Максим Макаров – Наследство бедной Йорденгиз (страница 1)

Максим Макаров

Наследство бедной Йорденгиз

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

За окном все было синее – дома, антенны, энергетические накопители, магистрали для модулей и рабочих роботов. Магистрали тянутся до самых верхних этажей, поднимаются по антеннам и тонким башням в сопровождении индикаторных огней. Индикаторам положено быть белыми; если работа нарушена, они становятся желтыми, но по эту сторону стекла не разберешь. Промежутки между домами очень малы. Рукотворные конструкции занимают практически весь обзор, но и там, где пространство от них свободно, можно видеть только одну цветовую гамму. Синим покрыто все в пределах района, синий цвет торжествует во всем полушарии. Кое-где можно встретить фиолетовые и зеленые оттенки, связанные, главным образом, с энергетикой. Там, где есть производства, повсеместно идет использование горючих газов, источником могут быть самые разные вещества. Горючий газ получается путем реформинга и частичной аннигиляции материи; полной аннигиляции нет, поэтому энергетический выход не так велик, как возможно; но тем не менее такой подход позволяет получать огромные массы тепловой энергии, что очень важно в металлургии и химической промышленности. Энергетика считается занятием, вредным для здоровья, поэтому ей позволительно иметь зеленые плиты и окна в зданиях. Простым деловым домам полагаются окна синего или серо-синего оттенка. За ними все пространство кажется синим, даже воздух, что, впрочем, является своеобразным комплиментом. Воздух разрежен и лишен приятного сияния живых планет. Ему не мешают тучи и облака. Его не посещают радуги. Воздух держится большей частью за счет искусственных систем и в светлое время суток небо кажется монотонно-серым, как в пасмурную погоду. Те, кто здесь живет, могут находиться в такой атмосфере постоянно; и все же, многим хотелось бы побывать на живой планете, провести там месяц или даже жить постоянно. В этом нет запрета. Синие дома, массивы и города расположены на спутнике настоящего живого мира. Чтобы жить там постоянно, требуются средства. Необходимо иметь постоянную работу, в противном случае большая часть удобств окажется недоступной. На планете давно уже нет настоящей нищеты и голода, но есть безработица. Многие молодые специалисты перебрались на спутник, поскольку здесь вакансии и не так остра конкуренция. Они родились в разных местах, но так или иначе связаны с планетой. Кто-то родился на космическом корабле, кто-то – на этом или на соседнем спутнике. Поскольку атмосфера является неполноценной, детям без родителей не позволяют покидать зданий, пока им не исполнится десять. Или четырнадцать. Или… уже забываются многие детали, хотя все это было недавно. Почти недавно. Программа опять неправильно. Рифты она читает как «рафты». Утомилась?

- Какой вздор! – программы имеют способность к самообновлению и саморазвитию. Не являясь искусственным интеллектом в полной мере, они способны накапливать цифровой опыт. Запомнив данные, не просто выводят их при запросе, но одновременно дают предложения и соображения, порой весьма неожиданные. Цифровое вдохновение используют в разных технологических сферах, в рутинной работе. Кажется, до сих пор ни одна программа не придумала ничего гениального, хотя такие ресурсы существуют уже десятки тысяч лет. Искусственный интеллект, подобный разуму, действует лишь на планете, находясь под непрерывным контролем граждан, т.е. живых разумных существ. При любом малейшем инциденте работу искусственного интеллекта прекращают или резко уменьшают мощность, поскольку боятся аварий. Цивилизации известны разные примеры машинного бунта, поэтому самую важную информацию не доверяют машинам. Сокровенная информация хранится в головах и книгах, их читают с благоговением – или просто с большим вниманием. Иногда читают без внимания, пролистывают, желая найти что-нибудь уклонившееся от глаз, несмотря на давнее знакомство с текстом. Такое бывает: можно по пять, по десять раз смотреть на текст и не заметить одной детали – незначительной, но странной. Сотни раз просматривают текст и не видят; многие поколения не видят мелких особенностей или нарушений в тексте, хотя они есть; они чаще всего не влияют на смысл, и, возможно, поэтому их не замечают. Однако, если смысл имеет форму цифровой программы (а таких книг немало) – всего один символ может изменить многое, особенно если вдруг захочет блуждать по тексту. В напечатанном виде он, конечно, не блуждает, а прикован к бумаге; но программы способны обучаться и тогда… Что опять случилось? Катастрофы, кажется, не случилось, за те многие сотни тысяч лет, что существует цивилизация. Она устойчива. Правда, по слухам, она не столь успешна в дальних космических полетах, не умеет строить грандиозных космических станций; да ей это и не важно, потому что она… какой-то другой принцип. Это подробно не проходили – ни в вузе, ни тем более в школе. Школа вообще здесь похожа на замкнутый интернат. Не заключение, но ограничение во всем. В школе часто было обидно.

