Максим Макаров – Наследство бедной Йорденгиз (страница 3)
Геофизики очень востребованы для коррекции профиля материков, при создании искусственного ландшафта. На Гардисе есть особый научно-исследовательский институт, где изучают физические и химические свойства магмы. К настоящему моменту технологии позволяют достичь верхних слоев магматической части литосферы, проводить замеры и даже ставить настоящие эксперименты. Однако, по словам ученых, это дает лишь некоторое приближение к истине, океан лавы закрыт от прямого наблюдения. Десятки и сотни методик косвенного анализа дают представление о картине, но не саму картину. Об этом говорят сотни и тысячи раз в специализированных вузах, и при этом требуют знания всех подробностей и мелочей, включая устаревшие. Студенты обижаются и спорят – преимущественно друг с другом. На Гардисе разрешены общественные движения, но политических партий нет, как нет и разделения земель на государства. Гардис очень гордится своим политическим единством и при случае ставит это в пример другим цивилизациям, где разделение на страны сохраняется. Понятия «раса», «национальность», «конфессия» отсутствуют в официальном документообороте, эти понятия считаются жутко древними, достойными лишь отсталых народов. Во всех документах указывается профессия, специальность и рабочий стаж. Повышение квалификации увеличивает статус гражданина и позволяет занимать руководящие должности. Не бывает такого, чтобы важную должность занял молоденький и бойкий – эти места для взрослых и опытных, и в этом видят большую справедливость. Тем не менее молодые могут создавать инициативные группы, могут посещать другие миры, предварительно договорившись с командиром космического судна. Для перемещения через портал нужна масса согласований или официальное направление руководства, с которым нужно проходить долгие и часто очень скучные собеседования. Гораздо проще сесть на трансгалактический корабль. Для этого требуются беседы, встречи, знакомства и поиск. Гораздо проще искать сообща.
За четыре года молодой специалист просмотрел сотни различных источников, где представлены данные о работе в других мирах. Он начал заниматься этим еще на последнем курсе, не исключая вероятности уехать сразу после окончания. Для него это было страшновато, но, с другой стороны, интересно. Начиная с середины учебного срока он был в числе 20 лучших студентов потока, который насчитывал не меньше 300 лиц. Часть направлений были целиком прикладные, другие – научно-фундаментальные, некоторые сочетали разные подходы. Параллельно можно было дисциплины из другого направления, сдавать по ним зачеты, чтобы повысить учебный статус и, соответственно, повысить шанс на выгодное распределение. Он отлично сдал экзамены, но – то ли по причине чрезмерной скромности, то ли из-за внешних и физических данных его не отправили в новый Мир, которые только начинали осваивать и где было много интересных работ. Его также не распределили и в «старом» Мире, в Гардисе, хотя многие из тех, кто учился гораздо хуже, остались на живой планете. Долгое время он считал, что выделенные им должности и рабочие места оплачиваются хуже, чем у него, и поэтому туда распределили средних студентов. Он не интересовался этим специально. Но однажды, из любопытства, решил просмотреть открытую информацию и был возмущен: должности почти никак не отличались от его собственной, как не отличались и доходы, а картины Гардиса и спутника нельзя даже сравнивать. Спутник даже не имеет нормальной атмосферы. Вероятно, его распредели так, поскольку он сам родился на спутнике – но ведь семьи и родных у него здесь никогда не было, следовательно, не могло быть и воссоединения, о чем так трепетно мечтают сентиментальные лица, особенно девушки. Он обиделся страшно: и прежде он считал распределение несправедливым, неинтересным, формальным, поскольку масса доверенной ему работы носила откровенно рутинный характер. Ее не выполнит не-специалист, но в ней очень мало творчества. Любая инициатива запрещается. Правда, не всегда работа идет внутри – порой его как инженера привлекали к ремонту громоздких машин, которые используют в горном деле и прокладке тоннелей. На спутнике действует огромный ремонтный кластер. Проводить монтаж и демонтаж поручают роботам, способным на стандартные операции. Если есть нечто особенное или сложное, часть операций автомат проводит под ручным управлением специалиста, самостоятельные действия разумные лица проводят в очень редких случаях. Все убеждены: разум на то и дан, чтоб работать головой, а не руками. Сбор плодов считается развлечением. Конечно, многие плоды до сих пор требуется собирать вручную, к таким занятиям привлекают молодежь в свободное от учебы время. Для тех, кто получил специальность, выполнять простые механические операции считается несолидным. Хотя такие рабочие, они появляются вновь и вновь, их число не сокращается. Многие их считают неудачниками. Говорить об этом напрямую считается неприличным, поскольку Гардис очень ценит гражданское единство. Детей с ранних лет учат использовать термины с нейтральной или положительной коннотацией для обозначения любых лиц, включая тех, кто им совсем не нравится. Слово «субъект» считается умеренно-грубым, близко граничащим с пределом нормы; слово «тип» – уже за пределами нормы. Разрешается говорить «недостойный ИВР» вместо «негодяй». Впрочем, в узком кругу общение более свободно. Термин ИВР (Истинный Высокий Разум) пришел с Виатерры. О согражданах представители Гардиса часто говорят: «какой красивый ИВР», или «довольно странный ИВР», или «мне неприятно присутствие этого ИВРа», «ИВР пошел» и т.д. Прилагательные и глаголы всегда носят мужской вид, даже если ИВР бесспорно является девушкой: как и на Виатерре, представители Гардиса имеют разные морфологические типы, которые различаются по конструкции лица и отдельных фрагментов тела. Не всегда женщины отличимы от юных мужчин, или даже от взрослых мужчин. Термин ИВР считается универсальным для обозначения посторонних и незнакомых лиц. Однако среди личных данных никто не указывает, что он – «ИВР», это и так ясно.
