Максим Макаров – Он ведь не один (страница 12)

Кордай фактически учился сам. Иногда к нему подводили какого-нибудь лодыря и просили объяснить простейшие вещи. Кордай начинал объяснять и увлекался. Лодырь, если был его постарше, не слушал, не запоминал; если приводили совсем маленьких, те слушали и даже учились после этого лучше, если бы с ними занимались учителя. Кордай ждал возвращения друзей три… нет, пожалуй, четыре года и еще месяцы. Он урывками слышал сведения о годах и событиях. Чем старше он становился, тем сильней из разных мест доносились упреки в сторону волков. Волков ругали за жестокость и дикость. Теперь Кордай начал понимать, почему его зовут «пес-мальчик»: в свете текущих настроений учителям невыгодно признать, что у них учится волк. Кордай читал рассуждения о веществах, и ему казалось, он уже теряет время. Он узнал числа, насколько это возможно в школе; он хотел бы научиться мастерству, включая мастерство войны, но в школе этому не учат. Появились новые ученики, среди них – большие матери и их сыновья не старше шести лет. По каким-то причинам матери захотели учить сыновей сразу всем премудростям. Учителя вежливы с матерями. Сыновья вообще ни в чем не разбираются. Одну мать, очень полную привели в просторный класс. Сын сел рядом и насупился. Спустя некоторое время учитель велел:

- Пошлите за мальчиком-псом!

- За которым, ваша светлость?

- Тот, который черно-серый.

Слуга стал искать Кордая и нашел его за работой.

- Вымойте руки. Беспорядок. Столько лет учится, а до сих пор еще не понял, что в приличные места нужно приходить с чистыми руками. Вы уж извините.

Мать посопела, сын тоже. Учитель велел Кордаю сесть и читать сказки на одном из языков. Точно такой же текст выдан матери – там очень причудливые горизонтальные узоры, которые неопытный зверь принимает за текст. Кордаю велели читать и объяснять ученику, если понадобиться. Кордай думал, он уже читал эти сказки. Но нет, нечто новое. Ученик не мог понять и двух букв.

- Ну что же ты? Малыш, ты умный! Читай-читай, это нужно!

- Сама читай!

- Но как же я? – полная мать выглядела растерянно. Кордай не обращал на них внимания. Просидев пять минут, сын (круглый, маленький и плотный) начал издавать капризы. Мать сказала громко: «помочь надо».

Кордай встал сбоку и прочел вслух две строчки.

- Ты что? Надо же объяснить! Читай по слову, ты что! – Кордай внутренне зарычал и стал объяснять перевод всех слов подряд. Ему казалось, этот сын не знает даже буквы, которыми слова написаны. Сын вдруг стал читать самостоятельно, но сбился, и опять захныкал. Кордай молча ждал. Мать потребовала, чтобы он объяснил, как это переводится.

Сын наконец-то понял слова и сам прочитал две строчки.

- Вот молодец! Ой, какой ты молодец! – мать понесла сына на улицу. Кордай на всякий случай остался охранять книги – уже бывали случаи, когда вредные ученики нарочно портили ненавистные тексты, а учителя наказывали всех, кто был на месте. Учеников из знатных фамилий лишали ужина (они живут в отдельных домиках и не ходят на работы), простых учеников лишали пищи на весь следующий день. Кордай же изначально все добывал себе сам. Глядя на него, слуги говорили, что он жил в лесу и привык есть только лесное и дикое. Несколько раз Кордаю намеками приглашали сесть за стол – он бы не сел ни за что; впрочем, те намеки не содержали понятного призыва. Их можно было трактовать по-разному. За все время Кордай ни с кем не подружился и даже не поговорил всерьез. В школе были разные звери, преимущественно не-хищники. Полная мать тоже из числа нехищников. Ее сын обладает уникальной особенностью не понимать даже самые простые слова, если не захочет. Желания учиться у него, по-видимому, нет. Учителя несколько раз занимались с ним по отдельности, приглашали наиболее способных учеников. Затем опять вызвали Кордая. Смотреть на толстую мать было противно – она вся какая-то круглая, как валун, от нее пахнет дорогими ароматами, она охает, вздыхает и без конца опекает своего сына, который тоже пахнет дорого. Не глядя на него, Кордай читал слова и повторял перевод раз по двадцать. Потом сын начинал хныкать и кричать. Кое-что он все же понял. «Вам не нравится этот помощник?» – спросил учитель. Толстая мать пропыхтела нечто неразборчивое. «А кого бы вы предпочли?» – при каждом имени мать пыхтела, затем увела своего ревущего отпрыска. «Ты плохо работал!» сказали Кордаю. Ему велели таскать с поля тяжести. Тачки и колес нет. Кордай подумал, отыскал старую ненужную мешковину и на ней стал таскать груз. За один раз он передвигал один мешочек или два. Кордай действовал размеренно, чтобы не устать раньше времени. Под землей находились плантации. Плоды в мешках любят атмосферу, доступную лишь в пещерах и склепах. Они растут в особой земле и их плоды могут храниться десятилетиями. Созревают они нечасто. Под полями располагались естественные шахты глубиной до ста метров. Эти подземные пещеры встречаются и в других землях, только там ничего не растет. Здесь учителя с помощью невидимых сил заставляли растения плодоносить. Один из начальников хозяйства увидел, как Кордай тянет мешковину, заорал, затопал. Мешковина чертила на земле полосу – она, по мнению начальника, портила землю и оскверняла мудрость. Кордаю в наказание велели жить с краю.

