Максим Макаров – Сорок три клыка (страница 6)

Те запахи он так и не запомнил. Впрочем, словами запах очень сложно передать.

Убедившись, что угрозы нет, зайцы стали приводить в порядок огороды. В саду кентавр почти ничего не сломал, за исключением кустов ползучей смородины, самой дорогой из известных тогда смородин. Исполин, пока полз, раздавил несколько грядок. По словам зайцев, отделались дешево. Там, где кентавры дерутся с исполинами, порой исчезают огородные вредители. Кожа лесных существ выделяет нечто такое, от чего гибнут жуки, личинки и черви. Но чаще всего лесные исполины просто разрушают посадки. Эвальд спросил, кто сильнее.

– Они охотятся друг на друга! – на земле остались отпечатки лап. У кентавра, как оказалось, почти кошачьи пальцы. Эвальд очень удивился. Он еще раз спросил о дороге на восток. К востоку будут смешанные леса, которые тянутся до океана. Эвальд немного смутился.

– Наверное, мне надо идти севернее. Да, я слышал, что волки не любят жить на юге. Друзья, тут где-нибудь бывают волки?

Зайцы насторожились.

– Да они же нам совсем не нужны! Волки ходят, где вздумается. Нет, в наших краях их нет.

– А к северу?

– К северу мы не ходим!

– Не покажет ли мне кто-нибудь дорогу к большим рекам. У меня есть! – сказал Эвальд, решив, что при зайцах лишний раз не стоит упоминать волков.

Придется плыть на север по лесным рекам, огибать хребты. Или даже придется идти пешком, вдоль лесов, потому что через леса ходить неприятно. Зайцы рассказывают про исполинов, кентавров, огромных хищных птиц. Эвальд спросил, где можно нанять лодку. Зайцы сказали, что не знают – хотя у каждого дома есть лодка. Зайцы плавают на озерные острова. Эвальд прошел немного на север, обнаружил кочевки оленей. Те уже ушли, но некоторые остаются и гуляют по лесам. Зайцы настойчиво советовали спросить у оленей, хотя олени не знают ничьих языков. Они только трубят. Эвальд издали показывал, что желает познакомиться, но олени лишь грозно трясли рогами. Они сами боялись подойти. Затем Эвальд встретил ланей. Те испугались, решив, что он волк; Эвальд некоторое время бежал за ними, затем лани скрылась в ущелье, которое уходило на юго-запад. На реке показались бобры. Эвальд знаками привлек их внимание, а потом показал серебро. Для бобров это огромная сумма. Смешно подмигивая и растягивая щечки, бобры сообщили, что согласны довезти поэта на север. Им самим нужен север. Эвальд спрашивал их про сирень, но бобры не знали, что это такое. На их собственном языке Эвальд знал только две сотни слов.

Он решил искать по запаху, но тут же вспомнил, что сирень цветет рано. Тогда Эвальд решил искать просто сиреневые посадки. Клееные лодочки бобров быстро пересекли равнинный участок и остановились у подножия невысоких гор, где у них была стоянка. Часть бобров вела лесозаготовки в горах, поскольку там очень ценная древесина. Эвальд помогал им поднимать наверх лодки, инструменты, даже корзины с припасами. Под ногами вертелись бобрята. Эвальду даже захотелось позвать их с собой, но появились низенькие бобрихи – такие же толстые и усатые, как бобры. На Эвальда смотрели неодобрительно. Эвальд достал самый крохотный кусочек серебра и просто бросил его на дно лодки. Все были поражены и перестали смотреть на него. Потом оглянулись, но уже с удивлением. Бобры были восхищены такой щедростью (за путь сюда Эвальд уже заплатил бобрам) – и одновременно думали, что лис сошел с ума. Зачем бросать драгоценный металл почти в воду? Зачем его дарить? Эвальду нравилось дарить – правда, он редко мог подарить нечто очень ценное, поскольку был совсем небогатый. Он поднялся в горы, где быстрые реки снова бегут на север. Бобры говорят, они спускаются туда, где есть широкие поля, а леса самые-самые разные. Из болтовни можно было понять, что в лесах встречаются чудовища, но болтали настолько быстро, что даже нельзя уловить настроение. Эвальд решил, бобры пребывают в хорошем настроении. Он опять заговорил о лодке.

– Нет-нет-нет! – замахали руками бобры. – Совсем не туда! Тебе нужно не туда!

