Максим ЛикБез Эверстов – Час хлада и тьмы (страница 7)
– Именем Светоносного Ливраса и во имя его я отпускаю вас, – пророкотал рыцарь и широко взмахнул мечом.
Все восставшие разом повалились на землю силой чуда. Даже те, кто не смог прежде подняться из-за ран, замерли неподвижно. Антхейм и его братья-по-духу склонили колени, ощутив мощь чуда, которое сотворил Армалан. На памяти сотника это было в пятый раз за их службу на границе.
– А теперь… – лицо Армалана вытянулось, под глазами залегли круги, но воин был полон решимости. Казалось, он стал выше и шире в плечах, а голос его зазвучал величественнее, словно он говорил в рог городского глашатая. – Я покараю тебя, проклятый черный маг, за попирание законов божьих и осквернение святого места. За убийство невиновных и ересь некромантии. Именем Светоносного Ливраса и во имя его!
Он указал мечом на врага, и поток ослепительного света – в храме стало светло, как днем, и даже больше – вырвался из острия клинка. Он был соткан из чистейшей веры Армалана в бога. Сотник видел, как такое чудо испепелило два десятка красных бесов у Огненной Горы прошлым летом. Утри и Исантр одобрительно затрясли оружием, предчувствуя победу, Антхейм же не спешил.
Юноша в черном, казалось, был удивлен. Но не больше. Ни страха, ни волнения. Поток света прорезал темноту храма, пронесся над мертвецами, но врезался в непреодолимый барьер, едва оказавшись вблизи странного мага. Барьер, сотканный из темноты и теней, таял, словно льдинка на солнце, пропуская свет дальше, но в итоге выдержал. Маг, не моргая, с интересом наблюдал за потоком веры Армалана, который замер в локте от его лица.
Вскоре свет иссяк, храм вновь погрузился в полутьму, а барьер исчез.
– Жрец, – констатировал враг уважительно. – Интересно в ваше время стали выглядеть жрецы. Ни тебе белых одеяний, ни свеч, ни длинных молитв и трещоток. Воин-жрец – это что-то новенькое для меня.
– Даже демоны Хозяина не могут противиться чуду Ливраса, – пораженно выдавил Армалан.
– А я не демон. Я человек. Но имя моё вам звать не стоит, ибо даже мёртвые умеют болтать.
Антхейм почувствовал, как темнота заклубилась вокруг них. Меч Армалана потух, сам десятник упал на колени, словно получив мощный удар.
Исантр, Утри и Грима с рёвом, отчаянно бросились на врага, и тот обронил на этот раз одно слово. Из мрака позади него вырвались крупные чёрные вороны, словно сотканные из густой ночи, злобы и шепота, и ударили по воинам. Хлопали крылья, клювы жадно погружались в плоть, пронзая доспехи, как горячий нож масло. Воины защищались и разили, несколько воронов растаяли в воздухе, но скоро все трое десятников повалилось замертво на мраморный пол храма, не пройдя и семи шагов до цели.
– Нет! – крикнул Магон и выстрелил. Снова и снова.
Но стрелы не нанесли магу никакого ущерба, вновь став пылью.
Тогда Магон отбросил лук, быстро вынул из рукава короткий нож и, обронив «мы нужны ему живыми, командир, прощай», без промедлений перерезал себе глотку, глубоко погружая клинок в плоть.
– Он прав, Антхейм… Прощай, брат. Да пощадят нас Светлые Боги, – успел только произнести Армалан с придыханием и быстрым движением вонзил свой меч себе под подбородок.
У Антхейма, чье сердце бешено рвалось из груди от страха, дрогнула рука. Он занес было верный меч, коим карал жестоких горцев и жадных наемников, крепких имперцев и безумных фанатиков, – под пристальным взглядом мрачного юноши – но не смог нанести удар. Сотник решительно поднес лезвие к шее, надавил, ощущая холодную сталь. Рука предательски тряслась, как в первом бою. Проклятье! Слезы выступили на глазах сотника. Струйка крови поползла по коже.
– Светлые боги… – начал было он, но замолчал. Он не чувствовал в себе права обращаться к ним сейчас, ведь никогда по-настоящему не верил.
Антхейм… просто не мог, он хотел – где-то под рыцарским кодексом, верой в богов и верностью Синему Королевству – он хотел жить. Тяга к жизни была слишком сильна.
– Ты-то мне и нужен, – проронил враг негромко, приближаясь, перешагивая через павших рыцарей. – Сомневающийся среди сильных.
– Убей меня! – взмолился сотник беспомощно, чувствуя, как горячие слезы текут по щекам. Стыд обжигал его, словно пламя, стегал, словно бич.
– Нет. Ты еще послужишь. Но уже не своему королю и Светлым Богам. А мне.
Глава 2
Прорицательница, ведьма и знахарка Неспящая Арата замерла со ступкой в руке. Она напряженно уставилась слепыми глазами в пустоту перед собой. Морщинистые губы судорожно сжались, челюсть напряглась, на лице застыла гримаса боли. Помощница по имени Магда бросила помешивать варево в котле, вынула черпак и быстро оказалась возле наставницы, мягко взяв ее за плечо. Старуху бил озноб.