Кордай взял и ушел далеко. Он вернулся, когда срок наказания миновал. Толстой матери не было, но появились другие, помельче; в их действиях была чрезмерная суетливость. Кордаю велели пилить дрова, затем велели прочесть трактат на языке, который он еще не выучил.

Ему сунули несколько листов с переводом слов и ушли. Кордай осмотрелся – не видя рядом ничьих тел и глаз, не чувствуя близкого следа, он все же подозревал, что за ним подглядывают. В этот же класс привели богатых учеников, которые только начинали осваивать грамоту, некоторых сопровождали матери. Кордай сидел позади всех. Затем в комнату пришли хулиганы, бездельники, лодыри – они пели озорные песенки, ругались и свистели. Кордая хотели обозвать самым нахальным образом – но Кордай вдруг вскочил во весь рост, и все замолкли. С бездельниками учителя возились долго, обещали оставить без обеда, а потом все-таки был обед, где-то кричали – Кордай не видел этого. Он старался понять хоть что-нибудь. Весь текст состоял из иероглифов. Их элементы в разных позициях означают разные вещи, но объяснения грамматики в переводе нет. Кордай вынужден был сам все угадывать. Пришла мать – немолодая, почти старая госпожа с рыдающим карапузом. По виду он годился ей во внуки. Она пыталась что-то объяснить, затем уставилась на Кордая. Он думал и не глядел на нее. Ему хотелось уйти поскорей. Госпожа ушла и вернулась вместе с учителем без рогов. Кордай сидел. Госпожа вдруг подошла к нему и сказала:

- Что ты здесь сидишь? – Кордай еще не успел подумать, как лучше отвечать, а она уже разошлась: - И не стыдно тебе так сидеть? Так долго, столько время потратил впустую? Ничего не сделал, совсем! Забрал книгу и сидит! Из-за тебя другой учиться не может!

- Возьмите и почитайте! – сказал Кордай. Возможно, его тон вышел грубоватым – отчасти оттого, что Кордай уже целый день ничего не пил. Госпожа как-то странно задышала, зашелестел носом. Потом она ринулась на улицу, вместе с карапузом; они выскочили столь быстро, что карапуз практически летел в воздухе и мог бы во что-то врезаться, если бы его не держали. Госпожа начала о чем-то шептаться с учителем. Тот вошел и сказал одно слово:

- Вон!

- Очень рад! – Кордай с готовностью вскочил и побежал к двери. Но у входа учитель схватил его за плечо.

- Ты что, подлец? Как ты смеешь разговаривать?

- Я ничего не украл! – почти закричал Кордай. Учитель грубо толкнул его вперед. Кордай почти упал на траву. Учитель выскочил и хотел ударить его длинной ногой, но тут же запутался в одеждах и упал. Кордай быстро пошел в сторону. С ним был складной нож и деревянная ложка. Упавший мудрец стал кричать:

- Убить! Убить!

Побежали помощники, слуги.

- Что с Вами?

- Убить!

- Да полно? С Вами что? Вас ударили?

Кордай ринулся со всех ног и спрятался в густых колючих кустах, которые окружали родник в виде полукольца. Это было не очень удачное место – со всех сторон туда ходили звери и нельзя было высунуться, чтоб себя не обнаружить. Ужасно хотелось пить, но звери ходили до вечера. Ночью стемнело, но и тогда кто-то был рядом. Кордай решил один раз зачерпнуть и отскочить. В десяти шагах от воды сидел старый-старый слуга со спутанной бородой и узкими глазами. Когда-то он носил рога, потом их продал. Без рогов его взяли прислуживать. Слуга жевал что-то и сплевывал. Кордаю стало невыносимо. Слуга посмотрел в его сторону и промолвил.

- Ты, пес, мальчик-пес, тебя волки пристроили, чтоб ты их не выдал? Тебя волки украли! Ты развлекал их, а потом – они тебя сюда послали. Чтоб не мешал. Ха-ха-ха!

Кордай в ужасе помчался прочь, к полям с густой травой. Не ощущая жажды, он промчался верст десять. Ему стало больно колоть под боком. Кордай хотел найти пруд, но плохо разбирал направления: в темноте все изменилось, даже запахи. Он решил идти до воды, даже если начнет умирать по дороге. В листве много влаги, но она бывает ядовитой, так всегда говорили волчицы; Кордай, изнемогая, волок себя и свой сухой род до прудов. Он ощутил вдруг близость родника, который тек прямо в черную лужу. Под водой что-то копошится. Кордай кое-как сумел набрать чистой воды.