В официальном документообороте действует особый термин, отражающий сложность исполняемых заданий на текущем этапе. Он имеет несколько форм для выражения, включая числовые. В разговорной речи широко распространены понятия «уровень 80», «уровень 95» и «уровень 120»: если уровень не превышает 80 специальных баллов, скорей всего, его обладатель является ребенком или студентом без опыта официальной работы (детей нельзя привлекать на работу более чем на 2 часа в день, чаще 3 раз в неделю, и такая деятельность по закону не считается работой). Студенты старших курсов как правило имеют уровень в районе 90-92; уровень 95 означает молодого выпускника с дипломом, причем не только с высшим, но и среднеспециальным образованием. В связи с этим постоянно идут дебаты: можно ли уравнивать 95 единиц того, кто является талантливым математиком, биологом, инженером и 95 единиц оператора сборочных линий. Никого не хочется обижать, поэтому уровень сохраняется для всех. По мере накопления профессиональной базы (опыта, мастерства, достижений) уровень превышает 100, затем он может превысить 120 и даже 140; выше 140 имеют очень большие специалисты. Но уже уровень 120 говорит о солидности и значении. Повысить уровень допустимо лишь официальным путем, за счет сведений и материалов, представляемых с места работы. Информация идет по нескольким разным каналам и поменять ее, запутать, обмануть невозможно. По негласной табели считается, что нормальный молодой специалист в первые три года достигает 97-98 единиц. Первые баллы обычно идут очень медленно, если только не довелось быть гением или востребованным талантом. Мало кто набирает 100 в первые десять лет работы. Но есть примеры, когда сразу после вуза получали 110, или даже 115 – такие случаи входят в золотой фонд, о них рассказывают поколениям и очень гордятся в вузах. Откровенно говоря, молодежь не любит гениальных сверстников. За много лет развития Гардис выработал способность к повышенной обучаемости граждан, поэтому гениальность выражается главным образом не в скорости обработки данных (компьютеры все равно это делают быстрее), а в умении находить и придумывать. Многие говорят, что гениям жутко везет. Отчего же не везет другим, большинству? Они не гении, потому и не везет. С помощью этой нехитрой рекурсии принято не только поучать младших, но и успокаивать самих себя – да, надо сказать, это требуется часто. Из тех, кто нацелен на карьеру, почти никто не доволен своим уровнем, все хотят его повысить. Впрочем, в других мирах статус «обнуляется» – поскольку там нет системы правил Гардиса, то и нет нужды ориентироваться на его формальные оценки.
- Но куда стоит поехать? – он подумал и опять посмотрел на искусственные чащи. Внутри жилых громад на спутнике есть площадки, подобные крытым стадионам. В них расположены игровые и рекреационные зоны, можно заниматься спортом, лазать по крутым углам, имитирующим скалы. Инсталляции изображают растительный мир Гардиса, а также других планет, воздух часто наполнен запахами цветущих садов, ароматом полей, пряным привкусом хвои. Все создается искусственно. Некоторые запахи имитируются настолько ловко, что даже знатоки могут спутать их с настоящими. В рекреационных зонах «день» сменяется «вечером» и «ночью» за счет специального освещения. Значительная часть этих пространств доступна без ограничения, там даже не проверяют личность. Есть зоны, где требуется плата – над их созданием работают особые художники, их творения изящны и сложны. Есть также зоны с самыми настоящими растениями. Можно войти в парк или в маленькую рощу. В отличие от простых зон отдыха, которые есть везде, «живые» зоны расположены лишь в определенных местах спутника. Туда пускают детей из детских центров, если они имеют явные достижения. Пытаясь вспомнить, бывал ли он в таком лесу хоть раз, молодой специалист обошел красные горки два раза, потрогал сиреневый куст – там, где это разрешалось – посмотрел вокруг и не увидел знакомых. Он давно уже забыл, как и с кем ему доводилось играть до 10 лет. Он не помнил ни лиц, ни имен; зато он хорошо знал, куда распределили выпускников с баллами как у него, чуть ниже или чуть повыше. Он также нашел информацию о тех, кто учился вместе с ним и считался весьма посредственным студентом. У последних нет откровений, у них совсем обычные должности, а кое-кто даже и без должности. Среди них, кажется, даже есть девицы. Да, есть. Он пожал плечами и пошел назад. В свободное время он привык ходить пешком между корпусами и комплексами, транспортные модули он использовал нечасто. В больших вагонах, аналогичных метро, он ездил только если там было мало народа, потому что избегал толпы. За отдельные модули нужно платить – чаще всего самому, если нет направления с работы. Иногда сотрудники просят оплатить им быстрый транспорт для преодоления десятков и сотен километров. Он не хотел ничего просить. А ему ни разу не предложили. Капсульное общежитие расположено в нескольких километрах от работы, и он всегда передвигается пешком. В последнее время его не оставляет жгучая мысль.