Максим Макаров – Наследство бедной Йорденгиз (страница 6)

- Вам куда? В научный, в деловой?

- Не знаю. Вероятно, в производственный, потому что мой сектор… Да другие задания тоже были… так сказать, рабочего характера. То есть там была физическая работа.

- Вы монтер-монтажник? Руководите этими роботами? Еще рано руководить! – сотрудники дирекции и его отделов порой любят поболтать с молодежью, иногда отпускают колкие остроты. Он не понял, говорят ли с ним всерьез или шутят. Он не стал переспрашивать. На экране должен возникнуть вызов с указанием индивидуальных данных ИВР. Он ждал и посматривал на искусственные растения. Кругом стояли фикусы изумрудного оттенка с довольно тонким рисунком на листве. Иногда его выводят вручную, по трафарету или придумывают из головы. Такая работа является разновидностью декоративно-прикладного искусства, ее ценят весьма высоко. На листве как будто одинаковый узор. Но вот как будто из тонких линий получаются слова. Он делал вид, что смотрит мимо и попытался прочитать. Получалось то ли «долго», то ли «дума». Мимо проходили сотрудники дирекции и отдельные лица, которые вызвал экран на этажи. Дирекция занимает не один этаж, имея множество коридоров с полупрозрачными стенами, перегородками и ступенями. Только у самих комнат стены становятся непрозрачными. Через полчаса его фамилия возникла. Он пошел в указанный отдел, но поскольку он здесь не был, он два раза прошел мимо. Навигаторы личных цифровых устройств в таких местах не работают. Он решил заранее не думать о причине вызова. Вдруг здесь чистая формальность, и тогда позитивные ожидания разобьются? Впрочем, они разобьются, если будет нечто плохое. Но разве есть повод? Он приложил идентификатор к двери. Она открылась.

Слегка скрипучий голос назвал его фамилию.

- Пришли? Подождите. – перед входом в кабинет царит деловая обстановка. Пространство наполнено углами и геометрически правильными линиями. Вдоль одно стены стоят шкафы с полупрозрачными темными дверцами. Он стеснялся посмотреть, что в шкафах. Похоже там, прямые папки с листами. Стены облицованы геометрическим узором, довольно простым. На сиденьях нет решительно ничего мягкого, столы и стулья предельно простые, все выдержано в одной гамме. Только индикаторы переливаются радугой. В прихожей есть экран и экранчики для проведения интерактивных бесед. Сейчас ничего не горит. Он стоял минут пять. После этого сказали:

- Да, войдите.

Он вошел в кабинет, который после прихожей представлялся целым залом. Из деликатности он смотрел только на руководителя и почти не поворачивал головы, поэтому не смог рассмотреть обстановку. Ему велели сесть – он сел и все время смотрел в одну точку, где-то чуть ниже лица руководителя. Тот подумал, и назвал его фамилию снова.

- Это Вы? Так. Так, чего тут надо сделать. Это убрать (руководитель смотрел в экран). Это лишнее. А с вами. Вы знаете, зачем вас прислали?

- По распределению после вуза.

- Нет, сейчас.

- Сейчас не знаю. Прошу прощения.

- Вот, уже – «прощение». – директор чуть наклонился к нему, затем вернулся в прежнюю позу. – Что такое. Ну ладно. А Вы… послушаете, Вы… как ваше имя?

- Ориент, мистер…

- Ориент? Да! – он проверил в экране. – Послушайте, Ориент, что такое происходит. Вы ходите всегда какой-то грустный. В чем дело?

Возникла пауза. Ориент был ошеломлен таким вопросом – он к нему совсем не готовился, поскольку даже не думал, что о таком будут спрашивать высшие начальники. Этот начальник возглавляет деловую секцию. Ориенту приходится вести скучные вычисления в производственном, настройка машин тоже идет на базе производственного. Не зная, что сказать, он застыл в одной позе. Директор подумал немного и сказал:

- Вы работаете в другой части. Кто вас набирал? Неважно! Там сейчас заняты. Мы ведем дела молодежи. Без молодежи, как вы знаете, нет будущего. А без будущего нет смысла, поскольку если ничего не сохранится, то… Отчего вы грустный? Никуда не ездите после работы.

- Я хочу на работу каждый день, а перерыв составляет… не удается уезжать далеко. Я не вижу смысла в этом.

