Максим Макаров – Наследство бедной Йорденгиз (страница 5)

Своими мыслями он не делился ни с кем и не вел дневников. Ему когда-то хотелось стать писателем, причем не хроникером-документалистом, не автором научно-популярных книг – хотелось придумывать свои собственные истории. В детстве это получалось легко. Тогда он не записывал, лишь запоминал; став постарше, он решил продолжить те истории, уже в письменном виде, но отчего-то не удавалось придумать художественное наполнение текста. Кроме перечня событий должны быть характеры, описания, идеи – то, для чего все это изображено. Это есть во всех мультфильмах. Правда, не все они удачные, но так или иначе, они имеют индивидуальные черты с подробностями, которые раскрываются через визуальный образ, через действие и текст, которые имеют к нему отношение. Диалоги еще удавалось придумать, но промежутки между ними оставались пустыми. Персонаж бежал – как он бежал? Как он дрался, искал, что было вокруг? В детском сознании легко возникал обобщенный образ и ускользал, едва коснувшись бумаги. Не получалось написать конкретных вещей; верней, он мог писать, и даже длинно, но это все ему не нравилось. Он постоянно сравнивал свои тексты с авторами, очень известными или просто известными, с теми, кого проходят в школе и без принуждения даже не стал бы читать. У них у всех как-то получалось писать. А у него не получалось. Он пробовал несколько раз в старших классах, затем два раза в вузе. Описания природных процессов – буйных или спокойных – он не считал достойными сюжета. В них нет разума, нет настоящей цели, и потому, в сущности ничего не происходит – с точки зрения осознанных событий. После второго курса он забросил книжные упражнения, целиком сосредоточившись на академических дисциплинах. Он умел писать точно и сжато, без лишних фраз и эпитетов. В таком стиле можно написать патент или инструкцию к эксплуатации. Для настоящей книги, даже если она будет узкоспециальной, нужен еще какой-то стиль, язык… пусть не литературный, но как бы литературный, позволяющий с интересом читать написанное. Журнальный стиль тут не годится. Он никогда не читал массовых периодических изданий, считая их примитивными, он лишь просматривал краткие выпуски новостей или обзоры. Среди известных путешественников есть еще совсем молодые (старше его, но не намного, не в 5-10 раз), которым удается с помощью совсем простых текстов привлекать внимание. Он объяснял это тем, что у них есть удачный материал. Но ведь его тоже нужно изложить. Если материал рассказать скучно или же совсем бездарно, никто к нему не прикоснется. Между тем, многие читают. Он просматривал бегло эти тексты.

