Максим Макаров – Сорок три клыка (страница 5)
Эвальд думал и сочинял песни из простых слов. Он так и не понял толком, какой язык волки знают лучше всего. Он слышал, что его лисий язык волки понимают. Еще он знал довольно много слов из других языков и понимал их значения, но не очень уверен, что на тех языках ему удастся говорить складно. Брат узнал, что волки часто знают другие языки – им это необходимо, поскольку они ходят на большие расстояния. Но помимо этого, брату сказали, что волки не слишком любят общаться с посторонними, и чаще убивают, а не разговаривают. Эвальд поежился. В его животике и на ногах были упругие мышцы, позволяющие быстро бегать и лазить. Эвальду уже приходилось убегать от быков, от лосей, от медведей. Их волки ловят и едят. Значит, они бегают быстрее. Эвальд постарался припомнить, видел ли он волков сам; он видел койотов, каких-то псов – все это было на юге. Эвальд решил, что волки бегают ничуть не хуже лисов. И они заметно выше ростом. Говорят, что далеко на севере живут невысокие волки, такие же, как лисы, только белого цвета. Может быть, с ними легче всего подружиться. Но Эвальд не знал, как идти на север, он уже настроился на то, чтоб двигаться к востоку, к большим волчьим семьям. В небесах краснели разводы вечерних облаков. Только узкая кайма на них была золотого цвета, а сами облака были исключительно красными, или фиолетовыми. По полям скачут мелкие птицы. Эвальд бросался на них с разбега, предварительно выложив инструменты, чтоб не сломать. Иногда птица выпархивала прямо из зубов. Чаще всего не удавалось поймать с одного раза, но в целом охотиться получалось. Затем появился дикий сад, выросший сам собою; Эвальд собирал мелкие яблоки и груши.
На земле отпечатки больших лап.
– Медведи и здесь? Пусть мечтают о лунном меде. Луна (ближайшая из планет) скоро спрячется и не покажет, где у нее летают пчелы. На других звездах могут быть пчелы?
Эвальд фантазировал и сочинял песни. Это позволяло ему идти почти непрерывно – спал он всего по три-четыре часа, ел на ходу и пересек огромные луга очень быстро. Скалы спускаются крутыми лесенками; по ним впору прыгать, но надо быть чуть крупнее. Эвальд нашел спуски, сбежал, скатился, побежал снова. Он нашел поселение у реки, где его за кусочек серебра довезли на целых двести верст к востоку. Вода под узким бортом дрожала. Все лодки сделаны из тонкого материала, натянутого на каркас. Многие лодки настолько узкие, что едва удается сесть поперек. Зато они бегут быстро. Пищу с собой не брали, а воду зачерпывали прямо руками. Гребцы для этого останавливались. Иногда они вообще вынимали весла из воды, поскольку вода и так несла их быстро в нужном направлении. В этих участках все внимание было приковано к рулю. Очень часто приходилось клониться то вбок, то вперед, чтобы придать нужную инерцию лодке. Из воды глядит множество черных осколков. Эвальд благополучно проплыл до конца, поискал пищу. В тех местах птицы уже хитрее: так просто на землю они не садятся, а ничего специального для их ловли Эвальд не взял. Он принюхался и нашел болото, где у некоторых растений были большие подводные клубни, богатые крахмалом. Их бы стоило сварить или запечь, как картофель, да только не в чем. Эвальд погрыз два клубня и по тропе прошел верст шестьдесят. Дальше он тоже видел мелкие реки, множество рек. Он поболтал с местными ежами, спел забавные песенки и в награду получил сведения о душистой малине. Она стоит за буреломом, через который пробраться тяжело даже ежу и зайцу. Надо знать маршрут. Тропы никакой. Эвальд мужественно полез в бурелом, немного ободрался, но не заблудился. Он нашел щелочку внутри огромных ветвей и выбрался к секретным полянам. Малина его воодушевила. Правда, он заметил, что уклонился от пути. Чтоб выйти к большой реке, надо идти на восток (Эвальд каждый день проверял направление по солнцу, а ночью еще смотрел на звезды). Сейчас он немного свернул на север. За полянами были густые и душистые леса, птицы прыгали, кричали и подгоняли. Эвальд побежал, и споткнулся у самого склона. Зато он крайне удачно выкатился.
