Максим Макаров – Наследство бедной Йорденгиз (страница 4)

Неужели он неудачник?

- Прошло совсем мало времени. Пусть пройдет пятьдесят лет, и тогда можно будет делать предварительные заключения. Я не спортсмен межзвездного масштаба, чтобы обо мне все говорили, и не автор легкомысленных песен. Даже настоящим авторам часто требуется двести-триста лет для широкого признания – хотя до этого они могут получать приличные средства за труд, безусловно. Слава приходит гораздо позже. Нужна ли мне эта слава? Я хотел бы сделать… без влияния начинать свои проекты сложно, нужен опыт и желательно уровень 140. Но ведь многие уже участвуют в большом деле, когда им совсем немного лет. Там нет большой славы (для них), но зато там интересно. Да, так, пожалуй, будет правильней всего работать. Вернее сказать, было бы, поскольку меня не берут. Вместо этого заставляют заниматься механикой! – он презрительно махнул рукой. Механикой называют технологии с большим количеством узлов и малым содержанием микросхем, это механические детали приборов, конструкций, аппаратов. В последнее время его привлекают к ремонту машин, которые связаны со строительством. Втайне он считал это унижением. Машины требуют скучной рутинной работы, основную часть операций исполняют роботы, кое-что делают ИВР, и за ними требуется ежесекундно следить. Это не означает, что нужно ежесекундно смотреть во все глаза. Вместе с тем такое дело не является глубоко интеллектуальным, не является престижным, оно обычно достается тем, кто учился посредственно. Он никому не предъявлял претензий. Он не улыбался, хотя, говорят, это полезно для карьеры. К чему улыбаться роботам и тем, кого совсем не знаешь? – так он думал и был подчеркнуто серьезен и не мог понять, почему руководство не оценивает его деловую серьезность. Он что-то слышал о том, что сотрудники одних и тех же предприятий, включая вышестоящих лиц, встречаются в неофициальной обстановке, имеют общие развлечения и даже шутят. Наверное, в этом нет ничего дурного, такое часто показывают в фильмах и художественной литературе. В детстве на него произвела большое впечатление сцена из книги, написанной за пределами Гардиса, но тем не менее очень известной в Гардисе. Там руководитель приглашал сотрудников на веселье, говорил с ними в дружеском тоне, а затем делал гадости тому или другому, если подозревал их в чем-либо или завидовал. Один из персонажей проявляет смекалку и сам разоблачает начальника – в таком же коварном стиле. Дальше следуют противостояния, интриги, сплетни, хитрая игра и битвы без настоящей войны. В книге описана своего рода «интеллектуальная городская война», т.е. без средств уничтожения. Этот городской роман имел несколько частей, все они экранизированы в различных адаптациях. Он сам однажды посмотрел один фрагмент, не вдохновился и уже не смотрел. Но сцена ему запомнилась. Он подозревал некий скрытый подвох во всех неофициальных собраниях и тщательно старался их избегать. Впрочем, его обычно не приглашали. С однокурсниками он переписывался мало. Ему неприятно было осознание того, что его кто-то превзошел – и в карьере, и в настоящем деле. А по-видимому, у кого-то дела идут явно лучше, особенно из тех, кто работает на Гардисе. Кто-то отправился в другие Миры. Тот древний портал позволяет стремительно перемещаться на каменную планету с космопортом, откуда стартуют корабли. Гардис не любит акцентировать свою зависимость от других цивилизаций в области космического транспорта. Вместе с тем, насколько можно судить из открытых источников, некоторые фрахты перемещаются по суше, подобно поездам без рельсов. Это означает, существует по меньшей мере еще один портал из того мира в следующий. О нем нигде не говорят. Но если работает лишь наземный транспорт, как иначе он движется между планетами. Порталы могут иметь разную форму. Разумеется, любая информация о портале является строго засекреченной. Молодые путешественники просто пользуются «трубой» между мирами. Бывает, что сразу удается договориться с совершенно незнакомыми лицами и улететь далеко – для работы или в поисках неизведанного. В молодежной среде постоянно говорят о тех, кто вернулся из портала с прибылью. Не все, правда, возвращались – о подобных случаях не хотелось даже думать, хотя изначально ясно, что существует риск неудачи. Мало ли что случится в космосе или в другом мире.

После прекращения жизнедеятельности ИВРы Гардиса переходят в иное состояние – индивидуальность сохраняется в энергетическо-полевой форме, если она была достаточно сильной. В космосе есть локации, где происходит активное движение таких объектов – их называют «вечные пути», их природа неизвестна, но они точно существуют как феномены. Движение энергии ИВР должно иметь конечную точку, поскольку сохранение индивидуальности здесь имеет особый смысл. Так пишут в художественной и философской литературе. Вероятно, академические анналы имеют некоторую достоверную информацию, но для широкой публики она является тайной.