– Что случилось, бабушка? – озабоченно спросила она. – Видение?
Арата медленно опустила плашку и ступку на стол. Повернула голову в сторону ученицы, моргнула.
– Беги, Магда. Беги, милая. Скоро он будет здесь.
Помощница отшатнулась, вскинула ладони к бледному лицу. Никогда и никого из смертных не боялась Неспящая Арата – даже местным вождям племен и вожакам оборотней давала отпор – отваживала кого словом, кого заклятьем.
– Кто будет, бабушка?.. Б-бежать? Но куда?
Старуха тяжело вздохнула и ответила негромко:
– Беги в Круг. Найди там Вонку, сына Ан-Ыны. Он тоже с Севера, в его жилах сильна кровь матери-ведуньи, хотя и по-своему. Скажи в точности мои слова, а он уже передаст дальше сведущим: «Кто носит три тени, вырвался из три раза по три векового заточенья. Он разрушит то, что построили Патрик и другие беглецы». Быстро!
– Н-но, бабушка…
Арата заставила её повторить слова наизусть и только потом произнесла:
– Он знает, к кому обратиться в Круге, Вонка мне должен.
Ученица все еще дрожала, не смея двигаться, и Арата вцепилась худой ладонью с пигментными пятнами в мягкую руку девушки. Слепо глядя перед собой, она отчеканила:
– Магда, милая, бери мой сундучок с монетами и самоцветами, прыгай на Милку – и стрелой в Круг. Скачи без устали и оглядки, без устали и без оглядки… Он почти здесь. Разве ты не чуешь запах старого камня и мокрых вороньих крыл? Не ощущаешь силу такую, что сводит скулы и сковывает кости? Не слышишь шёпот теней, служащих ему после всех жертв, что он принёс в Древнем Городе? – Старуха пожевала губами. – Он не должен был выползать из своего заточенья, ох, не должен был, но Вечный король чего-то все-таки не учел… Он – Пожиратель, человек и демон одновременно, что сковал сам себя из пустоты, ведьминой крови и старых сказок. Современные ифааты лишь тени настоящих богов. Но не он… Беги, девочка. Обо мне не думай. Прости за всё.
Магда вытерла слезы и решительно кивнула, зная, что Арата это почувствовала. После чего благодарно погладила её по морщинистой руке и бросилась к сундучку под тахтой.
– Торопись. – Арата повернулась к двери, тревожно закусила губу. Брови сошлись на переносице, глаза видели далеко за пределами дома и леса. – Он зол, как может быть зол тот, кто тысячу лет просидел в заточении, в темноте и одиночестве. И выбрал меня не без причины, ему нужно пророчество… Нет, оставь котёл, пусть огонь будет свидетелем и расскажет другим, что увидел.
Спустя мгновенье после того, как Магда стремительно покинула дом Араты, крупный ворон тяжело опустился на потемневший от времени столб-коновязь на улице. Жители местных деревень и сёл, приходившие со своими просьбами и болями к Арате, знали, что священный столб ни в коем случае нельзя трогать. На него лучше вообще не смотреть, ведь старики говорят: коновязь здесь была задолго до первой Старухи. В нынешний век местные знали, что ведьма проводит перед ним жуткие ритуалы, поет и дрожит, впадает в транс. Некоторые болтали, что вокруг столба частенько копают – чт
Ворон, буравивший черным глазом защитный столб, покрутил головой и самоуверенно каркнул. Раздался сухой треск, сверкнула вспышка, и дымящаяся птица замертво упала на землю, испуская густой запах горелых крыльев и плоти. В это же мгновенье десяток других воронов опустились с неба – на крышу, забор, деревья, поленницу, крышу колодца. Не на столб.
Многократное карканье донеслось и до Араты.
– Долго же ты был заперт в обрушенном Древнем Городе, сын теней, трижды проклятый предатель своего народа. С кем ты мог говорить под землей? Только с тенями. Сильные чары Вечного Короля были наложены на Врата, но… Что же изменилось в сей год?
Неспящая любила порассуждать вслух. Сейчас она понимала, что рассуждает, возможно, в последний раз.
– Боги ли воюют в Горниле, и им не до нас? Или действие старого могущественного заклятья Вечного короля закончилось, как заканчивается всё в наше мире, даже светило на небе, – а ты почему-то так и не испустил дух за многие сотни лет, ужасное дитя. Может, приближающаяся смерть последнего истинного миданского короля, потомка того самого Патрика Синего, заложившего Синее Королевство и первую крепость, стала причиной… Уже не важно. Ты здесь, и нужно принять сию горькую правду.
Она взяла ступку в руки и медленно выдохнула. Неспокойное сердце подсказывало, что для ведьмы это последний день. Не радоваться больше первому нежному вдоху весны, мелодичной трели соловья, горячей бане посреди зимы, хорошей песне удалых косцов за рекой, стопке крепленого вина после крепкого ужина, спасенной жизни ребенка… Арата могла бы заглянуть в своё будущее, но чувствовала, что сегодня даже боги не в силах предсказать его дальше этой минуты. Тени, которые исходили от гостя, плотно закрывали магические пути предсказаний. За этот завес не смог бы заглянуть даже бог.