Слева и справа были зубастые камни, на них плохо падать. Эвальд упал там, где была только роса. И еще крапива.
– Я это запомню! Что за диво! Вот крапива! Хорошо может выйти… надо только не забыть, что я уже знал. Говорят, от сотрясения из головы вылетают умные мысли.
Эвальд шел и не очень следил за днями. Он мог только сказать, что все еще лето и ночи не обжигают холодом. Он слышал, волки живут там, где зимой приходят страшные холода и целые моря снега. Эвальд видел снег не только на вершинах гор. Несколько раз заморозки в его краях случались даже ранней осенью; он видел застывшую воду в лужах и в кадушке. Но обычно снега не было зимой. И дожди не были поистине студеными. У Эвальда густо растут волосы по всему телу. Он решил, что это ему поможет пережить снежный шквал.
Время от времени он посматривал на небо. «Белые облака могут превратиться в белый снег, думал Эвальд, это будет очень красиво. Но ведь зеленые листья не любят снега. Они темнеют и разрушаются от него. А если выпадет очень много, то, пожалуй, и ветви не выдержат». Эвальд прошел вдоль гор, раздумывая. Он играл на свирели и на арфе, привлекая к себе мелких зверей из чащи. Эвальда слушали, а он всех расспрашивал о волках. Ему сказали, что золотистые волки живут далеко, почти у самого моря, и они очень строгие. Волки-одиночки ужасны! Звери вздрагивают от одного этого слова. Эвальд поразмыслил и решил, что ему нужные не те, и не эти волки. Он спросил о стаях. Звери ничего не могли сказать точно; они лишь бормотали, что стаи движутся стремительно и убивают даже лесных исполинов. В тропических лесах водится много больших рептилий. Здесь их уже нет, зато ходят огромные кабаны. У них по-разному устроены морды и туловища. Есть кабаны быстрые, есть рогатые, есть те, у кого от головы спина поднимается под углом в тридцать-сорок градусов. Это одни из самых крупных кабанов. Обычно кабаны не едят мелких зверей, но если проголодаются, могут поймать, растоптать и откусить. В лесах к северу живет мохнатая змея. Поверх чешуи у нее растут волосы, а на кончике челюстей есть роговые выросты, точно как клювы у птиц. Змея ими перекусывает кости. Ее размер доходит до десяти метров.
– И что, такие чудища живут к северу? Любопытно! И на двух ногах никто не ходит?
К северу в чащах можно встретить медведей, но и те боятся исполинов с огромными лапами. Их верхние конечности стоят словно коромысло – всегда в стороны. На руках очень много мышцы, а вот ноги очень короткие и кривые. Исполины легко переламывают даже не тонкие стволы. Они едят орехи, ягоды и мясо. Они очень сильные и могут охотиться на кабанов. «Так, наверное, это и есть медведи! – сказал Эвальд. – Просто они с кривыми ногами». Звери стали убеждать его, что это не так; исполины приходят ночью к обработанным полям и смотрят, есть чем поживиться. В амбары они обычно не заходят, но могут запросто слопать целую грядку моркови. Эвальд решил специально посмотреть.