Они разом стали объяснять Эвальду, как надо идти, чтоб увидеть теплый Океан на востоке. Там есть южные волки, такие же, как он; последнее словосочетание Эвальд понял и догадался, что бобры говорят о лисах. Или о золотистых волках, которые тоже не нужны. Он стал спорить, объясняя, почему ему не нужно на восток. Потом сказал, что хочет купить лодку. Бобры потребовали золото. Пожалуй, Эвальду стоило купить лодку еще на равнине: там ее бы легко уступили за тот кусочек, который он просто подарил. И в придачу бы дали кучу снеди. Но Эвальд не привык думать о личной выгоде. Он попросил довести его до горы, от которой идет закат. Бобры отнекивались. Наконец, двое молодых согласились. Им дали самую что ни на есть старую лодку. Через пять минут она протекла. Эвальду дали деревянный ковш, чтоб он вычерпывал лишнюю воду. Черпать руками было даже проще. Эвальд боролся с водой, а бобры еле двигали веслами. Часто лодку прибивало к берегу. Дважды она хрустнула, и бобры перепугались: они умеют отлично плавать, но в бурлящей воде им очень не по себе. Русло реки очень быстрое. Они проплыли четверть расстояния и вдруг сказали, что нужно достать смолы. Эвальд спрашивал, с какого дерева, но что бобры только качали головами. Лодку вытащили. Один бобер остался сторожить, другой отправился в лес, добыл там смолы, но очень мало. Он сказал, что один не дотащит. Разумеется, Эвальд пошел помогать. Для смолы бобры держат глиняный горшочек.

Они шли довольно долго, потом Эвальд увидел дерево с коричнево-красной полосой. Бобер собрал половину горшочка, затем стал искать другое дерево. Эвальд тоже искал, но все стволы, на которые он указывал, бобру не нравились. Наконец, в чаще бобер обнаружил огромный ствол и жестом велел Эвальду его резать. У Эвальда есть стальной нож. Бобер хмыкнул и бросил топор из обсидиана. В те времена этот материал был в большом ходу. Эвальд стал делать надрезы, а бобер искал, из чего сделать еще один горшочек. Кора ужасно прочная.

Эвальд ударил топор. Тр-тук! Топор отскочил. Еще раз ударил. Топор сделал узкую полоску, которую нужно расширить на несколько сантиметров вглубь. Эвальд стал упорно рубить дерево и довольно долго не замечал бобра. Когда появилась капелька смолы, Эвальд обернулся и спросил, годится ли такой разрез; но бобра рядом не оказалась. Эвальд подумал о чудищах. Он пробежал в разные стороны, но нигде не было ни следов, ни запахов. Никакого шума. Эвальд поймал слабый запах, присущий всем бобрам. Он подумал, подумал, и вернулся к дереву. Под ударами щель стала гораздо больше. Эвальд подложил немного хвороста под ствол. Смола этих деревьев очень ценится, поэтому даже капли не стоит терять. Он погулял по лесу, ожидая возвращения бобра. Тот так и не явился. Тогда Эвальд отправился к реке. Он совсем не следил за дорогой, по которой шел в чащу, но мог по запаху найти проточную воду, если она не очень далеко. Он вышел к берегу примерно в двухстах шагах от того места, где бобры остановились. Везде было тихо. Эвальд завертел головой. Лодку могли пригнать к другому берегу, могли спустить чуть ниже по течению, поскольку там есть песчаная отмель. Нигде – ни на отмели, ни в лесу, ни в других местах бобров нет. Эвальд расстроился. Чтоб не плакать, он принялся дергать струны, потом запел. Исполнив две песенки, он начал высмеивать бобров в стихах, потом резко обернулся. Нет, бобры скрылись. Судя по отсутствию следов, их не схватили чудища, и не унесли птицы. Бобры сами уплыли. Что ж, хотя бы показали реку. Впрочем, ее начало Эвальд и сам заметил. Он решил идти вдоль реки, которая шла как раз на северо-восток. Затем русло реки разделилось.

Подул ветер и в нем чувствовался запах борьбы. Эвальд крайне редко видел волков, но догадался, что это волки. Он поспешил навстречу ветру. Пройдя четыре версты по нагорьям, покрытым светлыми лесами, Эвальд увидел на западе долины рек и черные точки костров. Вперед был крутой спуск к долине, а напротив бегали ловкие фигуры. Все волки были как один серые. На их бедрах было нечто вроде подвернутых штанов, а плечи и торс голые, т.е. на них видна природная шерсть. У некоторых волков на руках и на груди есть белые пятна. Вожак командовал – волки бегали, прыгали по камням, иногда вплотную к обрыву, рубили кинжалами бревна и больше пестрые кости. В нос ударил запах крови. Волки кого-то поймали. Эвальд смутился и не знал, как подойти к волкам. Они казались чересчур быстрыми. Он слышал обрывки фраз и вполне внятные слова; это не волки, которые убивают любого. На них Эвальд предпочитал никогда не смотреть. Вожак вдруг обернулся в сторону Эвальда и погрозил кулаком.

Эвальд отскочил назад и что есть духу побежал в ближайшие заросли. Там он просидел целый час. Эвальд думал что делать. Набравшись храбрости, он еще раз подобрался к долине. Волки освежевали огромную тушу. Требуху и обрезки швыряют прямо вниз. Эвальд согнулся и опять побежал назад. Ему хотелось найти место, где можно свернуться и полежать. Где тепло и кругом стены. Он вспомнил о матери.

Отца у него никогда не было – мать родила троих сразу. У других лисов есть отцы, поэтому им жить полегче. Эвальд задрожал, но что-то заставило его встать и быстро направиться к другому руслу реки. До темноты он шагал.