Максим Лагно – Путь падшего продолжается (страница 10)
— Клятвенно уверяю — не бродят.
— Уж не знаю, уважаемый, откуда проистекает твоя уверенность: от того, что Ситт не доверяют скрижалям узоры своих скрытых озарений, или от того, что вы попросту не способны поймать низких, бродящих под вашим носом?
Старший рода Ситт принял вызов и свирепо ответил:
— Обещаю тебе, уважаемый брат, что разобью твой нос так, что никто мимо него не пройдёт.
Так себе шуточка, никто из свидетелей перепалки не улыбнулся.
— Договорились, брат, — кивнул Инно Кохуру. — В день объявления нашей победы над Портовым Царством я и ты выйдем на ристалище Дома Поединка и будем биться на кулаках, без озарений. Если к тому времени, конечно, низкие не украдут тебя и твоих воинов.
Зрители захихикали.
Род Кохуру — мудаки, но Инно — нормальный мужик. Быть может, маменька родила его в стиле Мадхури Саран, то есть от другого папеньки?
Будущие дуэлянты демонстративно плюнули друг другу под ноги и разошлись.
Личные разногласия не помешают им совместно служить во славу Дивии. Таковы особенности дивианской военной культуры.
Я подумал, что неправильно во всём винить род Ситт. Не удивлюсь, если речные сиабхи каким-то образом обнаружили слежку, но не напали на наших любителей ходить сквозь стены, а направили по ложному следу. Имитировали для них какую-нибудь фальшивую деятельность, типа строительства ловушек на болоте, чем отвлекли внимание от потайного лежбища гракков прямо под полом дворцового зала.
✦ ✦ ✦
Экре Патунга я нашёл в незатронутых сражением покоях дворца. Он лежал на окровавленной подстилке, а целитель рода Ронгоа прилаживал к его колену оторванную голень с посиневшей голой стопой. Другой целитель водил вокруг раны ладонями, сращивая кости и мышцы.
По характеру ранения я догадался — это гракк откусил ногу первому старшему воинства. Экре повезло, что творение грязи не успело разжевать её — это стало бы концом славной карьеры Экре. Ни при каких условиях калека на протезе не мог быть первым старшим воинства. Старшинству в роде тоже пришёл бы конец, Экре сместили бы до распорядителя дворцовой стражи или отправили бы в Дом Опыта, учить детей. Так что потерять здоровье иногда страшнее, чем толщину Морального Права.
Вокруг Экре сидели и лежали другие раненые, целители сновали между ними, накладывая руки то на одного, то на другого. Подручные носили за старшими шкатулки с кристаллами.
В передней части комнаты орудовала знакомая мне рыжеволосая целительница Алама Тахика. Закусив нижнюю губу, копалась в разорванной груди могучего воина. Двое целителей рода Саран ассистировали ей, время от времени возвращая пациента к жизни. Жизнь воина висела буквально на волоске. Или на паутинке.
Одна молоденькая целительница сидела на корточках у стены, обхватив голову руками. Окровавленный чепчик валялся перед ней, как шапка для подаяний. Девушка вздрагивала и сжималась от каждого громкого хлюпающего звука, с которым Алама исцеляла растерзанного пациента. Перед девушкой стоял ученик в испачканной кровью шапке рода Ронгоа и сочувствующе повторял:
— Ну, ты чего так? Надо привыкнуть. Всего-то надо привыкнуть и всё.
В ответ молоденькая целительница что-то всхлипнула, не убрав рук с головы.
— Или помогай мне, дура или вон из целительского предназначения, — рявкнула на неё Алама Тахика, шмякнув куском лёгочной ткани.
Девушка подняла заплаканное лицо и пробормотала:
— Я не могу шевельнуться, светлая госпожа. Это ужасно! Зачем война? Почему высшие умерли? Как такое возможно? Ведь мы непобедимые? Да? Да? В Доме Опыта нас учили, что мы правим низкими… Зачем они воюют против нас?
Целители, поддерживающие жизнь в воине, вдруг закачались и упали на колени. Один потерял сознание. Одновременно с этим Алама Тахика яростно хрустнула ребром воина и оттолкнула его тело:
— Этот человек остановил поступь на Всеобщем Пути.
— О, Создатели, — зарыдала молоденькая целительница. — Ещё один умер!
Меня трагедия шокированной ученицы не тронула. Я уже много чего повидал. С усмешкой поправил:
— Не умер, а завернулся в покрывало смерти.
В подтверждение моих слов подручные подняли концы покрывала, на котором лежал воин, и завязали узлом. Над тканью проступили пятнышки граней умершего.
Молодая зарыдала пуще прежнего:
— Почему, почему он умер?
— Потому что ты отказалась исполнять своё предназначение, дура, — отозвалась Алама.
Она подошла к сидевшей на корточках целительнице. Сандалии её оставили кровавые следы, а с голых по плечи рук текли ручейки крови, густые и тягучие как смола.
Мне показалось, что Алама сейчас пнёт молодую целительницу в лицо.
— Иногда наших воинов убивают не низкие, а такие дуры, как ты. Всё, проваливай, чтобы я тебя не видела. Ты не можешь исцелять.