Огромных кабанов он уже видел, и даже прятался от них на дереве. Кабаны его привели в некоторое расстройство. Эвальд не раз от них удирал, и во время этого похода он тоже видел кабанов; огромные рыжие, серые и черно-коричневые спины переходили через реку вброд. Других он видел на полянах вдалеке. Кабаны ели лесные желуди. Иногда они поворачивалась, издавая мерзкий-премерзкий визг. Эвальд каждый раз желал, чтоб тех кабанов съели волки. Он несколько раз случайно натыкался на останки кабанов, иногда даже свежие. Эвальд срочно убегал подальше. Он не разглядывал ничего подробно; но если б присмотрелся, то заметил бы, что на кабанах нет следов кинжалов и копий. Волки обычно охотятся с оружием, даже волки-одиночки. Эвальд договорился, что переночует у зайчиков.
В дом он не заходил, и лег на циновке перед домом, на веранде из бамбука. Дома стояли гораздо выше садов и огородов, поэтому впереди можно видеть только дальние горы и леса. Эвальд стал подбирать рифмы, но вскоре вспомнил о лесных исполинах. Он прошел к краю склона, ступеньки в котором были настолько мелкие, что никто из лесных чудовищ не заберется. Разве что распахнет крылья. Но у тех, о ком зайцы говорили, крыльев нет. Эвальд сел на мохнатый камень и стал ждать. Уже давно опустились сумерки, приближалась полночь. Облака поочередно прятали близкие планеты, звезд тоже было не очень много. Эвальд уже начал зевать. В полночь от леса на западе показалась тень. Она была одновременно и длинной, и высокой; Эвальд подумал, что несколько зверей идут вместе, держась друг за друга. Один как будто сидит верхом. Приглядевшись, Эвальд заметил, что никто не сидит верхом, это одно туловище, состоящее из двух частей. В нижней части есть две пары ног и длинный хвост. Это часть идет вдоль земли. Верхняя часть стоит вертикально, у нее есть руки. Зайцы сзади зажгли свет и тут же погасили. Донесся запах масла. Странный зверь почуял масло и побежал почти к подъему, но очень быстро свернул и стал гарцевать у садов. Эвальду страшно хотелось разглядеть его при свете. Он слышал о таких существах (в некоторых Мирах их зовут «кентавры»). Кентавр обежал все сады, и Эвальд его не видел; он даже не мог определить, где он приблизительно находиться, поскольку не успел поймать точный запах. Кентавр издавал звуки, похожие на голос кошек, но чуть пониже тоном. Эвальд вдруг представил, как сидя на кентавре, можно ехать далеко, и по ровной местности, и по горам. Он решил договориться с кентавром и начал спускаться. Внезапно кентавр выскочил из сада, посмотрел и снова спрятался. С востока из горного леса выкатился ком земли. У него выросли руки и с их помощью он принялся себя толкать. «Исполин!» подумал Эвальд. Большие руки остановились возле самой дальней грядки и стали выдергивать ботву. Одновременно исполин вычесывал у себя из шерсти паразитов. Глубина шерсти была почти по локоть Эвальду. Исполин за один раз проглатывал огромные пучки моркови и свеклы. Но он успел так сделать только два или три раза. Кентавр выскочил из кустов и стал на него шипеть. Исполин опрокинулся на спину, и внезапно поднялся. Оказывается, он встал на ноги; в темноте Эвальд не мог разглядеть ног сразу. Исполин начал реветь. Кентавр носился вокруг него, маша длинный узким хвостом, потом начал бросаться. Исполин нанес удар и замер. Кентавр отскочил, а потом резко прыгнул прямо на исполина. Он успел его оцарапать. Исполин стал реветь и бросался кулаками. Эвальд знал как пахнет кровь, но в тот момент не мог точно определить. Кентавр еще раз укусил исполина. Что-то он понес в зубах, хромая (исполин успел один раз ударить гигантским кулаком). Кентавр скрылся, а исполин тоже стал откатываться в чащу. Эвальду было ужасно интересно знать, будет ли у ночной битвы продолжение. Он ждал до самого рассвета, но существа больше не появились. Эвальд подбежал к грядкам. На них еще оставался запах существ. Эвальд втянул в себя воздух и едва не задохнулся.