Максим Козлов – Рудник (страница 6)

— Как это не подчиняются?

— А так. У них своя стража, свои корабли, свои деньги. Они здесь как государство в государстве. Король их боится. Потому что если они уйдут — он вообще без денег останется.

Краг опустился на землю. Ноги не держали. Всё, во что он верил, рассыпалось, как трухлявое дерево. Он думал, что есть враг — король. Что можно прийти к нему и потребовать справедливости. А оказалось, что король сам никто. Что настоящие хозяева — те, кто за морем. Кого он никогда не видел и не увидит.

Старик смотрел на него с жалостью.

— Ты, парень, видно, долго шёл. Есть хочешь?

Краг кивнул. Он не ел со вчерашнего вечера.

Старик встал, ушёл в дом и вынес ломоть хлеба и кружку молока. Хлеб был серый, с отрубями, но Крагу он показался лучшей едой в его жизни. Он ел медленно, стараясь не подавиться, и чувствовал, как тепло разливается по телу.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что. — Старик сел рядом. — Меня Хенриком звать. А тебя?

— Краг.

— Краг. Хорошее имя. Короткое. — Хенрик закурил трубку. Дым был едкий, но пах приятно, чем-то сладким. — Значит, к королю собрался. А что ты ему скажешь?

— Я думал, он нам поможет. Думал, он справедливый.

— Справедливый? — Хенрик засмеялся. — Справедливость, парень, — это слово для сказок. В жизни справедливости нет. Есть сила. У кого сила — тот и прав. А у короля силы мало. У него армия маленькая, казна пустая. Он как мышь между котами. И коты эти — заморские купцы. Они не воюют. Они просто дают деньги в долг. А долг — это похуже войны. На войне хоть знаешь, кто враг.

Краг молчал. Он думал о том, что гномы — не единственные рабы. Что здесь, на поверхности, люди тоже гнут спину. Что король, которого он представлял себе толстым и надменным, на самом деле, может быть, такой же усталый и больной, как его мать. Это меняло всё. И не меняло ничего.

— Мне всё равно нужно в город, — сказал он. — Может, король и бессилен. Но я должен хотя бы попробовать.

Хенрик посмотрел на него долгим взглядом.

— Упрямый ты.

— Да. Это у нас семейное.

Старик кивнул.

— Ну, иди. Город вон там, по дороге. К вечеру дойдёшь. Только будь осторожен. У городских ворот стража. Гномов они не любят.

— Почему?

— Потому что гномы для них — как напоминание. О том, что сами они тоже рабы, только чуть повыше. А такое напоминание никто не любит.

Краг встал. Поблагодарил старика и пошёл по дороге. Солнце поднялось уже высоко и пекло голову. В шахте всегда было холодно. Здесь температура менялась, и это было непривычно. Краг снял свою куртку, перекинул через плечо и шёл босиком — сапоги натёрли ноги, и он решил их пока не надевать.

Дорога была пустая. Изредка проезжали телеги, гружённые сеном или глиняными горшками. Люди на телегах смотрели на Крага с любопытством, но не останавливались. Один раз мимо проскакал всадник в кожаном доспехе. Он даже не взглянул на гнома. Краг думал, что на него будут показывать пальцами, но люди оказались равнодушны. Им было всё равно. У них были свои заботы — урожай, налоги, долги.

Чем ближе он подходил к городу, тем больше становилось домов. Деревни сменялись предместьями. Предместья — ремесленными слободами. Здесь пахло кузнечным дымом, кожей, краской. Стучали молоты, визжали пилы, кричали разносчики. Краг шёл сквозь этот шум, оглушённый, растерянный. Он никогда не слышал столько звуков сразу. В шахте был свой шум, но он был постоянный, ровный, как гул водопада. Здесь всё было рваное, беспорядочное, хаотичное.

К вечеру он дошёл до городских ворот. Ворота были высокие, обитые железом. Наверху, на стене, ходили стражники с алебардами. У входа стояли двое в кирасах и шлемах. Они смотрели на Крага с подозрением.

— Куда? — спросил один.

— В город. У меня дело.

— Какое дело у гнома в городе?

— К королю.

Стражники переглянулись. Потом засмеялись.

— К королю? Ты? — Тот, что постарше, с рыжей бородой, покачал головой. — Гном, ты хоть знаешь, сколько народу хочет к королю? Каждый день десятки. С жалобами, с прошениями. Король никого не принимает.

— Почему?

— Потому что он занят. Или болен. Или просто не хочет. — Рыжий сплюнул. — Давай, проваливай обратно в свою нору.

Краг стоял, сжимая кулаки. Он не для того прошёл столько, чтобы его развернули у ворот.

— У меня есть камни, — сказал он.

Стражник перестал смеяться.

— Какие камни?

Краг достал мешочек, развязал и показал. Три маленьких рубина, мутных, с трещинами, но всё же рубина. Глаза у стражника загорелись.

— Это откуда?

— Из шахты. Моя доля. Пропустите меня — и один камень ваш.

Рыжий задумался. Потом протянул руку. Краг вложил в неё самый мелкий камень. Стражник повертел его в пальцах, попробовал на зуб.

— Ладно. Заходи. Но учти — если натворишь чего, я тебя найду и повешу лично.

Краг прошёл в ворота.

Город оглушил его. Улицы были узкие, кривые, запруженные народом. Люди шли, бежали, толкались, кричали. Пахло рыбой, дымом, духами и гнилью. Краг прижимался к стенам, стараясь не попадать под ноги. Он был ниже большинства людей на две головы, и его постоянно задевали локтями. Кто-то обругал его, кто-то пнул, кто-то просто не заметил.

Он шёл, сам не зная куда. Ему нужен был королевский дворец. Где он — Краг не знал. Спросить боялся. Кто станет говорить с гномом? В лучшем случае — не ответят. В худшем — сдадут страже.

Он свернул в переулок, потише, и остановился перевести дух. У стены сидел нищий. Оборванный, грязный, с лицом, изрытым оспой.

— Гном, — сказал нищий. — Дай монету.

— У меня нет монет, — ответил Краг.

— А что есть?

— Камни. Но тебе они не нужны.

— Покажи.

Краг показал мешочек. Нищий заглянул внутрь и присвистнул.

— Рубины. Хоть и дерьмовые, но всё равно рубины. Слушай, гном. Я отведу тебя куда надо, а ты мне — один камень. Идёт?

— Откуда ты знаешь, куда мне надо?

— А куда ещё идти гному с рубинами? К королю, конечно. Ты не первый. Был тут один, года три назад. Тоже из шахты вылез. Тоже к королю хотел.

— И что с ним стало?

Нищий усмехнулся.

— Пропал. То ли стража схватила, то ли перекупщики. Тут, знаешь ли, перекупщики везде. У них свои люди есть. Они не любят, когда гномы сами с камнями ходят. Это их монополия.

Краг нахмурился.

— Монополия?

— Ну, право такое. Только они могут камни продавать. А если кто со стороны — того убирают. Бизнес, понимаешь?

Краг не понимал, но кивнул.

— Ладно. Один камень. Веди.

Нищий встал. Он оказался хромым — левая нога волочилась. Они пошли по переулкам, обходя людные места. Нищий знал город как свои пять пальцев. Они пролезали через дыры в заборах, спускались в подвалы, поднимались по каким-то шатким лестницам. Краг старался запоминать дорогу, но быстро запутался. Город был как лабиринт, только вместо стен — дома.