Максим Козлов – Отключение (страница 2)

Марк не ответил. Он смотрел, как цифры на таймере отсчитывают последние секунды. 17:59:45. 17:59:50. 17:59:57. И когда они превратились в 18:00:00, экран моргнул и показал стандартное сообщение: «Ваш лимит исчерпан. Следующий период начнётся завтра в 00:00».

Он откинулся на спинку стула. Стул скрипнул — жалобно, как старая дверь. За окном уже сгущались сумерки. Пакет, который гонял ветер, зацепился за ржавую арматуру и трепыхался, будто пытался вырваться. Марк смотрел на него и думал, что они похожи. Что все они похожи — он, мать, Лиза, соседи за стеной, весь их дом, весь их район, — мусор, зацепившийся за арматуру, трепыхающийся на ветру и думающий, что это и есть полёт.

На кухне зашумела вода. Мать мыла посуду. Марк встал, потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки — он слишком много сидел в одной позе, в библиотеке, на жёстком стуле, читая учебники, которые нельзя скачать, потому что скачивание требует тарифа выше «Базового». Ему надо было написать реферат по истории информационных технологий. Тема была идиотская, на его вкус: «Эволюция сетевых протоколов и их влияние на общество». В библиотеке он нашёл три книги. Три старые бумажные книги с пожелтевшими страницами, пахнущие подвалом и временем. В них было всё, что нужно. Но преподаватель требовал, чтобы реферат был сдан в электронном виде, через портал, а портал требовал «Стандарт», а «Стандарт» требовал денег, а денег не было.

Он встал и подошёл к окну. Их квартира была на девятом этаже, и из окна открывался вид на район — серые коробки домов, ржавые гаражи, пустырь, заросший чертополохом. Вдали светились окна центра — там, в высотках с синими огнями, жили люди на «Премиуме». У них был безлимит. Двадцать четыре часа. VR, дополненная реальность, медицинские консультации онлайн, голографические звонки, виртуальные путешествия. Они никогда не выключались. Они жили в сети, как рыбы в воде, и, наверное, даже не помнили, как выглядит реальный мир без фильтров и интерфейсов.

— Марк, — позвала мать с кухни. — Иди есть. Картошка остынет.

Он пошёл на кухню. Мать поставила на стол тарелку с варёной картошкой, политой маслом. Масла было мало, картошка была сухая и уже холодная. Рядом лежал кусок хлеба. Хлеб был вчерашний, но есть было можно.

— Лиза! — крикнула мать. — Ужинать!

— Я не голодная! — отозвалась Лиза из комнаты. — У меня ещё сессия не закончилась!

Сессией она называла свои три часа в сети. Марк усмехнулся. Он ел картошку, глядя в стол. На столе была клеёнка в цветочек, старая, протёртая до ткани в том месте, куда мать обычно ставила свою тарелку. Марк подумал, что у матери есть своё место за столом, своё протёртое пятно, своя зона одиночества. И у него есть своя. И у Лизы. Три острова, между которыми нет связи.

— Ты в библиотеку завтра? — спросила мать.

— Да. С утра. Мне реферат дописывать.

— А поесть с собой взять? У меня немного осталось из столовой. Я там полы мыла, мне повариха суп дала.

— Не надо, мам. Я не голодный.

— Ты всегда не голодный, — сказала она с упрёком, но без злости. — Совсем тощий стал.

Он доел картошку, запил водой из-под крана. Чай они не пили — чай был дорогой, а вода из-под крана была бесплатной, по крайней мере пока. Марк думал иногда, что когда-нибудь и воду подключат к тарифам. Платная вода. Платный воздух. Почему нет? Воздух можно очищать за деньги, а обычный, уличный, будет «Базовым» — дыши, но неглубоко.

После ужина он пошёл обратно в комнату. Лиза всё ещё сидела у экрана. Её лицо освещалось голубоватым светом, и в этом свете она казалась моложе и красивее, чем была на самом деле. У неё были тёмные круги под глазами и сухие губы — она часто забывала пить воду, когда была в сети, — но сейчас, глядя на экран, она улыбалась, и морщинки вокруг глаз разглаживались.

— Что Коля пишет? — спросил Марк просто чтобы что-то спросить.

— Он сдал проект по микроэлектронике, — сказала Лиза с гордостью, будто это она сама сдала. — Его преподаватель похвалил. Говорит, у Коли талант.

— Это хорошо. Может, его возьмут в какую-нибудь фирму.

— Возьмут. Обязательно возьмут. Только ему надо ещё два года учиться. Но он говорит, что найдёт подработку и будет присылать мне деньги на «Стандарт». Чтобы мы могли больше времени вместе быть. Понимаешь? Он будет работать, чтобы мы могли общаться.

