Максим Немов – Игрок с нулевой суммой (страница 2)

«Почему?» – мозг Алексея привычно запустил эвристический анализ. Он скользил взглядом по деталям: развязанный шнурок, лестница впереди, отвлеченное внимание (TikTok).

Прогноз: Травма голеностопа через 45 секунд. Вероятность 82%.

Он хотел было окликнуть её. Сказать: «Девушка, шнурок!».

Но промолчал.

Правило Актуария №1: Наблюдение влияет на результат. Если он скажет, она может испугаться, дернуться и упасть именноиз-за его крика. Тогда вина будет на нём. В текущей же модели вина лежит на энтропии.

Девушка шагнула с эскалатора. Споткнулась. Взмахнула руками, как птица с подбитым крылом.

Телефон полетел на пол. Экран вдребезги.

Она устояла.

– Черт! – вскрикнула она, поднимая гаджет.

Risk Score упал до 12.

Алексей выдохнул. Прогноз не сбылся. Точнее, сбылся частично. Травма телефона вместо травмы ноги. Система нашла обходной путь для разрядки потенциала неудачи.

«Закон сохранения беды», – подумал он, проходя мимо. – «Если где-то должно убыть, оно убудет. Не здоровьем, так деньгами».

Он шел дальше по платформе, и Сетка продолжала работать.

Пожилая женщина с сумкой на колесиках:Risk Score: 23. Артрит коленей (вероятность обострения 67%), забытая таблетка от давления (риск гипертонического криза +12%).

Подросток в наушниках:Risk Score: 8. Почти идеальный. Молодость – лучшая страховка от смерти.

Бизнесмен в костюме:Risk Score: 52. Стресс (кортизол зашкаливает), недосып (4 часа за ночь), кофе натощак (язва через 3 месяца, вероятность 78%).

Алексей видел их всех как таблицу Excel. Столбцы: Имя (неизвестно), Возраст (приблизительно), Риск (точно). Формулы работали сами собой, выдавая результаты без его участия.

Иногда он задавался вопросом: а что, если бы он могизменить эти цифры? Не просто видеть, а редактировать? Нажать на ячейку, ввести новое значение, нажать Enter…

Но это была фантазия. Сетка была read-only. Только для чтения. Он был наблюдателем, а не игроком.

Пока.

* * *

Алексею было тридцать два года. Его жизнь представляла собой идеально сбалансированное уравнение.

Подъем в 7:00. Кофе (арабика, средняя обжарка, без сахара). Душ (8 минут, температура 38°C). Одежда (рубашка белая, брюки серые, галстук синий – минимизация когнитивной нагрузки на выбор). Метро (всегда один и тот же вагон, всегда одно и то же место у двери). Офис.

Никаких сюрпризов. Никаких отклонений. Жизнь как хорошо написанный скрипт, который выполняется без ошибок.

Скучно? Да. Безопасно? Абсолютно.

Алексей не любил сюрпризы. Сюрпризы – это то, что убивает людей. Сюрпризы – это неучтенная переменная, которая ломает модель.

#### 09:15. Офис «ИншурТех Глобал»

Офис гудел, как улей, в который залили кофеин вместо меда.

Здесь пахло озоном от принтеров, дешевым парфюмом и страхом перед квартальным отчетом. Где-то вдалеке надрывался телефон, который никто не брал.

Стол Алексея был островком стерильности в этом океане хаоса. Никаких фотографий семьи (семьи не было). Никаких кактусов (лишние переменные). Только два монитора, эргономичная клавиатура без крошек и кружка с надписью «I Love Variance».

– Лех, ты не видел мой степлер?

Геннадий из отдела автострахования был человеком-функцией. Его функцией было создавать фоновый шум и пожирать пространство. Он занимал полтора стула, громко дышал, постоянно потел и вечно терял канцелярские принадлежности.

ЕгоRisk Score обычно колебался в районе 45. Повышенный холестерин, сидячий образ жизни, ипотека в валюте. Классический профиль «Ходячий инфаркт».

– Нет, Гена. И если ты снова взял его, чтобы колоть орехи, я напишу докладную, – Алексей не отрывался от монитора.

* * *

Год назад. Апрель. Больница.

Алексей сидел в коридоре онкологического отделения, ожидая результатов биопсии матери.

Он не верил в Бога. Но в тот момент он молился. Молился Excel-формулами. «ЕСЛИ(рак=ложь; жизнь; смерть)». Простое условие. Бинарный выбор.

Врач вышел из кабинета. Пожилой мужчина с усталыми глазами и пятном от кофе на халате.

И тогда Алексей впервые увидел это.

Над головой врача возникли цифры. Полупрозрачные, светящиеся, как голограмма из дешевого фантастического фильма.

*Вероятность сказать правду: 34%

*Вероятность солгать из милосердия: 66%

Алексей моргнул. Цифры не исчезли.

– Ваша мать… – врач замялся. Цифры дрогнули: 66%… 70%… 80%…

– Скажите правду, – прошептал Алексей. – Пожалуйста.

Врач вздохнул. Цифры упали до 5%. Правда победила.

– Четвертая стадия. Метастазы в печени. Три месяца, может, полгода.

Мать умерла через два месяца и одиннадцать дней. Алексей вел счет. Он всегда вел счет.

С того дня Сетка не отключалась. Она стала частью его зрения, как астигматизм или дальтонизм. Только вместо искажения цветов он видел искажение вероятностей.

Сначала он думал, что сходит с ума. Записался к психиатру. Тот прописал антидепрессанты. Алексей принимал их две недели, пока не увидел над головой доктора: Вероятность правильного диагноза: 23%.

Он выбросил таблетки.

Если это безумие – пусть. Но это безумие работало. Оно предсказывало. Оно было полезным.

Он начал вести записи. Тестировать. Проверять прогнозы. Точность составляла 87-92%. Лучше, чем у любой модели машинного обучения.

Через полгода он перестал бояться. Через год – принял. Сетка была его проклятием. Или даром. Зависело от того, с какой стороны посмотреть.

* * *

Перед ним светилась таблица смертности по Северо-Западному округу за последний квартал. Данные вели себя не просто странно. Они вели себянеприлично.

Кривая Гаусса выглядела так, будто её рисовали и стирали заново миллион раз.

В районе Бибирево за неделю три случая гибели от падения тяжелых музыкальных инструментов. Рояли.

Три рояля. В Бибирево. За неделю.

– Это невозможно, – прошептал Алексей, крутя карандаш. – Это статистическая порнография. В Бибирево физически нет столько роялей на душу населения. Или там открылась консерватория для суицидников?

– Да ладно тебе, душнила, – Геннадий откинулся в кресле, подбрасывая в воздух скрепку. – Ты слишком серьезный. Жизнь – это игра! Расслабься.

Алексей посмотрел на Гену.

Над головой коллеги цифры вдруг дернулись.

Risk Score: 45… 60… 90… 99…