- Я могу ничуть не хуже. У меня нет материала. – Читать долго не хотелось. Несколько недель подряд он регулярно просматривал сведения о тех, кто ведет геолого-исследовательские работы в других мирах. Многие цивилизации еще не достигли такого высокого уровня, чтобы на мировом уровне изменять береговую линию в лучшую сторону, создавать холмы и реки. У многих до сих пор идут ссоры, споры, столкновения или даже войны. Экран снисходительно сочувствует им и повторяет каждый раз: у нас, на Гардисе, войн не было и не будет. Война – привычка отсталых народов. Гардис имеет службы надзора за порядком на земле, воде и в космосе, где основную рутинную работу исполняют роботы – не способные к саморазвитию. Они могут получить новые, расширенные программы, новый интерфейс, но все их действие ограничено строго заданными рамками, которые устанавливают ИВР. ИВР выполняют функции командиров среднего и высшего звена, возглавляют отряды, в определенных случаях руководят боевыми действиями. Это случается редко. Раньше, в первые века освоения, на Гардис пребывали ИВР из разных зон, порой испорченные дурным поведением. Они создавали опасность. Они даже убивали. Для наказания таких была разработана операция длительной инактивации, т.е. подавления любой умственной или физической активности. Для этого использовали пространства с особым полем. Объект был как бы заморожен в парах газа, управляемых полем. Такое воздействие значительно ослабляло разум. После освобождения такие лица, как правило, ничего не помнили, за исключением самых базовых вещей. Долгое время считалось, что это позволяет перевоспитать преступников и хулиганов. Однако многие из тех, кто утратил память, опять начинали занимать безнравственным делом. На Гардисе никогда не любили смертную казнь в любой форме, даже очень опосредованной. Высадить преступника на клочке земли без явных средств к существованию считали недопустимыми – поскольку, с одной стороны, теоретически он может вернуться и отомстить (ведь бывает всякое), а с другой – такая форма есть грубая жестокость, и ее воплощение, ставит порядочных лиц вровень с непорядочными. Так писали во многих трактатах. После долгих дискуссий, преступников решили просто отправлять в другие миры, т.е. попросту выгонять с Гардиса. Это дало относительный эффект. Некоторые действительно захотели мстить. Принципиальное решение вопроса было найдено, когда Цивилизация Виатерры разработала мощную систему Детекторов истины. Он сканирует сознание ИВР и если находит в нем много дурного (больше половины от всего числа исходных позиций), он расщепляет сущность ИВР, сохраняя лишь «эмбриональный» био-энергетический материал, который целиком обезличен. Вместо прежнего дурного ИВР возникает энергия и зародыши новой жизни. Эту технологию Виатерра передала по соображениям солидарности с родственным народом (хотя Гардис давно считал себя отдельной цивилизацией. На словах он, конечно, благодарил). Тела и мысли преступников расщепляются, им никогда не достичь Постоянных Обителей, которые есть, которые безусловно есть. Возле Гардиса расположены две… вернее, два портала, которые ведут в такие области, где царит разумная вечность… об этом жутковато говорить, и не только молодежи. Собственно, подробного научного описания тех феноменов нет и быть не может – во всяком случае, пока. Есть неоспоримые эмпирические данные, случаи частного и большого масштаба. Их подробности хранят в большой тайне, чтобы не волновать народ. Иногда кажется, что академическое руководство Гардиса само имеет об этом только апокрифические сведения. Что-то, безусловно, было, что-то видели – как далекую дивную звезду: она возникла однажды, среди множества тысяч лет явилась раз – и опять нужны тысячелетия, чтоб дождаться ее возвращения. Для Гардиса одна тысяча лет – нет так уж много. Хотя нельзя сказать, что мало. Сырье привозят из других миров, добывают на неживых планетах системы, перерабатывают… опять мысли спутались. Думал ведь о путешествиях. Да, там разные грунты, и следовательно сырье пришлось кстати. Что тогда некстати? Вечность? Она существует независимо от мнения ИВР. Вечность не как бесконечная протяженность событий в пространстве, а как реальная действующая сила, с разумными и персонифицированными объектами. Знать это вполне достаточно, если говорить о сакральных вещах. Он любил рассуждать подолгу, но отчего-то не мог записать свои развернутые мысли. Как будто между мыслями и руками стоял невидимый страж, и едва хотелось писать длинно, этот страж надевал оковы. Об этом, кстати, написано и в научной, и в художественной литературе.

- Надо посетить конференцию. Не обязательно международную, но и не маленькую, по специальности… может быть, даже в области перспективного научного поиска. Я не занимался этим раньше, у меня прикладная сфера, но есть потенциал. Мне кажется, я бы мог… предоставить или показать проект. Кое-что я знаю и могу. К тому же там, по сведениям, проходят образовательные циклы, часто в удаленно-интерактивной форме, и без режима онлайн. Текущий уровень мне вконец надоел. Курсы повышают уровень? Об этом не пишут. Вероятно, нарочно, чтобы отвадить нестарательных, которые хотят… Так, куда стоит записываться? Или не записываться на курс, но поискать проект для молодых? Пусть даже на удаленной планете. Но чтобы там были востребованы нормальные ИВР. Или улететь на Виатерру? Плохо там болтаться без работы. Хотя там лучше, чем на этом унылом кусочке Гардиса (так он называл спутник). Совершенно неинтересное место с точки зрения… - Он подумал, подумал, и не смог подобрать удачных фраз.

И так понятно, что здесь неинтересно. Надо что-нибудь подыскать.

Он так и не решил, чего ему больше хочется, и поэтому просматривал все материалы подряд. В глубине души он был уверен, что когда-нибудь его способности обязательно заметят и предложат нечто стоящее – не то, что сразу дает большую прибыль, но где можно профессионально развернуться, самому сделать что-нибудь большое. Он всегда так думал, еще с младших классов школы. Он искал еще три недели, и тут его вдруг вызвал начальник сектора.

- Идите в дирекцию. Там объяснят. – Он предельно лаконичен со всеми. Возможно, тут есть некоторая часть пренебрежения или высокомерия; но с другой стороны, он не говорит напыщенных и длинных фраз как его заместитель. Он всегда подчеркнуто деловой, и это даже хорошо. Дирекция разделяется на производственную, научную и деловую, при этом руководитель одного из главных направлений одновременно является главным директором, другие два – его заместители. Иногда главное управление переходит по кругу от одного к другому в течение многих десятилетий; бывает, весь контроль принадлежит одному лицу по 100-200 лет, а бывает – напротив, вообще нет официально утвержденных директоров, все они имеют статус «исполняющих обязанности». Предприятия имеют широкую свободу в экономической и организационной сфере, однако ключевые кадровые вопросы решает министерство. В свою очередь, министерствами руководит Супремакорд – высший совет Гардиса. Супремакорд находится на Гардисе и решает все главные проблемы цивилизации.