Если ИВР был слабым, его поля просто исчезает. Тело помещают в особую область, где оно становится простой энергий, подпитывающей материки. В связи с этим учителя советуют детям беречь и развивать свою индивидуальность – не всегда, правда, объясняя, что именно для этого нужно сделать.

3

На другой стороне возводят экспериментальную площадку для изучения новых материалов, а также редких горных пород. Ближайший город расположен в 120 километрах, туда можно добраться на скоростном модуле всего за пять часов, столько же часов потребует обратный путь, при этом не указано, ходит ли постоянный транспорт до самой площадки. Может оказаться, что он берет только уполномоченных лиц. Тогда придется договариваться в частном порядке, это долго и неприятно; к тому же нет гарантии, что геологи уже проводят исследования; вероятно, они лишь готовятся или даже еще не приехали. В рекламе указано, будто бы уже сейчас на площадке собирают предложения с нестандартными идеями. К такой категории легко отнести очень многое. Для чего же тогда это писали? Он просмотрел внимательно сноски: «поиск нового», «талантливая молодежь», «открытия»… пятна нефти? На спутнике никогда не добывали нефть. Ее привозят? «Пре-об-ра-зуют из сжатых субстанций, найденных в системе…» Это портативные газовые ловушки. Они сжимают газ до состояния льда, до твердого состояния, затем транспортируют и регазифицируют в разных условиях. Или же проводят исследования со сжатым газом. Гардис не любит проводить такие опыты на континентах и в море, даже старые пустыни сейчас стараются рекультивировать, превратить в саванны или даже в леса. Это очень сложное дело. Несмотря на много тысячелетий, управлять движением атмосферы не научились в планетарных масштабах. Несколько больших экспериментов приводили к неожиданным, а чаще – вредным последствиям, поэтому Гардис очень следит за экологической обстановкой. Для работы с токсической материей и средой большого объема разрешено использовать экспериментальные площадки за пределами Гардиса. Среди планет своей звездной системе только Гардис имеет нормальную поверхность, остальные планеты очень малы, расположены близко к светилу или являются газовыми исполинами без настоящей литосферы, или покрыты ядовитым льдом. Население спутника довольно велико - едва ли сюда разрешат везти большие объемы опасных субстанций. Посмотреть на грунт из других планет довольно любопытно. Есть планеты, где земная кора пропитана живой материей на километры вглубь; правда, та материя примитивна и не превышает по сложности грибной мицелий. Из нее можно получать разные фракции, включая аналог бензина. Гардису не нужен бензин для транспортных средств, но фракции естественных углеводородов имеют большую ценность.

«Заставить грунт вырабатывать газ без конца… это не совсем по моей специальности, но близко. Я изучал это раздел самостоятельно, и мне кажется, я бы мог… участвовать хотя бы в эксперименте. Слишком долго ехать. У меня нет свободных двух дней». График работы составлен так, что промежуток между рабочим временем никогда не превышает одних суток. Их продолжительность совпадает с аналогичным периодом на Гардисе. За день можно добраться до той площадке, поговорить, спросить; есть риск, что обратно не успеешь. В учреждениях очень не любят, когда молодежь опаздывает. Это правило действует не везде, но там, где он сейчас – это неизменно так. Он не хотел создавать повод для критики, старался по возможности избегать даже малейших условий для ее возникновения – во всяком случае, там, где все зависит от него. За последние полтора года уровень не менялся, хотя было много работы. Он был огорчен и не знал точной причины. Спросить об этом кого-либо на работе он не хотел, поскольку боялся насмешек – пожалуй, даже сильней, чем критики. Он не привык жаловаться, и если жаловался, то лишь самому себе. Иногда в свободное время он просто шел вперед под куполами и стенами, и рассуждал не вслух, сотни раз вспоминал моменты, когда его не оценили по достоинству. Он очень любил запоминать такие вещи. Он не понимал, есть ли в этом рациональный смысл – ведь он запоминал не только факты, но и свои эмоции, а также чужие эмоции, часто их преувеличивал. Он считал это правильным, поскольку другие – не правы, и надо запомнить их неправоту. Для этого надо усилить эффект. Для этого надо помнить, что он сам – обиделся. Это его внутренне изводило и не давало настоящего облегчения. Он твердо решил придумать что-нибудь новое, но таким образом, чтобы не мешать никому и не допускать ошибок в работе.