- Не ездите близко, а собрались далеко! Для чего вы просматривает контент с дальних планет. Вы его смотрите уже целый месяц.

«Ого!» – подумал Ориент. Он решил, что молчать подолгу невежливо и стал перечислять ресурсы цифровых источников, которые он видел.

- Ладно, ладно, не листайте. Я говорю о другом. Зачем вам это надо?

- Ведь источники – открытые. Господин директор, я открывал только официальные каналы и… Заходил там, где не просят код.

- Я говорю другое. Что это вам взбрело в голову уезжать далеко? Хотите уезжать? Или не хотите. Или так просто.

- Интересно посмотреть…

- Интересно, да. Но пришел сигнал, что вам и другое интересно. Ладно, идите. Если надо что, вам сообщат.

Ориент с готовностью встал, прошел к двери, но вдруг обернулся.

- Больше ничего не надо делать? Господин директор.

- Я сказал – нет. Просто надо было посмотреть, кто вы такой. Пришел сигнал. Я вижу, ничего страшного. Идите, работайте. Если надо, вам сообщат. Идите, идите.

Он хотел спросить о чем сообщат, но был уже далеко от двери. Ноги сами вынесли моментально прочь от кабинета и от этажа с кофейными стенами. Соседний сектор имел стены карамельного оттенка. Захотелось чего-то сладенького. Он даже хотел зайти в кафе, но увидел вдали солидных лиц и побежал дальше. В детстве его крайне редко вызывали к директору школы, потому что он никогда не хулиганил. Тем не менее, все привыкли видеть в директоре воплощение несгибаемой жесткой силы, непременно деспотической. Тот директор, кстати, был не слишком чуток. Он был организатор и методист, но, по-видимому, не любил детей, или любил только некоторых из них, время от времени. С ним старались не сталкиваться. Директору хорошо удавались внушения хулиганам – даже после краткой беседы все они находились в явном смятении. Не было случая, чтоб директор не имел эффекта – во всяком случае, Ориент не знал таких событий. Директор не менялся много лет. Он и сейчас работает в том учреждении. Ориент вспомнил его, затем недавний разговор, из которого нельзя толком понять цель вызова. Открытый контент нельзя просматривать? – это поразительно. Для чего же он тогда возникает? Вероятно, есть материал, который не рекомендован к просмотру – на отдельных предприятиях запрещено отвлекаться в рабочее время. Так он ведь смотрел не в рабочее время. Он изучал контент в жилой капсуле и цифровых кафе, где информацию предоставляют свободно. Выходит, это стало всем известно? Какой стыд! Но разве он видел что-то стыдное? Ведь та информация для всех.

Он не мог понять причину такого поворота событий. Приняв снотворное, он лег и проснулся лишь, когда загремел будильник.

