацию. Вакула, ты в кузов, прикрываешь тыл. Фома… ты где хочешь, главное, держись крепче.

– Я к Паше, – заявил домовой, запрыгивая в салон. – У него там кнопки мигают, интересно. И теплее.

Ворота гаража со скрежетом поползли вверх.

Снаружи была ночь. И уже не просто ночь.

Лес вокруг бункера светился. Деревья фосфоресцировали гнилостным, рыжим светом. Ветви шевелились, хотя ветра не было.

– Поехали, – тихо сказала Агния.

Игнат вдавил педаль газа. "Вепрь" рванул с места, выбивая гусеницами искры из бетона.

Они вылетели из шлюза именно в тот момент, когда свод гаража за их спиной с грохотом обрушился. Ржавчина доела балку перекрытия. Облако рыжей пыли догнало их, ударило в заднее стекло, но вездеход уже набирал скорость, проламываясь сквозь кустарник.

Они уходили на запад. Навстречу зареву, которое теперь занимало полнеба.

– Прощай, дом, – прошептал Фома, прижимаясь носом к стеклу. – Не поминай лихом.

Игнат посмотрел в зеркало заднего вида. На месте холма, где был "Объект 0", теперь было только облако оседающей пыли. И темнота.

Впереди была Дорога.

Конец главы 2.

Глава 3. Серая Пустошь

"Вепрь" рычал, перемалывая гусеницами то, что когда-то было дорогой. Старый дизель работал на грани, захлебываясь от нехватки чистого воздуха, но тянул упрямо, по-звериному. В кабине пахло соляркой, потом и страхом.

Игнат вел машину молча, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели. Свет фар вырывал из темноты уродливые силуэты.

Сначала это были просто деревья. Но чем дальше они уходили на запад, тем страннее становился лес. Кора берез приобрела металлический блеск. Ветви елей вместо игл топорщились ржавой проволокой. Трава под гусеницами не сминалась, а ломалась с сухим, стеклянным хрустом.

Это была Серая Пустошь. Зона отчуждения, о которой говорили только шепотом, и в которую никто в здравом уме не совался.

– Температура за бортом падает, – сообщил Павел, не отрываясь от экрана. – Минус пять. Но влажность… влажность нулевая. Это аномалия.

– Это не аномалия, Паша, – отозвалась Агния. Она сидела рядом с Игнатом, глядя в лобовое стекло. – Это мертвая земля. Здесь нет воды. Ржавчина выпила всё.

Вдруг "Вепрь" тряхнуло. Игнат выругался, удерживая машину на курсе.

– Что там? – спросил Вакула из кузова по внутренней связи.

– Корень, – буркнул Игнат. – Или рельс. Хрен разберешь теперь.

Они выехали на открытое пространство. Луна, пробиваясь сквозь плотную пелену облаков, осветила пейзаж, достойный кисти безумца.

Поле перед ними было усеяно "скульптурами". Это были остовы машин, тракторов, комбайнов, которые вросли в землю и… проросли. Из кабин торчали искривленные стволы, но не деревянные, а свинцовые. Листья на них были сделаны из жести, и они звенели на ветру, создавая жуткую, атональную музыку.

– Господи… – прошептал Фома. Домовой прилип носом к боковому стеклу. – Это ж "Кировец". Я на таком в колхозе работал, когда еще молодым был. А теперь… гляди-ка, у него вместо колес грибы растут. Железные.

– Это не грибы, дедушка, – сказал Павел. – Это коррозионные наросты. Кристаллическая решетка металла меняется, образуя фрактальные структуры. Очень красиво… с точки зрения физики. И смертельно.

– Умный ты больно, – огрызнулся Фома. – "Фрактальные"… Сказано тебе – грибы. Только ядовитые. Не трогай.

Внезапно Вакула вскрикнул. Это был не крик боли, а скорее удивленный возглас, перешедший в скрежет.

– Командир! Тормози! – его голос в динамике прервался помехами.

Игнат ударил по тормозам. Вездеход пошел юзом, взрывая каменистую почву, и встал.

– Что случилось? – Игнат распахнул дверь и выпрыгнул наружу.

Вакула лежал в кузове, пытаясь приподняться. Его левая рука, та самая, механическая, билась в конвульсиях. Пальцы сжимались и разжимались хаотично, высекая искры о борт машины.

– Отказ сервопривода, – прохрипел кузнец. – Блок управления… он горит.

Игнат подскочил к нему. От плечевого сустава Вакулы шел едкий дым. Индикаторы на броне мигали красным: "CRITICAL FAILURE".

– Паша, аптечку! Инструменты! – заорал Игнат.

Павел уже бежал к ним, на ходу доставая диагностический сканер. Он подключил его к порту на шее Вакулы.

– Дело дрянь, – быстро сказал хакер. – Это Ржавчина. Нано-пыль попала в шарнир. Она жрет изоляцию. Замыкание в цепи питания. Если не отключить руку, сгорит процессор. А процессор у него…

– В голове, – закончил Игнат. – Отключай!

– Не могу! – Павел лихорадочно тыкал в планшет. – Протокол блокировки не отвечает! Система считает, что рука – это часть организма. Она пытается её "вылечить", подавая больше энергии, и тем самым убивает носителя. Замкнутый круг!

Вакула зарычал, выгибаясь дугой. Его живой глаз закатился, механический полыхал белым огнем.

– Руби… – прохрипел он. – Руби кабель, Игнат! Иначе… мозги вскипят!

Игнат выхватил нож. Тот самый, с живым металлом.

– Держи его! – крикнул он Павлу.