Максим Мацель – Пан Станислав. Атаман (страница 2)
– Ты про шляхетские вольности, Михайло Иванович?
– Про них, про что же еще? И где теперь та шляхта со своими вольностями? Бродягами по Европе разбрелись, страну потеряли[4]. Нет, Станислав, в государстве без сильной власти никуда. А впрочем, – Репнин встрепенулся, – может, ты со своим панским гонором казакам и по нутру придешься. Не успел я еще всей скверны из тебя вытравить. Гляди только, чтобы голова от того «духа» кругом не пошла.
– Как бы самому под горячую руку не попасть. Видно, не жалуют казаки столичное начальство. Проведают, что я из Тайной экспедиции, – плохо кончиться может.
– За то не переживай. Атаман их в строгости держит, власть его непререкаема. Но и мы нахрапом не попрем, вот как поступим: у нас все сношения с казаками через Военную коллегию идут. Раньше донцы ко двору раз в год зимовую станицу присылали – большое посольство из лучших вояк. Казна им жалованье отпускала: хлеб, порох, свинец, сукно да деньги. Казаки всё перли обозом до Воронежа, а там на будары грузились и вниз по Дону до самого Черкасского городка спускались. Только накладно это стало – такую прорву народу задарма кормить и поить. Потому решили обходиться курьерскими депутациями – парой десятков донцов. Они отчет отдают, а взамен ассигновки на получение припасов из азовских крепостей и казенных складов в Черкасск увозят. Там ты Иловайского и сыщешь – в Черкасске.
– А при чем тут Военная коллегия?
– При том, что руку дающую не кусают. Было дело, не проявили казаки почтения к формулярам Коллегии – ну и получили хлеб гнилой да порох подмоченный. Так что поедешь ты с письмом от Военной коллегии. Будешь под видом инженера путь на переволоке освидетельствовать. Пустим слух, что казна там работы затевает. Оно и от правды недалеко – пробовали там копать, да ничем не кончилось. Может, для того и прибор этот атаман попросил с собой прихватить. Для полной достоверности.
– Какой из меня инженер? – хмыкнул Стас.
– Зваться опять будешь Станисла́вом Волковым. Кого с собой берешь?
– Игната в помощь, да Прошку на козлы. Других не надобно.
– Этим двоим строго накажи: величать тебя не иначе как «господин инженер». Не дай бог «паном» назовут. С Прохором проще, а вот с Игнатом я сам поговорю. Он из донских, своя рубаха к телу ближе…
– Что-то я не пойму, Михайло Иванович. Ты никак заговор в этой истории видишь?
– А ты как думал? Для чего Иловайскому такую тайну городить? На Дону круговая порука, выходит – он даже своим довериться не может.
– Не мастак я заговоры распутывать. Это по твоей части.
– Зато ты ни черта, ни бога не боишься. А без того на Дону делать нечего – сожрут. А тобой, шляхтич, поперхнутся.
Глава I
1
Черкасск, май 1797 года
Новый атаман Войска Донского Василий Петрович Орлов молча наблюдал за галдежом в своем кабинете. Здание Войсковой канцелярии гудело. Нарочные казаки уже разлетелись во все концы Дикого Поля[6] с вестью о кончине Алексея Ивановича Иловайского и царским указом о назначении Орлова. Та старши́на[7], что жила в Черкасске, пришла бить челом первой. Вскорости в город должна была вернуться и курьерская депутация с жалованьем из Петербурга – тогда желающих поклониться новому атаману прибавится.
К перемене в судьбе Василий Петрович был готов. Еще за две недели до назначения к нему примчал гонец от тестя Фёдора Петровича Денисова, донского генерал-лейтенанта. Император Павел предлагал атаманство именно ему, но старик отказался, сославшись на немощь, и замолвил слово за зятя. Орлов хищно улыбнулся. И кто мог подумать, что крепкий еще Иловайский внезапно отдаст Богу душу в Москве на коронации государя?
В распахнутой двери кабинета мелькнуло чужое лицо. Прихрамывающий на правую ногу высокий молодой человек с письмом в руке нерешительно замер у порога. На щеках его виднелись следы недавно перенесенной оспы; о ней же говорили изможденный вид и болезненная худоба. «Куда есаул глядит? – недовольно подумал Орлов. – Эдак всякий с улицы ходить повадится».
– Ты кто таков? Чего надобно? – спросил атаман, стараясь перекричать шум.
– Я с письмом к господину атаману Алексею Иловайскому, – ответил гость.
В комнате мгновенно стихло. С десяток пар любопытных глаз уставились на пришельца. Гость, видимо, и сам почуял, что пришелся не ко времени, но в толк не брал – почему. Замявшись, он продолжил:
– Я инженер. Прибыл по предписанию Военной коллегии для освидетельствования местности в устье реки Иловли.
