Максим Лагно – Путь падшего продолжается (страница 8)
Вдоль внешней стороны ледяного заграждения бродили подручные, обновляющие его «Стеной Воздуха» и «Морозной Бурей». Я снова позавидовал этому поколению молодёжи: всего лишь средние ученики, а уже научились сочетать озарения в грозди. Их линии прокачались быстрее, чем мои и моих сверстников в нашу бытность учениками. Подтверждение древней мудрости из будущего, что война — двигатель прогресса.
Перед ними растянулось собственно поле битвы, взрытое озарениями, выстроившими из грязи, камней и вырванных с корнями деревьев и травы причудливые холмы, с которых стекала грязная вода вперемешку с кровью. В углублениях и оврагах скопилась кровавая пена с ошмётками тел. Некоторые кровавые лужи кипели и булькали, разогретые огненными озарениями.
Многочисленное оружие низких — копья, дубины, несуразные мечи и разнообразные луки — торчали из сырой, вспаханной земли, будто кто-то нарочно ходил по полю и втыкал их вертикально. На самом деле таков эффект вихрей «Порыва Ветра»: придавливая к земле людей, он разворачивал оружие и другие вытянутые предметы перпендикулярно поверхности. Некоторые трупы, сохранившие целостность, тоже торчали вертикально, частенько — вверх ногами. Что снова вызывало мысли о дурном чувстве юмора высших людей, хотя на самом деле никто не шутил, всё случилось само.
Среди мёртвых нет ни одного высшего человека. Всех раненых и завернувшихся в покрывало смерти давно оттащили к палаткам целителей. Если бы какой-то низкий царь сейчас наблюдал побоище, что пришёл бы к неутешительному для себя выводу, что высшие победили без единой потери для себя, а значит нет смысла воевать с высшими и пора просить пощады.
Пока я лечился, фронт откатился далеко от лагеря. Схватка шла у городских ворот и разрушенной стены. Даже отсюда видно, как обречённо бьются низкие и как лениво, вполсилы, оберегая себя от лишнего риска, бьются высшие.
Молниеносные Соколы реяли над схваткой. Время от времени, как настоящие хищные птицы, то один, то другой Сокол срывался в атаку, стрелец поливал месиво из низких тел каким-нибудь боевым озарением и взмывал обратно. По перемигиванию синих фонарей, я считывал послания — летучая кавалерия делилась с пехотой наблюдениями, советуя в какую часть толпы лучше ударить или в какую сторону выслать небольшой отряд, чтобы отрезать отступление.
Лучников почти не осталось. Нет и потока стрел, который речные воины обрушили на нас в начале сражения. Кое-где топтались кучки лучников, стиснутые пехотой. Они пытались координировать стрельбу, зная, что плотность огня наносит нам наибольший урон. Но водители Соколов сигнализировали пехоте и те бросались в атаку, раскидывая лучников «Порывами Ветра» или разгоняя стадами призрачных буйволов.
Между нашим лагерем и городскими стенами стихийно организовалось место для складирования пленных сиабхи. Опутанные вязками люди, лежали штабелями как дрова. Некоторые умерли от ран, некоторые просто захлебнулись в жидкой грязи, так как небесные воины совершенно не заботились их судьбой.
Издалека не разглядеть подробностей, но мне показалось, что среди пленных нет Матушкиных собеседниц. Быть может, они тоже покрылись слоем грязи и теперь неотличимы от остальных низких.
Приблизившись к воздушной кавалерии, я промигал фонарём послание: «Нужны пленные собеседницы».
«А колдуны?» — ответили мне с Сокола отряда Маджи.
«Собеседницы важнее».
И я первым повёл своего Сокола к группе низких воинов, над которыми возвышалась собеседница, с ног до головы перемазанная грязью. Отцепив с пояса вязку, я сказал Реоа:
— Меняемся.
— Но я плохо правлю Соколом!
— Просто держи руки на доске и не выходи за пределы нижнего узора.
Я и Реоа одновременно переползли со своих скамеек. Пальцы на моей правой руке не сгибались, поэтому я обхватил борт запястьем. Захват ненадёжный, но я не боялся упасть. Я вообще уже давно не боялся высоты — «Крылья Ветра» приучили. А ещё лучше к высоте приучил воздушный секс с Нау.
Управлять вязкой одной рукой тоже не привыкать — это часть мастерства владения этим инструментом. Раскрутив верёвку — бросил петлю вниз и вызвал узоры «Отталкивания Вещества», направляя вязку в нужную точку. Петля упала точно на плечи сипло орущей женщины. Повинуясь озарению, петля расширилась и скользнула на её талию. Сжав петлю, дёрнул вязку и снял женщину с плеча речного воина. Он заорал и подпрыгнул, пытаясь поймать улетающую собеседницу за ноги. Не успел.
— Убей меня, убей, солёный сиабхи! — заорала собеседница и завертелась на петле, словно хотела поймать стрелы своим телом.
