Максим ЛикБез Эверстов – Час хлада и тьмы (страница 5)

– Когда он там ждет претендентов?

– К седьмому удару колокола. – Кайл широко улыбнулся, демонстрируя крупные желтоватые зубы. – У тебя есть время привести себя в порядок, поприседать, туда-сюда, а мне – поспать. Достань свою старую форму, старина, наведи лоску… И не кривись! Да, принципы и всё такое, но старикан явно оценит. Армия есть армия. Разведчик в любом походе – первое дело, понял?

– Куда он вообще собирается идти?

– А бес его знает. Куда-то на восток, полученные земли посетить, его ведь одарили после службы куском почвы где-то там. Не боись, до Империи точно топать не будем…

– Ладно, – махнул Грунвальд, – для начала посмотрим, что за человек.

На том и порешали.

***

Сотник Гвардии Его Величества Антхейм Варосс Третий застыл в дверях храма, стараясь не отводить взгляд от картины перед собой. Дюжину ударов сердца ему понадобилось, чтобы осознать, что же он видит помимо дымчатого мраморного пола, позолоченных образов светлых богов и цветных фресок на стенах. Не мог Антхейм отвести глаза и от расколото – как и чем? – монументального алтаря из цельного куска белого камня у дальней стены. Глубокая темная трещина уходила, казалось, в самую глубь земли, куда не доходил свет сотен толстых свечей.

И как много красного повсюду…

Он часто видел кровь и смерть – но на поле боя или рыцарском турнире. А не в святом месте в той области государства, где ничего обычно не происходит. Со времен Жабьей войны с лорпами, в которой участвовал еще дед Антхейма, юг был далек от военной машины Синего Королевства, обращенной острием на Импернию. Рыцарь вдохнул разом потяжелевший воздух. Грузно опершись о стену, он прикрыл глаза. Рядом не было подчиненных, и сотник мог позволить себе такую минутную слабость.

Даже если имперцы забрались так далеко… Храмы Светоча и Ливраса железноголовые обычно обходят стороной, даже если они на завоеванной территории. Не говоря уже о том, что у врагов так же крепка вера в Ливраса, бога доблести, воинов и рыцарей. Ни один имперец – при всех их недостатках – не посмел бы осквернить такой храм смертоубийством.

С другой стороны, рядом Урта, Пирамида-в-Пирамиде, где беловолосые издревле поклонялись луне и ночи, и недалеко стоят мрачные развалины Древнего Города, проклятого навсегда тысячу лет назад, но… Убийство в храме! И такое безжалостное.

– Помилуйте нас, Светлые боги, – прошептал он, ощущая кислую слюну во рту.

Когда они прибыли, Антхейм приказал сотне окружить храм по периметру. В свете ущербной мертвенно-бледной луны начищенные парадные доспехи подчиненных неуместно сверкали. Никогда сотник не подумал бы, что придется принять бой в непрактичных и громоздких ярких латах, кои использовались лишь два-три раза в год на смотре. Но у Светлых богов своя воля.

Антхейм вышел на свежий воздух, провел пятерней по лицу, словно бы надевая маску спокойствия, и подозвал ко входу пятерых приближенных ему десятников, которым безмерно доверял и с которыми плечом к плечу прошел две военные компании и служил наравне до прошлого месяца – своего назначения сотником: Утри Бугра, Магона Молчуна, Исантра Скорого, Гриму Зоркого и Армалана Деющего. Десятники быстро оказались рядом.

– Повезло тому бедолаге монаху, что смотр закончился так поздно, и мы проходили мимо, – пробормотал Грима, хмуро зыркая на громаду храма единственным глазом. – Может, осквернители всё ещё внутри. Что они забыли в этом захолустном местечке на краю Королевства, командир?

– Если это дикари, то могли позариться и на позолоту образов, – предположил Утри меланхолично. – Пожертвования опять-таки и деньги прихожан. Образа.

– Рядом виноделельни Сатхуров, рядом с ними любой храм "пустышка"…

– Монах говорил, что там всего один человек, – припомнил Исантр, поправляя священные ленты на доспехе. – Кто-то в чёрном. Колдун?

Антхейм покачал головой, вздохнул.

– Я заглянул внутрь, братья-по-духу… Не может один человек такое сотворить, вот что я вам скажу. Думаю, монах слегка тронулся головой, а там поработала минимум дюжина кровожадных мясников… Или кто похуже.

– Культ Ангулемы? От гноя в башке они совсем невменяемые, – вставил Грим. – Или сектанты Локаша, одурманенные «вспышкой».

– Может такое случиться, это был не человек… а чудовище? – произнес Утри негромко. – Из-за них крови всегда много повсюду. И люди гибнут десятками.

– Например, оборотень, – сглотнул Исантр, стрельнув глазами по сторонам.

Сотник кивнул. Этого он боялся, едва взглянул на тела: где один оборотень, там стая. Одиночки редки, если только это не ведмед из Красного леса.