Молодой специалист так подумал и опять вернулся к компьютеру. Программа опять выдавала рифты как рафты, а помимо этого принялась писать советы о том, что ее вовсе не касается. Она утверждает, что нашла неполадки в другой программе. Текст весьма примитивен. Программа повторяет фразу «станет ухудшаться», «станет ухудшаться опять». Какой чуткий дар предвидения! Половина маркеров показывает, что программа не в себе и ей требуется обновление. Другая половина молчит. Ждать ли, когда они зажгутся. Чего доброго, программа испортит собственную работу – например, сотрет данные, которые же сама рассчитала. Их стоит сохранить.

Он сохранил данные, за исключением одного окна, которое застыло в чуть размытом состоянии. Если бы в программе была внутренняя борьба, она бы просто закрыло окно, или даже уничтожила его материал, сочтя вредным. Этого пока не происходит. Окно не «горит», но и не работает. Подумав немного, он решил просто списать данные с экрана. Затем он запустил перезапуск. Системный блок глубоко вздохнул – у него не было никаких органических структур, но тем не менее он любил издавать почти живые звуки. Иногда он отрывисто ругался. Блок уже имел почтенный возраст, и его не обновляли, не добавляли узлов, просто осуществляли некоторый цифровой ремонт - удаляли одни программы и ставили новые. Это прерогатива особых работников. Молодые сотрудники не должны заниматься настройкой блоков, даже если они имеют квалификацию программистов. Последние ведут работу под надзором опытных лиц. Все остальные сотрудники из числа молодых и самых молодых имеют право только перезагружать компьютеры. Это и было сделано. Компьютер сообщил, что программа вернется в нативное состояние только через двадцать минут.

- Это долго. – Он решил проанализировать распечатанные данные.

Их в любом случае надо обрабатывать и представлять в отчете.

Как назло пришло заместитель завсектора.

- Отчего сей шум? Вы опять не то нажали?

- Нет, мистер Фейм, я…

- Не опять, а снова. Что тут есть? – он постучал по клавишам. Компьютер добродушно сообщал, что он будет скоро вновь активен; заместитель хмыкнул и стал в телеграфном стиле спрашивать о текущей работе. Был довольно жесткий план. Результаты сегодняшней работы нужно отослать в Экспериментальный Центр, а также в один из научно-исследовательских институтов. Этот заказ выполняются в рамках освоения другой планеты. Тихий стук в щели сменился гудением. Экран засветился и стал выдавать различные данные. Завсектором их листал в быстром темпе.

- Это что, это что? Это совсем не сделали? Это надо – сегодня! Вы понимаете простые слова? Ровно в десять вечера – все должно быть готово – у главных! А им даже не отсылали?

- Мистер Фейм, сделано все, кроме последней части. На ней программа зависла, выдавала нелепые фразы.

- Вы беседовали с ней? Вам же говорили, что программа старая, необходимо это учитывать! А Вы. Впрочем, молодые специалисты, что тут взять. В общем это надо переделать. Пусть она считает – но вы проверьте. Вы обязаны проверить все. Вы поняли? Нельзя уходить, пока не сделано.

- Я понял. – в комнате тесно и скучно. Старшие специалисты, руководители и их замы подолгу остаются на работе, иногда в течение всей ночи они не покидают рабочих мест, они пишут, считают, размышляют или ждут. Они действительно не уходят. Но вокруг них совсем иное пространство: их кабинеты размером не уступают средней квартире, там есть разделение на сектора, включая рекреацию. Там можно лежать, смотреть телевизор, готовить и даже заниматься спортом. В таких секторах молодые специалисты бывают по стечению обстоятельств, некоторые – посещают их часто, поскольку их приглашают начальники. Кое-кто является талантливым и перспективным; большинство, конечно, имеют расположение благодаря знакомству. В молодежной среде принято презирать подобные связи, однако почти никто не против получить нечто подобное, хотя бы чуть-чуть. Сотрудник, к которому заходил завсектора, никогда не имел таких знакомств. Он закончил вуз три года назад и был распределен на спутник, под покров скучного неба, чтобы заниматься проектированием конструкций в сфере геологоразведки. Он инженер-геолог и геофизик. Он родился на этом спутнике, не занимался спортом и не умел хорошо знакомиться; связей, полезных для быстрой карьеры, ему было неоткуда взять. Он из тех детей, которые получаются путем совмещение анонимного биоэнергетического материала. Эта практика является массовой для данной цивилизации. Хотя встречаются настоящие семьи, есть дети, которые родились у известных родителей, есть династии, включая очень древние, близкие эпохе Эверглейда. Изначально предки этой цивилизации родились на планете Виатерра и были тесно связаны с ней, и со всеми ее пространствами. Переселение в эту часть Вселенной произошло еще до эпохи сверхдальних перелетов, еще до создания трансгалактических кораблей. В те времена путешествие по Вселенной сильно зависело от случая. Но уже тогда жители Виатерры могли находить порталы между разными Мирами, близкими и очень далекими. Переселение на планету произошло очень давно; к настоящему моменту цивилизация считает себя совершенно независимым феноменом и поддерживает с Виатеррой исключительно деловые контакты, безо всякой родственной или культурной близости.