Максим Макаров – Наследство бедной Йорденгиз (страница 15)
- Пускай они сами. Раз такие опытные. Привет. Нас тут не хотят поселить нормально, говорят, коммерческая фирма не дала информации. Кто больной, кто вредный. Кошмар. Тут же эти службы? Ну, которые проверяют мед и меды? Здесь не лечат?
Кэнон имел в виду медицинскую службу, которая также осуществляет санитарно-гигиенический надзор. Он стал говорить быстро и сразу рассказал, что на южном полюсе есть космическая площадка, но она сейчас не работает, и поэтому никто там не работает, там иногда сильно трясет – но трясет и на экваторе, колеса проваливаются, перспективы неясны, платят мало. Он спросил, сколько платят геологам. Ориент сказал, что зарплата здесь средняя: больше, чем бывает, но меньше, чем хотелось бы. Кэнон не уловил иронии и стал сравнивать доходы в разных местах.
- Всюду можно и без связей. Здесь ужасно душно, трудно жить. У тебя тоже душно? Уже, признаться, надоело. Сколько продлится твоя возня?
Ориент не понял слова.
- Сколько тебе здесь еще находиться?
- В контракте указано два года. Только я не уточнял, те два года включают непрерывное пребывание или можно уезжать. А куда, собственно, уезжать? На Гардис. Но если нет средств…
- Два года! Плоски-моски, старые куски. Это очень долго. Это что, стандартный срок? А у меня… кажется, у меня меньше, я не смотрю эти дурацкие бюрократические тексты. Но тоже… Я думал, можно уезжать, если будет что-то не так. Оказывается, землетрясения их устраивают. А здесь боятся землетрясений.
- Напротив, есть мнение, что это откроет тайны местной земли. В смысле, литосферы!
- Геологи! – сказал Кэнон и в его голосе прозвучала насмешка. – У вас там есть рекреация с диваном? Лучше там спать, чем просить комнаты. У вас какие комнаты, как у этих – или как у бюрократов? Да нет, молодым хорошим ИВР как у бюрократов не дадут.
Кэнон говорил совершенно свободно. Временами казалось, что ему не нужен собеседник, нужно только чье-то присутствие, на которое направлена речь. Ориент очень многое не знал о комплексе; там, где он знал, он кратко рассказывал. Кэнон смотрел и обо всем делал едкие комментарии. В секторе жилых квартир ему не понравилось. По его словам, там слишком душно. Но в квартире Ориента ему показалось еще хуже. Он сказал, что будет спать на удаленных диванах. Существует норматив, по которому на общественных диванах можно отдыхать лежа (спать) в течение 2 часов. Кэнон утверждал, что этот срок можно растянуть до пяти-шести, или даже больше, а потом перейти на другой диван – куда-нибудь подальше. По оценкам системы звездный поток будет опасным в течение нескольких дней по времени Гардиса. Этот срок Кэнон хотел провести подальше от любых обязанностей. Однако в тот же день информационные экраны засветились извещениями:
«В связи с космическими условиями – в рамках культурной работой – состоится общественная лекция. Взрослым рекомендовано прослушивать онлайн. Молодым ИВР (указан возраст) рекомендовано присутствовать лично, зал номер (указан сектор и зал). Просьба прибывать заранее. Интерактивная беседа (это означает, лектора не будет в зале, но он будет видеть зал и отвечать на все вопросы).
- Можно не ходить? – спросил Кэнон.
- Я думаю, не стоит. Не стоит не ходить, поскольку такого рода мероприятия заносят в отчетность и в личные документы тоже. Расценят как нарушение дисциплины. Потом могут быть неприятности.
- Что, посадят в фиксирующее поле? Это вообще должно быть добровольно! Я же знаю, на Гардисе, во всех местах такое добровольно. Почти во всех. Только там, где особый режим, там надо… а здесь, что особый режим? Можно подумать, здесь спецслужбы. Да я бы никогда не стал с ними связываться!
Кэнон приводил разные доводы, но Ориент решил пойти. Он нисколько не хотел нарушать дисциплину, тем более, что лекцию проводит один из заместителей мистера Ардьона. Пренебрегать указаниями руководства странно. Кэнон еще поговорил, как будто свернул в сторону, но очень скоро опять пошел за Ориентом. Зал, выделенный для лекции, довольно мал. Его сидения узки и не имеют между собой просветов. Они как будто слиты вместе в каждом ряду. Молодые ИВР стали приходить в большом количестве. Все рассаживались, стараясь не толкаться, но то и дело кого-то задевали. Парни с очень широкими плечами садились в пол-оборота, сгибали ноги, и так было неудобно. Садиться стоило через одного, однако система всех призывала занимать все стулья. Нескольким парням места не хватило, им пришлось стоять в течение всей лекции. Как оказалось им повезло – стоя отдельно, они легко могли менять позы. На экране появился заместитель Ардьона.