– Во имя Ливраса, мы будем сегодня и судьи, и палачи. И да падут в грязь наши враги из мира тьмы, – сказал старую формулу набожный Армалан, подняв к небу двуручный меч, украшенный серебряной вязью. Священные ленты засверкали, едва он произнес короткую молитву.

– Да будет так, братья. – Антхейм сделал паузу и вытянул оружие из ножен. – За нами Правда и Закон…

– И победа будет за нами, – закончили братья-по-духу решительно и последовали за Антхеймом в храм.

Едва они оказались под крышей священного места, Грима выругался на катарейском, Армалан и бледный Исантр сделали ограждающие зло знаки, Утри скрючился, и его шумно вырвало на пол. Молчаливый Магон, не дрогнув, наложил на тетиву стрелу, поднял лук и всмотрелся в темноту у образов на противоположной стене.

– Давно я не видел такого зверства, – обронил едва слышно Грима. – Посмотри на ту стену, командир, там как будто люди взорвались изнутри, а это что, кишки на люстре?.. Мать моя прачка, а что с алтарем?

– Расколот. Будто изнутри что-то пробилось из-под земли.

– Пусто, – бросил зоркий лучник сотнику. – Никого не вижу.

– Утри, приведи себя в порядок, – скомандовал Антхейм. – Не забывайте, мы в храме… Исантр, Грима – вдоль правой стены, Армалан, Утри – по левой. Магон за мной по центру. Атаковать без команды. Пахнет засадой.

– И магией, – добавил Армалан коротко.

Солдаты привычно исполнили приказ, направившись вперед. Парадные доспехи предательски позвякивали от движений. Воины старались не смотреть на трупы прихожан и монахов, без порядка лежащие по полу и скамьях для молитв. Влажно блестела кровь. Некоторые образы и фрески были окроплены красным, отчего казались посвящены далеко не Светлым богам.

– У тебя железные нервы, Молчун, – прошептал офицер едва слышно, осторожно перешагивая через мертвого служителя храма, мальчика лет двенадцати. – Лицо как камень.

Десятник повел плечами, на его лице ничего не отразилось. Шаг.

– Это просто трупы, командир. Важнее не упустить из виду того, кто это сделал. И может повторить это с нами.

Еще один шаг, осторожнее.

– Верно… Ты думаешь, они во внутренних помещениях для служителей или уже покинули храм?

– Сложно сказать. Если это были люди, то ушли. А если не человек… то может быть здесь. – Он аккуратно перевернул носком ботинка чье-то тело и внимательно всмотрелся в раны. – Не похоже на клинок.

– Думаешь, все-таки оборотень? Или одержимый?

Магон открыл рот, чтобы ответить, когда по всему храму разнесся чужой голос.

– Вы говорите на языке на’тиксов, что был популярен у военных офицеров Мазулы, ушедших с Патриком на север. Кто из вас может ответить на мои вопросы?

Стрела мгновенно полетела в темноту под образами, откуда донесся голос. Магон без промедления выхватил вторую и замер. Десятники справа и слева бросились к цели, не теряя времени. Антхейм весь превратился в слух.

– Я подумал было, что на вас рыцарские одежды и вы поборники чести, – прозвучало неожиданно совсем из другого места, из глубокой ниши под фреской справа. – Возможно, даже на службе какого-то местного короля или лорда… Видимо, я ошибся, и вы просто разбойники, закованные в украденный металл. Настоящие рыцари, насколько я знаю, не атакуют, не представившись, словно вероломные убийцы в ночи.

– Я попал, – одними губами произнес Магон.

– Выйди на свет, если ты человек! – крикнул Антхейм, чувствуя одновременно гнев и смущение: незнакомец, кто бы он ни был, говорил правду. Если врагом был человек, они должны были представиться. От этого краска прилила к лицу Антхейма. Сотник жестом остановил Магона, готового вновь выстрелить. – У тебя перед нами преимущество. Ты видишь нас, а мы тебя – нет…

К его удивлению, собеседник вышел под бледные лучи луны и желтый мягкий свет свечей. Это оказался невысокий хрупкий на вид юноша в скромных чёрных одеждах, струящихся до пола. У него были коротко стриженные тёмные волосы и тонкие черты лица. Офицер подумал, что он похож на мага-неофита или ученика алхимика, и напрягся. По краям рукавов и на воротнике одиночки были тонко вышиты золотые символы. Антхейм не знал, что означали данные знаки, но на всякий случай запомнил их получше.

Из груди у юноши торчала стрела Магона. Визави словно бы не замечал её.

– Ни шагу дальше! – крикнул Антхейм.

Юноша развернулся к нему. Сотнику показалось, что тени от врага легли на пол как-то неправильно, в три стороны. Но это он отметил холодным умом, а сердце и чутье воина подсказывали ему: бежать! Бежать без оглядки и сбросить доспех. Бежать, пока не начнут гореть легкие. Спрятаться за стенами какого-нибудь города, укрыться, затаиться, молиться всем богам… Казалось, словно аура силы растекается от этого чужака, как холодная черная река. Сама темнота ночи льнет к нему, обтекает фигуру. «Объятья тьмы», – вдруг пришла в голову сотнику строка из детской песни.