Максим Козлов – Рудник (страница 7)

Через час они вышли к площади. Посреди площади стоял дворец. Он был не такой, каким Краг его представлял. Не из золота и мрамора, а из грубого серого камня, с узкими окнами и облезшей черепицей на крыше. Флаг над башней висел рваный. Часовые у дверей стояли в мятых мундирах. Дворец выглядел так, будто его давно не ремонтировали.

— Вот, — сказал нищий. — Королевский дворец. Дальше сам. Мой камень.

Краг дал ему камень. Нищий ловко спрятал его в лохмотья и исчез, словно его и не было.

Краг остался один на площади. Он смотрел на дворец и думал. Вот оно. То, к чему он шёл. Цель. Но теперь, стоя здесь, он чувствовал только пустоту. Король, который не может ничего изменить. Перекупщики, которые сильнее короля. Заморские купцы, которые сильнее перекупщиков. Цепочка, уходящая в бесконечность. Где конец этой цепочки? Есть ли он вообще?

Он стоял и смотрел на дворец, пока к нему не подошёл часовой.

— Эй, гном. Чего тебе?

— Я хочу видеть короля.

— Король не принимает.

— У меня важное дело. О камнях. О рубинах.

Часовой скривился.

— У всех важное дело. Но король болен. И у него нет времени на каждого.

— Тогда передайте ему, что гном по имени Краг, сын Дорна, просит аудиенции. И что я знаю, как сделать его казну полной.

Часовой задумался. Посмотрел на Крага внимательнее.

— Жди здесь.

Он ушёл. Краг стоял и ждал. Солнце клонилось к закату. Тени становились длинными. На площади зажигались фонари. Прошёл час, второй. Краг уже думал, что часовой забыл о нём, но тут дверь открылась и вышел человек в длинном плаще.

Человек был немолодой, с усталым лицом и мешками под глазами. Одет он был богато, но как-то неряшливо, словно одевался в темноте. Он подошёл к Крагу и посмотрел на него сверху вниз.

— Ты — гном?

— Да.

— Ты говорил о камнях. Что ты знаешь?

— Я знаю, что Борво даёт нам десятую часть цены. Что остальное кладёт себе. Что король с этого почти ничего не получает.

Человек нахмурился.

— Откуда ты это знаешь?

— Слышал. Своими ушами.

Человек помолчал. Потом сказал:

— Иди за мной.

Он повёл Крага не во дворец, а куда-то вбок, в неприметную дверь. Они прошли длинным коридором, поднялись по лестнице и оказались в маленькой комнате. Там горел камин и стояло кресло. В кресле сидел человек. Он был ещё более усталый, чем тот, что привёл Крага. На нём была старая мантия, подбитая мехом, и корона. Но корона сидела криво, словно её надели второпях.

— Ваше величество, — сказал человек в плаще. — Это тот гном.

Король поднял голову. Глаза у него были красные, воспалённые. Он смотрел на Крага без интереса, как на муху.

— Ну, говори, — сказал он. Голос был глухой, простуженный.

Краг глубоко вздохнул. Он столько раз представлял себе этот момент. Представлял, как будет говорить громко и гордо, как потребует справедливости. Но сейчас, глядя на этого измученного человека в кривой короне, он не знал, что сказать.

— Ваше величество, — начал он. — Меня зовут Краг. Я шахтёр. Мой народ живёт под землёй и добывает камни. Мы работаем с шести лет. Мы умираем от обвалов, от пыли, от войн. Люди покупают у нас камни за бесценок и продают дальше в десять раз дороже. Мы не просим богатства. Мы просим честной цены.

Король слушал, не перебивая. Когда Краг закончил, он долго молчал. Потом сказал:

— Ты думаешь, я этого не знаю?

— Если знаете, почему не измените?

Король усмехнулся. Усмешка была горькая, как полынь.

— Потому что я не могу. Перекупщики не подчиняются мне. Они подчиняются только своим хозяевам за морем. А я должен им денег. Много денег. Если я трону перекупщиков — заморские купцы потребуют долг. А у меня нечем платить. Тогда они перестанут привозить хлеб. И начнётся голод. Ты понимаешь? Я выбираю между справедливостью и жизнью моих подданных. И я выбираю жизнь.

Краг смотрел на короля и чувствовал, как внутри что-то рушится. Последняя надежда. Надежда на то, что там, наверху, есть кто-то, кто может всё исправить.

