Максим ЛикБез Эверстов – Час хлада и тьмы (страница 10)

Толстяк слева добавил, распространяя сильный запах пива и чеснока:

– Да, я на этого недомерка рыжего три сильды поставил. И не прогадал!

Грунвальд скрипнул зубами от злости.

– Стой, как мужик, и дерись, – выдохнул Кайл, едва двигая распухшими губами.

– А ты крепче, чем выглядишь, – гнусаво протянул его противник, уклоняясь от медлительных ударов. – Хотя и зарос жирком.

Кайл зарычал, бросился ему в ноги, очередной раз стараясь навязать партер. Навалиться телом, придавить, вжать в землю, заломать руку… Но рыжий ловко увернулся и добавил боковой в ухо. Кайл зажмурился от боли. «Быстрый, а еще длинные руки», – мысленно простонал Грунвальд.

– Кончай его! – завизжал долговязый.

– Сдаюсь, – пролепетал опухшими губами Кайл и поднял руку.

Публика разочарованно засвистела.

– Правильное решение, – хмыкнул рыжий, поворачиваясь к нему спиной.

– Объявляется получасовой перерыв! После него будут готовы результаты и места всех претендентов в турнирной таблице! – объявил глашатай, рябой мужчина в красном сюртуке. – Далеко не расходиться, еще одно испытание!

Грунвальд подскочил к товарищу, придержал за локоть и протянул флягу с водой.

– Хорош-хорош… Предыдущих этот рыжий коротышка быстрее свалил. Вначале ты-то навязал ему бой, но потом… скорость решила.

– Да, старина, это тебе не пьяный дебошир на рынке, – горькой усмехнулся Кайл, массируя челюсть и морщась. – Настоящий боец попался… Значит, в финале он и ты? – спросил Кайл, после того как прополоскал рот, сплюнул и сделал несколько неспешных глотков. – Ты же троих свалил своих.

– Погоди. Нас с рыжим не поставят биться. Полковник хочет подсчитать шансы после всех соревнований, ему незачем сейчас выбирать из нас двоих.

Кайл прислонился к забору и полил голову водой, отдуваясь.

– Понятно… Ну, хоть у кого-то из нас есть шанс. Проклятье… Голова страшно гудит. Нос и губы сильно распухли?

Грунвальд помотал головой. Кайл вздохнул и принялся загибать пальцы:

– По стрельбе из лука у тебя третье место, у меня седьмое. По общей физической подготовке у тебя четвертое, у меня шестое… По рукопашному бою мы явно в тройке – ты, я и рыжий. Хотя еще есть тот загорелый сержант, что едва не сломал тебе руку в прошлом бою…

– Мда, будет неприятно не попасть в финал после целого дня испытаний и побитой рожи.

– Остались бои на деревянных мечах, где мы с тобой дадим им жару, – успокоил Кайл, с преувеличенно диким выражением лица оглядываясь на других претендентов. – Из сорока четырех участников в лидерах, насколько я понимаю, шесть, ну, семь. Остальные глотают пыль по очкам…

Грунвальд кивнул. Когда-то Кайл бился на турнирах между военными частями Востока и даже занимал призовые места, поэтому хорошо понимал систему, которую сейчас использовал полковник для отсеивания кандидатов.

– Кайл, оно того вообще стоит? – философски поинтересовался Грунвальд.

– Конечно! – Он поводил языком во рту и сплюнул кровь на землю. – Кроме того, мы узнали, чего стоим спустя столько лет простоя. Всё ещё годны. Всё ещё.

Грунвальд хмыкнул.

– Признаемся себе честно: не потому, что мы лучшие из лучших, а потому что больше половины… сильно помотало по жизни.

– Это точно, – не стал спорить Кайл.

Они оглядели Южную Площадь Арков, которую полковник на день арендовал под свои нужды и временно превратил в турнирную площадку. Кандидатов набралось почти семьдесят человек, треть отсеялась тут же, после проверки рекомендаций и общей физической подготовки. Сейчас те, кто остался, сидели на земле, подпирали забор, курили в стороне, жадно пили воду или вино, перевязывали раны, а некоторые беззаботно лежали в тени домов и перебрасывались пустыми фразами. Тусклая кольчуга, потертая кожаная броня, рабочие рубахи с заплатами, матросские безрукавки, франтоватые, но видавшие виды мундиры, цеховая форма. Некоторым было около сорока, но большинству – от двадцати до тридцати.

Грунвальд видел, что связывало таких разных мужчин, кроме наличия шрамов, почти одинаковой походки и какого-то особенного потерянного взгляда. Все они прошли недавнюю войну и не смогли найти себя в мирной жизни. Или нашли, но она их не устроила.

И в то же время – азарт в глазах, надежда. Желание вырваться из вечного круга, вновь почувствовать себя нужным в деле, которое умеешь, в котором хорош. И, конечно, чтобы в карманах звенела не только медь.

– Если тот коротышка владеет мечом или топором так же, как кулаком, то напирай на силу, – подсказал Кайл. – Он шустрый, это точно, но не думаю, что он выдержит несколько сильных ударов по щиту… Или ударов щитом.