Долговязый парень помог девушке подняться и смело ответил:
— Вы слишком резки в суждениях, уважаемая светлая госпожа. В целительском предназначении есть много других возможностей исцелять.
— Вот пусть твоя дура лечит родинки и вывихнутые пальцы, как остальные трусливые бездари. Но навряд ли они пустят на рынок, где они целыми днями простаивают без работы, ещё одну целительницу сломанных ногтей и царапин. А я отворачиваюсь от неё.
Алама Тахика отвернулась от рыдающей девушки и ушла из залы, оставляя кровавые следы. За нею потянулись целители, истощившие свои линии.
Кажется, этот воин был последним сложным пациентом.
— Второй старший воинства Дивии, — окликнул меня Экре Патунга. — Иди же скорее ко мне, будем думать, что делать дальше.
6. Славные подручные и галлюцинирующие герои
Экре Патунга слаб и бледен, но говорил уверенно и громко. Когда целители особенно рьяно дёргали ткани заживляемой ноги, замолкал и закрывала глаза.
Первый старший получил от гонцов всю необходимую информацию, поэтому мне не надо рассказывать, как закончилось сражение. Он в свою очередь не стал распространяться о деталях схватки за дворец. Ограничился признанием, что было несколько тяжелее, чем ожидалось.
— Гракки? — спросил я.
— Кто же знал, что они живут прямо под полом дворца? Но я раздам все положенные порицания разведчикам. Лучше скажи, что тебя больше всего встревожило в действиях низких? Я слышал, что их лучники отличились высоким умением поражать цели, да отряд всадников на буйволах привёл вас в изумление?
— Не только они. Ещё яды и Матушкины собеседницы. Да и в гракках я увидел нечто странное…
Я рассказал, что жрицы лживой религии оказали непредвиденное влияние на речных воинов, но Экре махнул рукой:
— Об этих мелочах поговорим на разборе битвы. Сейчас тебе, второй старший, надо заняться выполнением обязанностей первого старшего. Сам видишь, мне никак нельзя выходить к воинам на одной ноге.
— Тебе, уважаемый, вообще нельзя рисковать, — осмелился я на осуждение. — Думаю, что скажу за всех, включая членов Совета Правителей, но отныне тебе не следует принимать участие в сражениях.
Экре Патунга злобно клацнул челюстью, но сдержался, ответив примирительно:
— Ну, поглядим, как там оно дальше будет.
По его взмаху руки к нам подбежал отряд гонцов. Он состоял из наименее славных и способных воинов. Многие не воины вообще, а просто жители, владевшие яркими или светлыми озарениями для быстрого перемещения. Одеты в туники из тончайшей и лёгкой ткани или такие же халаты, озарённые на защиту и на восстановление Линии Тела. По самый подбородок они забинтованы озарённой тканью. Вместо поясов — шнурочки, на которые надеты тонкостенные шкатулки из лёгкого дерева. На забинтованных запястьях заметны бугры от браслетов наверняка тоже деревянных. Гонцы не носили лишнего веса, поэтому оружия у них нет.
Экре Патунга передал гонцов в моё подчинение.
А мне наказал:
— Самиран, тебе придётся управлять воинством. Многие бойцы ещё не в себе после ярости битвы. Кто-то до сих пор держит во Внутреннем Взоре узоры боевых озарений. Если вспыхнет ссора — то поединок начнётся незамедлительно и может стать весьма кровавым. Ведь целители заняты ранеными и истощили свои линии. Не допускай ссор! Пресекай их незамедлительно и самым жестоким образом. За любую провинность вноси в знаки воинской принадлежности самые плохие порицания.
Я рассказал, как Инно Кохуру и старший рода Ситт повздорили из-за ошибок разведки, и забили стрелку на после окончаний войны.
— Не наказать ли их заранее?
Экре отмахнулся:
— За славных воинов я не переживаю. Они умеют держать себя в руках. Их разногласия не помешают общему делу. Опасность в молодых бойцах и зрелых воинах, которые впервые сразились в большой битве. Они сейчас напоминают отложенный «Взрыв Воздуха».
— Почему?
— Одни проявили себя в сражении лучше других. И теперь полны желания продолжить драку, чтобы укоренить своё величие в своих глазах. Другим не удалось совершить заметного подвига. Эти не ищут покоя, но ищут врага. И найдут его в сопернике из нелюбимого рода. Или в товарище, случайно задевшем его или сказавшем несмешную шутку.
Я не ожидал, что Экре заговорит в первую очередь о дисциплине, а не о том, чтобы согнать жителей Речного Города на строительство укреплений и мест для приземления акрабов, как мы запланировали ранее.
Экре продолжил:
— Кто-то сейчас пышет непереносимой ненавистью к низким. Ведь они не только осмелились воевать с нами, но и… давай признаемся… ловко завернули наших славных воинов в покрывала. А десятки были ранены… хм… Голос поправил меня, что через палатки целителей прошли несколько сотен наших воинов! Многие до сих пор валяются в забытьи. Это слишком много! Как так случилось?