Максим Немов – Эхо Некрополя (страница 1)
Максим Немов
Эхо Некрополя
Глава 1. Пробуждение
1. Пустота
Сначала не было ничего.
И это «ничего» было совершенным.
Ни боли, ни страха, ни холода. Абсолютный, стерильный ноль по шкале Кельвина. Я не знал, кто я. Я не знал, что «я» вообще существует. Была только точка сингулярности, подвешенная в бесконечном бархатном вакууме. Если бы у меня был голос, я бы сказал, что это похоже на космос, каким его рисуют на картинках в школьных учебниках – глубокий, черный, равнодушный. Но голоса не было. И учебников не было. И памяти.
Это был идеальный покой. Нирвана, о которой врали буддисты. Они думали, что ее нужно достигать годами медитаций, истязая плоть постами и молитвами. Глупцы. Достаточно было просто умереть.
Или нет?
Слово «умереть» возникло из ниоткуда, как рябь на зеркальной поверхности воды, в которую бросили камень.
Что такое «умереть»?
Это значит – выключить свет. Щелчок – и тьма. Это конец.
Но я… мыслил?
Слабый электрический импульс пробежал по ткани небытия. Зуд. Раздражающий, назойливый зуд где-то на периферии Вселенной.
«Я мыслю».
И вселенная дрогнула.
Идеальная чернота пошла трещинами. Сквозь них засочилось что-то серое, вязкое и неприятное. Реальность. Она не хотела отпускать меня. Она тащила меня назад, как рыболовный крючок тащит рыбу из прохладной глубины на удушливый воздух.
Зуд усилился. Теперь это была не просто мысль. Это было физическое ощущение. Боль? Нет, не боль. Боль – это сигнал опасности, красный свет тревоги. А это был белый шум. Статика.
«Система перезагружается», – констатировал кто-то внутри меня. Голос был холодным, механическим, лишенным интонаций. Мой голос? Или голос Оператора?
«Проверка целостности ядра… Завершена. Ошибки в секторах памяти. Критические повреждения периферии. Запуск протокола экстренного восстановления».
Я попытался сопротивляться. Я не хотел возвращаться. Там, внизу, было так хорошо. Так тихо. Зачем мне этот шум? Зачем мне это тело, тяжелое, как свинцовый гроб?
«ОТКАЗАНО В ДОСТУПЕ», – рявкнула команда. – «ВОЗВРАЩЕНИЕ К ОПЕРАТИВНОМУ СТАТУСУ НЕИЗБЕЖНО».
И меня швырнуло.
Рывок – и я почувствовал вес. Вес придавил меня к чему-то твердому. Гравитация, старая стерва, впилась в меня своими когтями.
Щелчок.
Свет.
Вернее, его отсутствие.
2. Яма
Мрак был не черным, как раньше. Он был серым. Грязным. Зернистым. Как экран сломанного телевизора, настроенного на пустой канал.
Я лежал.
Это простое действие потребовало от меня титанических усилий осознания. «Лежать» означает иметь спину, иметь поверхность под ней и испытывать давление одной на другую. У меня была спина?
Я сосредоточился. Сигнал пошел по нейронным сетям, пробиваясь сквозь завалы мертвых клеток, искря на разрывах синапсов.
Есть контакт. Спина была. Она ощущала холод. Не тот космический холод небытия, а земной, пронизывающий холод стылой земли.
«Гибернация», – подсказал Внутренний Голос. Теперь он звучал увереннее. – «Ты вышел из криосна. Капсула разгерметизирована. Температурный режим нарушен».
Логично. Я в капсуле. Я – пилот. Или колонист?
Постепенно возвращались другие чувства. Обоняние.
Мир пах металлом. Ржавчиной. Окалиной. И чем-то еще… сладким. Густым. Приторным.
«Консервант», – определил Голос. – «Жидкость для анабиоза. Утечка гидролизной смеси».
Я попробовал вздохнуть. Грудная клетка была закована в бетон. Ребра не двигались. Внутри меня, там, где должны были быть легкие, лежали два куска замороженного мяса.
Паника?
Нет. Паники не было. Блок эмоций все еще активен.
«Дыхание не требуется. Переход на автономное энергоснабжение. Реактор работает».
А сердце?
Я прислушался. Тишина. Глухая, ватная тишина. Ни стука, ни толчков.
«Насос в режиме ожидания. Кровоток минимален. Шунтирование».
Я жив. Это аксиома.
Теперь – движение.
Я послал приказ правой руке. «Поднять».
Ничего. Рука была чужим предметом, брошенным рядом со мной.
«Поднять! Приказ!»
Где-то в плече что-то хрустнуло. Сухой треск ломающейся ветки.
Пальцы дрогнули. Медленно, неохотно, они начали скрести по поверхности подо мной.
Ткань. Грубая, замерзшая ткань. Джинса?
Я лежал на ком-то.
Осознание пришло с задержкой, как звук грома после молнии. Подо мной было тело.
«Экипаж», – понял я. – «Мы в тесноте. Спасательная шлюпка переполнена. Аварийная посадка».
Я начал ощупывать пространство вокруг себя. Сантиметр за сантиметром. Моя рука двигалась, как манипулятор робота с севшими батарейками. Рывок – пауза. Рывок – пауза.
Слева. Что-то твердое. Холодное. Гладкое.
Пластик? Кость?
Череп.
Мои пальцы скользнули по глазницам. Пустым, ледяным провалам. Волосы – жесткие, смерзшиеся в комок.
Эй, приятель. Ты как? Спишь?
Я не мог спросить вслух. Мой речевой модуль был отключен. Рот был забит чем-то вязким.
«Отвечай», – мысленно крикнул я. – «Доклад о статусе!»
Череп молчал. Он был неподвижен, как камень.
«Мертв», – констатировал я равнодушно. – «Потери при посадке. Перегрузка. Слабое звено».