- Сели! Так давайте начинать! Здравствуйте! Я надеюсь, никто не боится лекции? Вы уже испытали многое, коллеги! Взрослые коллеги, я прошу простить, если будут изменения в громкости сигнала. Регулируйте на своих девайсах. Молодых коллег прошу быть внимательными. Кто был в системе Нейот-Эставли (очень далекая система)
Никто в зале не ответил.
- Зачем там быть? Там надо работать. Просто быть неинтересна. Такова диалектика жизнь. После-жизнь мы не рассматриваем, это очень спорная среда. Не материя, а материал! Вы поняли? Там все увидите сами. Умереть легко. В рамках нашей цивилизации мы достигли такой формы взаимодействия со средой – с материей – и с бесконечностью – что нормальным ИВР стыдно говорить о смерти. ИВР не умирает, он преображается. Непонятный термин? Преображаться означает преобразить свою суть, изменить в соответствии с новым состоянием без потери индивидуальности. Без полной потери, я хочу сказать. Термин неудачный! На Виатерре любят это слово, это их дело. К нам оно пришло и удержалось. В научной сфере есть эквиваленты, но они не релевантны для широкой аудитории. Маловыразительны, неточны. Я сегодня сделаю вводную лекцию об общих диалектических вопросах. Завтра будет уже нормальная лекция на час. У всех должен быть академический опыт. Так что это не страшно. Кто знает строение ядра планеты Юомден (сравнительно близкая планета)?
Ориент хотел поднять руку, но постеснялся. К тому же экран сказал, что знать это не обязательно, поскольку это – формальные данные, и все меняется. Ориент не понял, для чего тогда лектор спрашивал. На экране рядом с лицом возникли сложные узоры из множества слов и стрелочек. Это были не математические или физические слова, не химические формулы. Все написано на обычном языке и отражает философскую концепцию. Ориент начал вчитываться. Все быстро исчезло. Лектор пояснил:
- Видите? Эти смыслы легко убрать! Вообще легко! Все надо понимать диалектически. –
«Я уже начал путаться» – подумал Ориент, – «а ведь только самое начало!». Он решил смотреть только на экран, чтобы не подумали, будто он не слушает. По всей видимости, остальные думали также и никто даже не кашлял.
Лектор говорил веселым тоном. Прежде Ориент о нем лишь немного слышал, хотя он является одним из самых важных деятелей Р-8. Его имя и фамилия – Гис Чизльвитнар. Взрослые сотрудники между собой никогда не называют его полным именем, вместо этого они говорят «мистер Ги» и «наш веселый администратор». Чизльвитнар получил смешанное гуманитарное и экономическое образование, побывал на разных планетах и как официальный представитель Гардиса, и как частное лицо. В его обязанности входит координация культурно-общественной работы и еще какие-то важные операции; в его ведении находится организация общественного пространства и демонстрация обучающих фильмов. На первой лекции он перечислил ряд философских концепций, основанных на диалектике. В последующие дни он говорил уже более детально, приводя много своих рассуждений, как лично он понимает то или другое положение. Стиль его беседы довольно странный – он словно подшучивает над тем, что говорит, подвергает все сомнению, но вместе с тем подчеркивает свою обстоятельность. Ориент видел подобных лекторов в вузе – некоторые из них давно имели репутацию чудаков, поэтому их почти и не слушали. В данном случае лицо на экране обладает административным ресурсом. В каждой лекции мистер Ги неизменно затрагивал тему смерти.
- Убьют? Конечно, есть разница, когда убьют хорошего или плохого. Все куда-то попадут – или в Обитель, или в дыры, в бесконечную пустоту, в ничто. Ой. С точки зрения конца все равно – в математическом смысле конец всегда конец. И с точки зрения
Все слушали, удивлялись, или тут же забывали, что он говорил. Мистер Ги имел склонность к афористическим высказываниям, которые в его исполнении имели парадоксальный смысл.
- Свобода – лучшая из несвобод! Потому что все ограничено – законами, возможностями, физическим пределом. И чистая свобода, даже если бы она была во всем, столкнется с ограничением. Значит это несвобода. Любое действие на свете является несвободой.
Демагогия подумал Ориент. Это псих, подумал Кэнон; после лекции полагалось 10-20 минут дискуссии. Несмотря на склонность к разговорам, первые две лекции Кэнон сидел тихо. После третьей мистер Ги сообщил:
- Малое не может быть малым у большого. Любой атом великолепного ИВР несоизмеримо выше и сильней тупого пика!