Грунвальд медленно перевел взгляд на друга и протянул негромко, опасаясь, что их кто-то подслушает:

– Твой излюбленный трюк, насколько я помню. Молниеносно впечатать щитом в лицо, затем тут же нанести удар клинком. Как на баррикаде было с тем дружинником.

Кайл поднес палец к губам и заговорщически подмигнул.

– Хмурый сержант и наемник с повязкой на голове мне кажутся сильными соперниками. Видел, как они легко отжимались? Не хуже этого рыжего.

Грунвальд кивнул.

– Значит, они так же практикуют свое ремесло, как и мы с тобой.

– Другой законный вопрос: где – в мирное-то время… Впрочем, я почти и не десятник уже, это не моё дело. А как тебе сам полковник?

Грунвальд повел плечами.

– Толком и не видел его. Седой вроде. Но еще ничего, молодится. Я о нем мало слышал в свое время: он на Десятилетней войне однажды отличился, вроде.

– Да, кажется, он там какой-то холм две ночи удерживал с тремя полуротами против полной когорты Соколов… Ага, а девушку при нем видел? Красотка! – Кайл причмокнул губами. – Волосы до попы, глаза блестят, кожа холеная, а фигурка…

– Спокойнее, герой-любовник, может, она его молодая жена. Захотел, значит, на старости лет порадовать глаз. Скажем, прежняя померла от болезни или после родов… Или это дочь.

Кайл задумчиво почесал затылок.

– Или телохранительница? Видел у нее за спиной длинный лук? Явно тис.

– Немало сегодня стоит хороший тисовый лук, – подчеркнул Грунвальд, сам мечтающий о таком. – А второй тогда кто? Справа от полковника стоял высокий такой, в храмовой одежде Аяксина – черно-белое одеяние. Вот он скорее на охранника похож…

– Твоя правда, – кивнул Кайл. – Этот монах поджарый, как борзая, а глаза шальные, как у одного знакомого сотника… А Аяксин что за бог? Напомни, старина, а то я как-то далек от всех этих духовных дел. Знаю, что у них новый храм стоит в Западном районе, а что за вера не в курсе.

Грунвальд удивленно вскинул брови:

– Дремучий из тебя десятник, если честно.

– Ну, свой-то район я знаю назубок, будь спок, – фыркнул Кайл.

– Тяжелые пехотинцы далеко не смотрят, да?

– Вот-вот. Так что за вера?

Грунвальд подумал.

– Как тебе сказать… Не добро, как Светоч или Ливрас, и не зло по типу Сантис и Хозяина. Люди говорят, Аяксин вроде как за равновесие… Бог Дверей его называют и Бог Секретов. Вроде как их тех, кто помогает баланс держать в мире. Гадать, говорят, учит и будущее видеть.

– Надо же. – Кайл задумчиво выпятил нижнюю губу. – И такие, оказывается, есть… Слушай, давай перекусим, а то после драки мне всегда чего-то пожевать хочется.

Они направились к лотку с пирожками, жареными сосисками и квасом рядом с памятником Победителям Арков, встали в очередь. Кайл уверенно сходил вперед, придирчиво осмотрел прилавок и вернулся к Грунвальду.

– Остались с картошкой и капустой. Ничего такие, поджаристые. И сосиски, которые на вид как вареные кишки.

– Все берут пирожки с мясом, конечно, – покачал головой друг, оглядывая троих конкурентов перед ними. – Вот они и закончились.

– Так точно… Ну, ничего, жрать все равно хочется. На безрыбье и картоха мясо.

К ним повернулся впереди стоящий здоровяк. Это оказался полноватый приземистый миданин с заметной залысиной и опухшим после драки лицом. Грунвальд бился с ним до последнего боя Кайла и быстро победил. Тот доверительно проговорил:

– Сосиски не советую, мужики. Ну, я видел, как пару минут назад хозяин бросил одну такую собаке… та не съела. Ну, по мне, если голодный бродячий пёс что-то не хавает, лучше оставить это в покое.

В подтверждение он указал на продолговатый предмет на земле в нескольких метрах от них. Нечто действительно напоминающее влажную сосиску лежало нетронутым в пыли.

– Спасибо, старина, – поблагодарил Кайл, добродушно хлопнув здоровяка по плечу. – Пирожки так пирожки… Это Грунвальд, я Кайл. Как тут оказался?

Грунвальда всегда поражала способность его товарища заводить новых знакомых среди самых разных слоев общества и быть своим – и среди обеспеченных офицеров постарше, и среди бездомных, которые дерутся за жбан пива в свинарнике. Однажды он даже нашел общий язык с горликом, хотя не знал его языка. Грунвальд пожал протянутую объемную руку – неожиданно мягкую – и кивнул.

– Багос я. Работу на мельнице две седьмицы как потерял… Ну, решил попытать счастья здесь, – признался здоровяк. – Но не больно-то мне везет.

– Да-а, старина, тебе не свезло с Груном стать в кулачном, – Кайл махнул на друга. – Опытный боец, много раз бывал в передряге. Видел бы ты его в лучшие годы.