В наш Сокол полетели копья и несколько стрел.
Реоа выполнила задание: Молниеносный Сокол, получив в днище несколько стрел и одно копьё, благополучно улетел с поля боя. Я привязал вязку с дёргающейся на её конце женщиной к скобе и сел на скамейку. Потом подтянул вязку поближе к нам, чтобы пленница не убилась при посадке.
Отметил, что ещё два Сокола уходили с добычей под днищем. Правда, одна собеседница неподвижно висела, пронзённая тремя копьями, брошенными в неё по её приказу.
Фонари дальних Соколов замигали, передавая по цепочке сообщение:
ДВОРЕЦ ПАЛ
Это значило, что Экре Патунга и другие ветераны захватили дворец и пленили или убили наместника. Для остального воинства это стало сигналом. Отбросив осторожность и экономию, все отряды и все Молниеносные Соколы устроили одновременный натиск на остатки речной армии.
На врага обрушились самые мощные и широкие «Порывы Ветра». Не жалея линий, стрельцы наслали десятки стай призрачных орлов, напавших на низких одновременно с табунами буйволов. Несколько искривлённых «Стен Воздуха» рассекли бурлящую толпу речной армии, а по образовавшимся коридорам хлынули «Огненные Смерчи», за которыми словно бы гнались «Удары Молний».
Затем на остатки выживших двинулись ряды небесных воинов, любителей помахать оружием с «Тяжёлым Ударом». С ними бежали подручные, торопясь урвать и свой кусочек славы.
Наш Молниеносный Сокол продолжал стремительно лететь куда-то в сторону реки. Я спохватился и снова поменялся с Реоа местами. Развернув Сокола, направил его к лагерю.
— Эй, давай досмотрим, — пропищала Реоа.
— Мы победили, — ответил я. — Остальное узнаешь на разборе битвы.
5. Куры, яйки, млеко и трусливые бездари
Масштаб битвы за Речной Город поразил дивианцев, но я осознавал, что с нашей стороны в событии задействовано меньше людей, чем в небольшом столкновении где-нибудь на Белорусском фронте Второй Мировой.
Правда, шуму и грохоту небесное воинство произвело не меньше, чем артиллерия будущего. А последствия для окружающей среды не менее разрушительные и более странные.
Боевые озарения коверкали материю причудливым образом. По воздействию на природу можно угадать типы использованных боевых озарений.
На первый взгляд вихри «Порывов Ветра» казались хаотичными, но если такие вихри долго и в большом количестве насылать в одну и ту же часть болота, они выстраивали грязь и верхний слой почвы в замысловатый спиралевидный узор, по краям которого возникали ватрушки из грязи, травы и трупов.
Десять опытных воинов десять раз применили яркий «Порыв Ветра» — в итоге в той части болота образовался грязевой архитектурный ансамбль. Он не обвалился после затухания озарений, а остался в виде устойчивой структуры из переплетённых между собой подпорок из земли, глины и травы, в которые, то ли в виде насмешки, то ли в виде акта творчества маньяка-расчленителя, встроены части людских тел или скрученные узлом брёвна, бывшие когда-то платформами с коломётами.
Вдобавок всё это обожжено и скреплено огнём.
Массированные «Удары Грома» оставили иной рисунок разрушений: не воронки и спиралевидные углубления в поверхности почвы, а аккуратные круглые холмы, словно засохшие пузыри. Мне они напомнили земляные курганы, в которых народы Евразии хоронили правителей. Внутри каждой горки действительно захоронены десятки низких, разорванных на части. Такие курганы разных размеров, но неизменно ровные и круглые, вздымались по всему полю битвы, превращая болото в пейзаж неизвестной планеты.
Как бы там ни было с масштабом и количеством участников, но битва при Речном Городе однозначно самая большая, в какой участвовали я, мои товарищи и молодые небесные воины. Правда, ветераны утверждали, что раньше было лучше. Якобы сражение за Портовый Город длилось в три раза дольше, а низких погибло в двенадцать раз больше.
— Я бежал до стен Портового Города по тройному слою трупов низких, — заявил седой воин с обвисшей и морщинистой кожей на бицепсах. — Пришлось даже убрать «Проворство Молнии», так как спотыкался об руки, ноги и головы. Об этом я рассказал в скрижали моих боевых воспоминаний, которую можно прочесть в хранилище дворца сословия Защищающих Путь.
— Да, славное было побоище, — согласился другой ветеран, выглядевший моложе первого, вероятно, постоянно озарялся «Молодым Образом». — Я тогда впервые одним ударом мочи-ки завалил четырнадцать низких, чем превзошёл моего старшего, который уложил только восьмерых.
— Об этом вы тоже рассказали в скрижали? — осведомился я.
— Нет, зачем? — Ветеран кокетливо поправил локон кудрявых, без седины волос, нарочито выпущенный из-под шлема. — Я ещё не настолько старый, мне рано задумываться о скрижалях опыта.