Максим Немов – Эхо Некрополя (страница 4)
Ветер усилился. Он гнал по асфальту обрывки газет, пластиковые пакеты, сухие листья. Город разговаривал со мной на языке шуршания и скрипа.
*Шшшш…*
Впереди, у перекрестка, я заметил что-то цветное. Яркое пятно на сером фоне.
Я подошел.
Это была афиша. Ободранная, свисающая лоскутами с тумбы, но все еще читаемая.
«ЦИРК! ТОЛЬКО ОДИН ДЕНЬ! УНИКАЛЬНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ!»
На картинке клоун смеялся, подбрасывая в воздух шары. Его лицо было красным, нос – огромным, неестественным.
Я замер. Что-то царапнуло память.
Цирк. Мы ходили в цирк. С Катей. Она боялась клоунов. Она плакала и прятала лицо мне в куртку, когда этот раскрашенный урод вышел на арену.
– Папа, он злой! – шептала она.
– Нет, милая, он добрый, он просто шутит…
– Нет! У него улыбка нарисована! Он не по-настоящему смеется!
Катя. Моя маленькая, мудрая девочка. Ты знала. Ты всегда знала, где ложь.
Я сорвал афишу. Бумага рассыпалась в пальцах. Клоун исчез, превратившись в кучку мусора.
– Я иду, Катя, – прорычал я. – Я не нарисованный. Я настоящий.
Внезапно звук разрезал тишину.
*Крак.*
Словно кто-то наступил на пластиковый стаканчик.
Я замер. Застыл, превратившись в соляной столб. Мои чувства обострились до предела. Слух стал радаром, сканирующим пространство.
*Шарк… шарк…*
Шаги. Неровные, сбивающиеся. Кто-то шел. Кто-то живой.
В этом мире «живой» означало «опасный».
Я прижался к стене дома, сливаясь с серым бетоном. Моя серая кожа, моя серая одежда – я был невидимкой. Я был частью стены.
Из-за угла полуразрушенной пятиэтажки показалась фигура.
Человек.
Он шел, сгорбившись, постоянно озираясь. На нем был ватник, подпоясанный веревкой. На ногах – валенки с калошами. В руках он сжимал сумку – обычную, клетчатую сумку челнока, набитую чем-то объемным.
Мародер.
Ненависть вспыхнула во мне мгновенно, как порох.
Этот человек грабил Мой Город. Он тащил вещи моих соседей, моих друзей, моих братьев, которые спали в ямах. Он был паразитом. Крысой, копошащейся в руинах храма.
Я видел его лицо. Бледное, обросшее щетиной, с бегающими глазками. Он боялся. От него пахло страхом – кислым, резким запахом пота и адреналина.
И еще от него пахло едой. Хлебом. Консервами.
Мой желудок скрутило спазмом.
«Конфискация», – постановил Голос. – «Военное положение. Все ресурсы принадлежат Армии. Он вор. Ты – Закон».
Я отделился от стены.
Мародер заметил меня не сразу. Он был слишком занят, пытаясь запихнуть в сумку какую-то тряпку (детскую куртку?!).
– Стой! – скомандовал я.
По крайней мере, я хотел так сказать. Я открыл рот, набрал в грудь воздух (которого там не было) и толкнул его через голосовые связки.
– ГХХХААААРРРР!
Звук был ужасен. Это был рев зверя, пробудившегося от спячки. Низкий, вибрирующий инфразвук, от которого задрожали стекла в окнах верхних этажей.
Мародер подпрыгнул. Он выронил сумку. Тряпка упала в грязь.
Он обернулся.
Я увидел, как расширились его глаза. Как побледнело и без того белое лицо. Как затряслись губы.
– Господи… – прошептал он. – Свят-свят…
Он попятился.
– Именем Закона! – я сделал шаг к нему, поднимая руку в указующем жесте. – Предъявите документы!
– Уйди! – взвизгнул он. – Уйди, демон!
Он сунул руку за пазуху.
Движение было резким, неправильным.
«Угроза», – сработал боевой алгоритм. – «Оружие. Нейтрализация».
Я не побежал. Бегать я не умел. Я ускорил шаг. Мои ноги, тяжелые, как сваи, забивали асфальт в землю. Бум. Бум. Бум.
Мародер выхватил пистолет. Старый, ржавый ПМ.
– Не подходи! Застрелю!
Его руки тряслись так сильно, что он мог попасть в себя.
– Брось оружие, глупец! – пытался вразумить его я. – Я не причиню тебе зла, если ты подчинишься!
– РРРАААГХХУУУ! – вылетело из моей глотки.
БАХ!
Выстрел хлопнул сухо, как пробка от шампанского.
Я почувствовал толчок в плечо. Словно кто-то ткнул меня пальцем.
Я посмотрел на плечо. В пуховике появилась дырочка. Из нее выбился серый пух.
И всё. Ни боли. Ни крови.
«Мелкокалиберный», – оценил я. – «Оболочечная пуля. Прошла навылет через мягкие ткани скафандра. Жизненно важные системы не задеты».
Мародер выстрелил снова.
БАХ!
Мимо. Пуля выбила крошку из кирпичной стены за моей спиной.
– Прекратить огонь! – взревел я, теряя терпение. Этот идиот портил казенное имущество. Портил мой скафандр!