Максим Немов – Игрок с нулевой суммой (страница 3)
Цифры налились чернотой.
– Жизнь – это стохастический процесс с поглощающим состоянием, – машинально буркнул Алексей, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом. – Гена, положи скрепку.
– Может, гастроли? – хохотнул Геннадий, игнорируя предупреждение. Он поймал скрепку ртом.
«Ловкий трюк», – успел подумать Алексей. – «Вероятность успеха 98%…»
Но в этот раз сработали те самые 2%.
Скрепка, маленькая изогнутая проволочка, произведенная на заводе где-то под Гуанчжоу, проскочила мимо языка. Она ударилась о небный язычок, вызвав рефлекторный вдох. И скользнула глубже. В трахею.
Геннадий замер. Его глаза расширились, став похожими на два вареных яйца всмятку, готовых лопнуть.
Он издал звук – нечто среднее между скрипом двери и писком мыши.
– Гена? – Алексей встал.
Геннадий резко вскочил, опрокидывая стул. Его руки метнулись к горлу. Лицо, обычно румяное, начало стремительно наливаться фиолетовым цветом. Цветом перезрелой сливы. Цветом логотипа их компании «ИншурТех».
Опенспейс замер.
Люди в офисах реагируют на смерть не как в кино. Никто не бежал делать трахеотомию шариковой ручкой, как в «Докторе Хаусе». Никто не кричал «Врача!». Все просто застыли. Эволюция готовила приматов к встрече с тигром, но не знала, что делать с канцелярской скрепкой.
Алексей смотрел.
В его голове щелкал таймер.
Геннадий хрипел, царапая себе шею. Из его глаз текли слезы. Он смотрел на Алексея с немой мольбой. «Сделай что-нибудь. Ты же умный. Ты же все знаешь».
И тут Алексей увидел Нечто.
Время не остановилось, но стало вязким, как гудрон. Звуки – хрипы Гены, шум кулера, звонки телефонов – приглушились, словно кто-то выкрутил ручку громкости на минимум, оставив только низкочастотный гул.
В проходе между столами появился человек.
Нет, он не появился. Казалось, он стоял там всегда, просто Алексей его не замечал. Как слепое пятно в глазу.
Он был одет в серый, слегка помятый костюм, который Алексей видел в метро на сотнях клерков. Такой костюм делает человека невидимым.
У него было лицо. Наверное. Но если бы Алексея спросили через секунду, как оно выглядит, он бы не вспомнил. Лицо-шаблон. Лицо-заполнитель. PlaceholderFace.jpg.
В руках человек держал дешевый пластиковый планшет-клипборд с металлическим зажимом.
Незнакомец спокойно подошел к хрипящему, синеющему Геннадию. Он двигался плавно, не задевая столы, хотя проход был узким.
Он не стал бить Гену по спине.
Он не стал вызывать скорую.
Он просто посмотрел на часы – дешевые электронные «Casio» на тонком запястье – и сверился с бумагой на планшете.
– По графику, – тихо сказал он. Голос звучал плоско, без обертонов. Как синтезатор речи. – Объекта № 4829302. Геннадий П. Причина: механическая асфиксия. Предмет-агент: скрепка канцелярская, стандарт 28 мм, никелированная. Подтверждаю.
Он достал ручку, привязанную к планшету грязной бечевкой (чтобы не украли, автоматически отметил мозг Алексея), и аккуратно поставил галочку в списке.
Геннадий дернулся последний раз, его колени подогнулись, и он мешком рухнул на ковролин. Глухой, тяжелый удар.
Серый человек вздохнул, убирая ручку. Это был жест усталости, но усталости не физической. Так устает металл перед тем, как сломаться.
– Работаешь? – вдруг спросил Алексей. Вопрос вырвался сам собой. Это было глупо.
Серый человек медленно повернул голову.
Его глаза встретились с глазами Алексея.
Эти глаза были… неправильными. В них не было радужки, не было зрачка. Они были сплошной серой мутью, как шумящий телевизионный экран, настроенный на пустой канал. Статический шум, транслирующий бездну.
Но в этой мути промелькнуло удивление. И страх. Страх администратора, которого пользователь застал за редактированием базы данных в продакшене.
– Что? – спросил он. Голос его скрипел, как игла по винилу.
– Я говорю… ты работаешь? Или на аутсорсе?
Серый моргнул. Звук моргания был похож на сухой щелчок затвора.
– Ты меня видишь?
– Ты стоишь посередине прохода и мешаешь эвакуации тела, – Алексей указал на подбегающих охранников. Странно, но охранники просто пробежали сквозь Серого, даже не заметив.
Алексей почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он перевел взгляд на Геннадию. Тот был мертв. Окончательно и бесповоротно застрахован от всех будущих рисков.
Над головой трупа цифры исчезли.
Risk Score: null.
Status: Terminated.
Алексей снова посмотрел на Серого.
– Ты… из головного офиса? – предположил Алексей. – Аудит? Проверка KPI? Скажи честно, нас всех сократят?
Серый человек посмотрел на свой планшет, потом на Алексея. Потом на планшет.
– Нет, – сказал он растерянно. – Я из отдела ликвидации. Сектор 7 (Восточная Европа). Слушай, парень… тебя нет в списке на сегодня. Ты вообще не должен меня видеть. У тебя фильтры восприятия полетели к чертям. Какой у тебя уровень допуска?
– Допуска куда? В серверную?
– Какие настройки?
Вместо ответа Серый человек вдруг побледнел (хотя казалось бы, куда еще), судорожно закрыл планшет.
– Черт, опять Вита балуется с глобальными переменными… Я не должен здесь быть в видимом спектре. Протокол нарушения скрытности инициирован. Код 404.
Он сделал шаг назад.
Прямо в бетонную несущую колонну.
И прошел сквозь неё, как нож сквозь масло.
На секунду на поверхности бетона пошла цифровая рябь, пиксели реальности рассыпались на зеленые и черные квадраты, а потом он просто исчез.
– Леша! Леша! Ты слышишь?! – кто-то тряс его за плечо. Марья Ивановна. – Скорую вызвали! Ты белый как мел! Сядь, воды выпей!
Алексей сел. Он смотрел на пустую стену, где только что исчез бюрократ в сером костюме. Потом он посмотрел на свой монитор.
Excel все так же показывал аномалию смертности в Бибирево.
А в ячейке H12, где еще минуту назад была формула расчета премии Геннадия, теперь мигала надпись.
Красная, жирная, набранная моноширинным шрифтом Courier New:
#ERROR: USER_ACCESS_VIOLATION