— Значит, ничего нельзя сделать? — спросил он тихо.

Король посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты смелый гном, Краг. Ты прошёл долгий путь. Ты хочешь справедливости. Но справедливости нет. Есть только деньги. Деньги — это власть. А у кого деньги — тот и диктует цену. Перекупщики могут давать вам десятую часть, потому что вы не можете продать камни никому другому. А вы не можете продать никому другому, потому что вы раздроблены. Ваши кланы воюют друг с другом. Вы сами — своё худшее оружие.

Краг опустил голову.

— Но если бы кланы объединились — начал он.

— Тогда перекупщики потеряли бы власть, — перебил король. — Но они этого не допустят. Они будут стравливать вас. Будут продавать оружие одним, потом другим. Будут поддерживать то один клан, то другой. Это вечный двигатель, гном. Вечный.

Король замолчал, закашлялся. Человек в плаще подал ему кружку с водой. Король отпил, вытер губы.

— Я скажу тебе то, чего не должен говорить, — сказал он. — Если ты хочешь что-то изменить, не иди ко мне. Иди к своим. Не пытайся найти справедливость здесь, наверху. Её нет нигде. Но если гномы перестанут продавать камни — перекупщикам придётся договариваться. Или уходить. Это единственный рычаг, который у вас есть.

— Но другие кланы не согласятся, — сказал Краг. — Они боятся.

— А ты заставь их. Не угрозами. Не силой. А правдой. Расскажи им то, что рассказал мне. И если хоть один клан тебя услышит — этого уже будет достаточно, чтобы перекупщики занервничали. Они боятся только одного: сговора. Сговора тех, кто внизу.

Краг стоял, переваривая услышанное. Король дал ему ответ. Не тот, которого он ждал, но ответ.

— Спасибо, ваше величество, — сказал он.

— Не за что. А теперь уходи. Если перекупщики узнают, что ты был здесь, тебя убьют. И меня, возможно, тоже. — Король усмехнулся. — Хотя меня-то вряд ли. Я им ещё нужен. Как символ. Как пугало. Как напоминание о том, что даже короли бывают должниками.

Краг поклонился и вышел. В коридоре его ждал человек в плаще.

— Проводи гостя, — сказал он кому-то в темноте. Вышел слуга с лампой.

Они шли по коридорам, спускались по лестницам, пока не оказались у той же неприметной двери. Слуга открыл её и молча указал наружу.

Краг вышел на площадь. Была уже ночь. Звёзды висели над городом, яркие и равнодушные. Он стоял и смотрел на них. Всё, что он узнал сегодня, не укладывалось в голове. Король — не враг. Перекупщики — только звено в цепи. Настоящие хозяева — за морем. Но до них не добраться. Значит, нужно начинать с того, что рядом. С кланов. С гномов. С себя.

Он пошёл обратно. Через спящий город, через предместья, через мост. Он шёл всю ночь, не останавливаясь. Он не чувствовал усталости. Внутри горел тот самый уголёк, который он почувствовал под завалом. Он знал, что делать. Знал, с чего начать. Сначала — свой клан. Потом — соседние. Потом — все. Медленно. Осторожно. Как прокладывают новую штольню: сантиметр за сантиметром, проверяя свод, укрепляя стены. Это займёт годы. Может быть, всю жизнь. Но он сделает это.

Когда рассвело, он был уже у холмов. Где-то там, под ними, лежало его королевство. Тёмное, сырое, больное. Но оно было его. И он собирался его изменить.

Он нашёл вход в старую штольню. Протиснулся внутрь. Темнота сомкнулась над ним, плотная, привычная. Он зажёг лампу, которую оставил здесь, и пошёл вниз. Камень под ногами был родной. Воздух пах известью и сыростью. Дом.

Когда он вошёл в барак, все спали. На его подстилке лежала Лита. Она открыла глаза, увидела его и заплакала.

— Ты вернулся, — прошептала она.

— Да.

— Ты видел солнце?

— Видел. И небо. И звёзды. И траву.

— Расскажешь?

— Обязательно.

Он лёг рядом и закрыл глаза. Завтра будет трудный день. Завтра он начнёт говорить с другими. Завтра начнётся самое сложное. Но сейчас, в эту минуту, он был просто дома.