4

Неопределенность была недолгой: уже следующим утром пришло официальное цифровое письмо от начальника сектора. Ориенту велели в ближайшие часы отправиться в Многофункциональный центр и пройти собеседование на предмет участия в новом деле. Каким будет это дело, где предложат работать и насколько долго, не сообщали; вероятно, сам начальник этого не знал. Ориент счел необходимым сообщить замзаву. Тот в своей обычной манере сновал по этажам, проверял все ли на месте давал указания, затем переходил в другой корпус и там делал то же самое. Его лицо напоминало персонажа из многосерийного детского фильма про супергероев. Среди них есть подчеркнуто положительные, есть хорошие, но с небольшими недостатками, у кого-то недостатков больше. Последние наиболее всего создают комический или даже сатирический эффект – иногда даже сильней, чем у отрицательных персонажей. Ориент довольно критически оценивал зама и считал его гораздо хуже всех героев, даже комических. Но один из них имеет внешнее сходство с замом. Может быть, художник случайно увидел зама, запомнил его лицо, а потом изобразил. Ориент не слышал, чтобы о заме рассуждали в этой плоскости. Он вообще не прислушивался к чужим разговорам. Зам взглянул на него чуть насмешливо и ничего не сказал. Многофункциональный Центр расположен в другом массиве, довольно далеко отсюда: на скоростной монорельсе дорога займет 3 три часа. Ориент думал об этом и о другом, пока монорельс мчался под серым небосводом. Промежутки между городами были довольно скучными, без украшений. Лишь кое-где стояли конструкции, имитирующие растительность. Дорога опоясывает весь материк. При желании можно ездить вокруг экватора непрерывно, пока состав не уведут на профилактику. Ориент решил заранее не предугадывать возможные вопросы и думал о другом. Многофункциональный центр хранит информацию обо всех предприятиях спутника, распределяет вакансии, проводит консультации и набор коллективов для работы в других местах. Теоретически, они могут предложить работу и на самом Гардисе; впрочем, если приглашают из Гардиса, то вызываю сразу в Гардис, а не в местные учреждения. Многофункциональный центр расположен далеко от космодромов, но является важным информационным и деловым узлом. Его постоянно посещают массы народа. Некоторые не имеют прочных целей – вокруг центра постоянно встречаются парни, которые вроде бы хотят трудоустроиться, но что-то им мешает. Кроме того, там ходят ИВР без постоянных занятий. Время от времени они обращаются с мелкими просьбами к более солидным гражданам. Просить деньги открыто почти никто не пробует. Везде работают камеры наблюдения, кроме того, платежные средства существуют только в безналичной форме. Из цифрового кошелька можно переводить средства через личные идентификаторы – портативные цифровые устройства, карты, брелки с микросхемами. Обмен в безналичной форме между ними происходит моментально. Идентификаторы личности обязаны иметь все, но у безработных ИВР часто нет цифрового кошелька внутри идентификатора. Кошелек удаляют в качестве наказания за проступок. На время его отсутствия выдают брелок с «безличным» кошельком, который никак не связан с конкретным ИВР. Информация о средствах в таком брелоке не отражается в личных кабинетах, и если его потеряют, почти невозможно его найти. Безличный брелок вполне возможно украсть – в отличие от цифровых денег в личных носителях. Цифровое воровство пресекается строжайшим образом. Тем не менее, даже в официальных источниках порой встречается информация о трудностях с использованием цифровых средств какого-нибудь фонда или банка: пишут о сбое систем, о «самоблокировке денег», о нарушениях графика проверки. Чаще всего причины сбоя обусловлены техническими неполадками, поскольку цифровая сеть Гардиса огромна. Знающие лица говорят, что часть накоплений все же можно вывести или перевести в обход некоторых действующих правил – не пренебрегая правилами совсем, скорее, учитывая нюансы, позволяющие делать некоторые запреты неактуальными. Для этого надо глубоко знать не только цифровую, но в первую очередь общественно-политическую сферу. Молодежь без статуса на это просто неспособна. Они могут отнять безличный брелок или какие-нибудь предметы. Скорей всего они будут установлены, а потом задержаны, даже если успеют сесть на борт космического корабля. Ориент слышал, что лица без занятий выхватывают дешевую еду у девушек или у других ИВР, убегают и едят прямо на ходу – если догонят, уже нечего будет отдавать. Такие случаи бывают, но все они вносятся в личный идентификатор, оттуда их уже не стереть – по крайней мере, в пределах звездной системы Гардиса. Лишь те, кто решил окончательно порвать с Гардисом, не боятся испортить биографию насовсем. Такие тоже встречаются. В обществе периодически бывают различные отрицательные девиации и деликты (так их называют в академических текстах), бывают драки, столкновения, воровство, убийство – но кто скажет, на какой планете этого нет? Дурное следует за разумом везде, и нельзя предугадать, где и когда дурная мысль вонзится в слабый разум. Бывает, что и сильный разум становится генератором дурного, это еще страшней. Предсказать такие случаи порой возможно, но далеко не всегда. Поэтому на Гардисе философски относятся к девиациям и деликтам, тем более что в других мирах и системах этого гораздо больше. Новостные источники с чувством скрытого превосходства говорят о чужих военных конфликтах, о бандитизме в разных мирах, о рукотворных разрушениях, подразумевая, что Гардис от всего этого избавлен. Неисправимые умы в массе были устранены много-много веков назад, еще в раннем этапе освоения Гардиса. Дурные мысли в телах исчезают бесследно благодаря технологиям Виатерры (Гардис всегда говорит, что это его собственные технологии, хотя их модификация вовсе не была принципиальной). Гардис не любит себя сравнивать с Виатеррой и вообще акцентировать историческое единство. Информация об этом не засекречена, ее можно найти в свободном доступе, но большинство ИВР – и молодые, и взрослые – просто не интересуются этим.