Максим Козлов – Счастье с доставкой (страница 3)

Я протянул планшет. Она взяла его. Её пальцы дрожали. Чуть-чуть. Я заметил, потому что смотрел на её руки. Я всегда смотрел на руки. Руки не врут.

Она подписала. Завитушка. Быстрая. Нервная.

Я отдал коробку.

Она взяла её. Держала, как держат что-то, что может взорватся. Или как держат то, что боишься открыть.

Я должен был уйти.

Я не ушёл.

Она смотрела на коробку. Потом снова на меня.

— Вы похожи, — сказала она.

Моё сердце. Если оно у меня было. Если оно вообще билось. Оно пропустило удар.

— На кого? — спросил я.

— Ни на кого. Просто показалось.

Она закрыла дверь.

Я стоял.

Дверь была закрыта. Я слышал, как она отошла. Как села. Как открыла коробку.

Тишина.

Потом звук. Приглушённый. Как будто она закрыла лицо руками.

Я знал, что было в коробке. Не потому, что я вскрывал груз. Я знал, потому что это был мой заказ. Мой. Я сделал его два года назад, когда понял, что не могу послать письмо.

В коробке была шкатулка. Деревянная. Маленькая. С вырезанным на крышке деревом. Я вырезал это дерево ночью. Долго. Пока не стёр пальцы.

Внутри было кольцо.

Я купил его двадцать лет назад. В ювелирном на Советской. Оно стоило всех моих денег. Я хотел подарить его в тот вечер. В парке. На качелях.

Я не подарил.

Я испугался.

Я сказал, что мы ещё успеем. Что у нас есть время. Что я сделаю это завтра. Или через неделю. Или когда стану лучше. Когда буду достоин.

Я не стал лучше.

Я умер.

И теперь она сидела там, за дверью, и держала в руках кольцо, которое я не посмел подарить при жизни.

Я достал конверт.

Белый. Тонкий. Красная печать.

Я должен был постучать. Отдать. Сказать: «Это вам. Дополнительный груз». И уйти.

Я не постучал.

Я стоял в темноте. Лампочка не горела. Ничего не горело. Только свет из-под двери. Слабый. Тёплый.

Я сунул конверт обратно в карман.

Я спустился вниз. Вышел на улицу. Сел в фургон. Завёл двигатель.

Планшет пискнул.

— Заказ триста сорок два выполнен. Статус: доставлен. Получатель: Анна Сергеевна Воронцова.

Я смотрел на экран.

— Курьер триста двенадцать. У вас есть дополнительный груз. Конверт. Адрес: улица Ленина, двадцать четыре, квартира восемь. Время доставки не ограничено. Но мы рекомендуем не затягивать.

Я выключил планшет.

Дождь начался снова. Одна капля. Потом тишина. Потом всё остальное.

Я сидел и смотрел на окна. Третий этаж. Свет горел в комнате слева. Её комната. Я знал, как она выглядит внутри. Жёлтые обои. Книжный шкаф. На столе — чашка. Она всегда пила чай из одной чашки. С трещиной. Я говорил, что нужно выбросить. Она говорила, что привыкла.

Я привык.

Свет погас.

Я смотрел на тёмное окно. Ждал. Не знал чего. Может быть, того, что она выйдет. Подойдёт к фургону. Постучит в стекло. Скажет: «Я знаю. Это ты».

Она не вышла.

Я завёл двигатель. Выехал с улицы Ленина. Повернул налево. Потом направо. Потом на кольцевую.

Город спал. Или делал вид. Фонари горели ровно. Никто не спешил. Никто не ждал.

Я ехал в никуда.

Планшет молчал. Я был рад. Я не хотел слышать голос. Не хотел новых заказов. Не хотел смотреть на чужие жизни.

Я хотел открыть конверт.

Я знал, что нельзя. Правила были простыми. Не вскрывать. Не читать. Не думать. Доставить и уйти.

Я свернул на набережную.

Река была чёрной. Фонари отражались в ней, и казалось, что под водой есть другой город. С другими улицами. Другими домами. Другой жизнью.

Я остановился.

Достал конверт.

Держал его в руках. Он был лёгким. Тёплым. Как будто внутри было что-то живое.

Я повертел его. Посмотрел на печать. Две линии, которые пересекались, но не касались.

Я мог открыть. Просто надорвать край. Посмотреть. Узнать.

Я не открыл.

Я положил конверт на пасажирское сиденье. Достал сигарету. Закурил.

Дым не пах. Воздух был пустым. Как и всё вокруг.

Я вспомнил её лицо. Не то, которое увидел сегодня. То, которое помнил. Двадцать лет назад. Она смеялась. Она была живой. Она верила, что я приду.

Я не пришёл.

Я умер.

Но это не оправдание. Смерть — не оправдание. Ты либо приходишь, либо нет. Живой или мёртвый. Разницы нет.

Я смотрел на конверт.