Марк понимал. Вернее, понимал логику, но не понимал смысла. Деньги, заработанные тяжёлым трудом, уходят не на еду, не на лекарства для матери, не на одежду — а на возможность поговорить с человеком, который находится за тысячи километров. И эти разговоры заменяют всё остальное — реальные встречи, прикосновения, запахи, тепло. Лиза жила в мире, где любовь измерялась мегабайтами, а счастье — скоростью соединения. Это был странный мир, перевёрнутый, как отражение в ложке, но Марк не спорил с сестрой. Спорить было бесполезно. Она верила в свою правду так же твёрдо, как он — в свою.

В 20:00 у Лизы кончился тариф. Экран погас, она откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула, будто вынырнула из-под воды.

— До завтра, — сказала она то ли Марку, то ли экрану, то ли Коле где-то там, за тысячи километров.

— До завтра.

Она пошла на кухню, доедать остывшую картошку. Марк остался в комнате один. Он включил свет — жёлтую лампу, от которой всё казалось мёртвым и старым, — и сел за свой стол. Экран был тёмный, безжизненный. Завтра, в полночь, он загорится снова, и у Марка будет ещё один час. Шестьдесят минут. Три тысячи шестьсот секунд.

Он достал из-под кровати рюкзак и вытащил старую книгу. Это был учебник по сетевым протоколам, изданный ещё в двадцатых годах. Марк нашёл его в библиотеке год назад, на полке списанной литературы, и забрал себе — библиотекарша разрешила, потому что книгу всё равно собирались отдать в макулатуру. Он открыл её на заложенной странице. Глава называлась «Протоколы передачи данных в автономных сетях». В полутьме, под жужжание лампы, он читал про то, как работали старые сети, ещё до эпохи тарификации, до того, как интернет стал товаром. До того, как включили счётчики.

В книге говорилось о военных сетях. О том, как в середине века, когда интернет ещё только зарождался, военные разрабатывали протоколы, способные работать в условиях полного отключения — после ядерных ударов, катастроф, коллапсов гражданской инфраструктуры. Эти протоколы позволяли устройствам соединяться напрямую, минуя центральные серверы, минуя провайдеров, минуя биллинг. Это была дикая, неконтролируемая сеть — призрак свободы, похороненный где-то в недрах истории.

Марк читал, и его глаза загорались. Он не знал, зачем ему это знание. Может быть, просто чтобы помнить, что интернет когда-то был другим. Что данные когда-то передавались свободно, как воздух, как свет, как мысли. Что когда-то люди не смотрели каждые пять минут на таймер, отсчитывающий последние секунды их цифровой жизни.

Он читал до глубокой ночи. Потом захлопнул книгу и посмотрел на тёмный экран. В чёрном зеркале монитора отражалось его лицо — худое, скуластое, с упрямой складкой между бровей. Лицо человека, который не хочет сдаваться, но пока не знает, как выиграть эту войну.

За стеной сосед включил музыку — глухо, басами, чтобы не привлекать внимания. Соседа звали дядя Паша, он работал на стройке и пил по выходным. У него был «Базовый», как и у всех в этом доме, и он не парился по этому поводу. У него была другая философия — «раньше вообще без интернета жили, и ничего». Но дядя Паша был стар, его молодость пришлась на те времена, когда интернет был бесплатным. Он застал эпоху свободной сети, и память об этой эпохе давала ему силы не сходить с ума в нынешней реальности. Марк застал только обрывки — ему было пять, когда ввели первые тарифы, и десять, когда «Базовый» урезали до одного часа. Свободный интернет он помнил смутно, как сон из раннего детства, который невозможно пересказать словами.

Лампа жужжала. За окном выл ветер. Где-то далеко, в высотках с синими огнями, люди жили в сети. Они смеялись, спорили, любили, смотрели фильмы, читали книги — всё онлайн, всё в потоке данных, бесконечном, как река. А здесь, в серой девятиэтажке, люди ждали полуночи, чтобы урвать свой час. Час чужой жизни. Час чужих новостей. Час чужого мира, в который им вход был запрещён.

Марк лёг на кровать и закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё горели строчки из книги — про военные протоколы, про децентрализованные сети, про возможность связи без посредников. Он думал об этом, и в голове его начинал складываться план. Пока смутный, как отражение в мутной воде. Но уже план.

Последняя мысль перед сном была о том, что интернет — это не роскошь. Это наркотик. И те, кто не может его получить, становятся изгоями. А те, кто получает слишком много, — рабами.

Он не знал ещё, к какой категории принадлежит сам. Но скоро ему предстояло это выяснить.

Подземная река

Утро началось с дождя. Мелкая водяная пыль висела в воздухе, оседала на лицах, на одежде, на серых панелях домов, делая всё мокрым и без того унылым. Марк вышел из подъезда в семь утра. Он не спал почти всю ночь — книга не отпускала, мысли крутились в голове, как шестерёнки в старом, но ещё работающем механизме. Военные протоколы. Децентрализованные сети. Связь без провайдера. Эти слова звучали в его мозгу, как обещание, как далёкий гул поезда, который может увезти отсюда.