– Поляк? Станислав Булат? – медленно, словно пробуя имя на вкус, процедил Василий Орлов.
Стас замер в недоумении. Сведения о том, что он шляхтич, сообщались Иловайскому под великим секретом. И вдруг атаман выкладывает всё прилюдно.
– Это как же, Василий Петрович? – подал голос молодой подполковник Андриян Денисов. – Неужто по новой канал на переволоке рыть удумали? – Не дождавшись ответа, Денисов обернулся к гостю: – А вы, пан Станислав, видно, долго к нам добирались, коли не знаете: атаман Алексей Иванович почил. Перед вами ныне новый атаман Войска Донского – Василий Петрович Орлов.
Орлов поднялся со стула. Жест был ясен: атаман желает остаться один. Старшина потянулась к выходу, чинно прощаясь.
– Андриян Карпович, задержись, – бросил Орлов Денисову. – И ты, поляк, тоже останься.
Атаман медленно прошелся вдоль тяжелого стола. За окном разливался море-Доном весенний паводок. Орлов думал: верно ли он поступил, вскрыв тайну гостя? Он знал, что Станислав – никакой не инженер и приехал в Черкасск с иным делом. Ознакомившись с архивом предшественника, Орлов нашел письмо на бланке военного ведомства за подписью некоего Репнина. Тот извещал, что для «лучшего исполнения дознания» шляхтич Станислав Булат прибудет под именем инженера Волкова, якобы для гидротехнических работ.
Орлов проверил: никакой Репнин в Военной коллегии не числился. Тон письма был странно доверительным. Репнин писал Иловайскому как старому знакомцу, заверял, что Булат надежен, хоть и дерзок на язык, а потому просил приставить к нему опытного провожатого, дабы поляк по горячности не «наломал дров». Судя по дате, этот пан Станислав должен был явиться еще месяца два назад и сейчас ошиваться где-нибудь в верховьях Иловли.
Странный гость… Для чего он понадобился Иловайскому? Что за дознание такое? Кто этот Репнин? Орлов понимал: сейчас нельзя ошибиться. В кабинете его прожигал взглядом непременный судья Дмитрий Мартынов – человек, который двадцать лет заседал в Донском Гражданском правительстве и расставил на доходные должности всю свою родню. Сам в атаманы метил. Теперь Мартынов будет плести козни и строчить кляузы императору. А новый государь горяч – за малую провинность лишит и чина, и головы.
Мартынов тоже знал о приезде «инженера» и, судя по лицу, был немало удивлен его опозданию. Орлов выдал поляка интуитивно, желая упредить Мартынова и лишить его возможности втянуть Станислава в свои игры. Но теперь в душе шевельнулось сомнение: не поспешил ли? Хорошо вовремя остановился и только часть правды выложил.
– Письмо. – Орлов обернулся к Стасу и требовательно протянул руку.
– Прошу меня извинить, господин атаман, но у меня нет для вас писем, – ответил Стас, постепенно справляясь с замешательством.
Орлов глянул гневно, но шляхтич взгляд выдержал. «Этот и впрямь дров наломает», – подумал атаман, но настаивать не стал.
– Андриян Карпович, – обратился он к Денисову, – приюти инженера на пару дней. Пускай под твоей опекой побудет. Везет тебе на поляков: помнится, ты самого Костюшку[8] в плен брал, так что и с этим сладишь. – Орлов вновь повернулся к Стасу: – А ты, поляк, за него держись и по Черкасску без дела не шатайся. У нас иноземцам по казачьим городках жительствовать не велено. Вскорости прибудет за тобой провожатый, отвезет на переволоку. Там и изучай, что вздумается. Андриян Карпович сам из тех мест родом, может, вместе путь и скоротаете. Решено.
Когда Стас и Денисов вышли, Орлов кликнул есаула:
– Срочно шли нарочного за Князевым в Пятиизбянскую. Дело есть ответственное.
– За Князевым? – изумился есаул. – Побойся Бога, Василий Петрович! Он же…
– Цыц! Забыл, с кем говоришь? Я что, по-твоему, совсем головой ослаб? Помню я всё. Ничего… Такого лучше при себе держать. Князев землю грызть будет – лоб расшибет, а поручение сполнит.
– Нет у меня веры к нему, Василь Петрович. Он всё одно по-своему поворотит.
– Кишка у него тонка супротив меня, супротив атамана!
2
Андриян Денисов остановился в доме своего дяди, где приютил и Стаса с Прохором. Игната еще на подступах к Черкасску Станислав отпустил проведать родных. Тот больше года не бывал в станице и божился, что прискачет в город, как только повидается с семьей. За время пути Стас сблизился с помощниками. Игнат, точно цербер, опекал шляхтича на каждом постоялом дворе, отваживая сомнительных путников и откровенный сброд, коим полнились российские дороги. В каждом встречном казаку чудилась угроза подопечному.