Максим Козлов – Отключение (страница 1)
Максим Козлов
Отключение
Серый час
Свет в квартире был плохой. Жёлтый, как старая газета, он сочился из единственной лампы под потолком, и в этом свете всё казалось пыльным, даже воздух. Марк сидел за столом и смотрел на таймер. Таймер показывал 17:44. До отключения оставалось шестнадцать минут. За окном ветер гнал по бетонному двору пустой пластиковый пакет, и этот пакет был похож на призрака, который забыл, зачем он здесь.
— Ты опять завис, — сказала Лиза из своего угла. Она не отрывалась от экрана, пальцы бегали быстро, как муравьи по горячему асфальту. — У тебя время тикает, Марк. Ты бы хоть ленту пролистал.
— Зачем? — спросил Марк, не оборачиваясь.
— Затем, что ты живёшь как в пещере. Потом в библиотеку свою попрёшься, будешь там книги нюхать. А нормальные люди в это время уже реферат скачали и групповой чат в дискуссионку превратили.
Лиза была младше его на два года, но говорила так, будто она старше лет на десять. У неё был «Социальный» тариф. Три часа в день. С 17:00 до 20:00. Она работала на двух работах, чтобы оплачивать эти три часа, и когда она говорила про интернет, в её голосе появлялся металл. Так говорят про воду в пустыне. Так говорят про то, без чего умрёшь.
Марк повернулся к своему экрану. Старая модель, краска стёрлась на углах, как кожа на локтях старого пиджака. Экран был тусклый, с зелёным оттенком по краям — признак того, что матрица умирает уже года два. Он провёл пальцем по сенсорной полосе, и на дисплее высветилось меню тарифа. «Базовый». Один час в день. Бесплатно. Новости, госуслуги, три образовательных портала — и всё. Никаких соцсетей, никаких мессенджеров, никакого видео. Текст, только текст, и тот с ограничением по объёму. Картинки грузились в таком низком разрешении, что лица людей напоминали мозаику из разбитого кафеля.
Час в день. Шестьдесят минут. Три тысячи шестьсот секунд. Марк уже выучил это число наизусть, оно отпечаталось в мозгу, как клеймо. Когда время заканчивалось, экран гас и показывал сообщение: «Ваш лимит исчерпан. Следующий период начнётся завтра в 00:00». И всё. Тишина. Ты выпадаешь из мира.
Он посмотрел на новостную ленту. Заголовки были одинаковые, как рыбные консервы. «Правительство утвердило новые тарифы на цифровое обслуживание». «Министр связи: бесплатный интернет — угроза национальной безопасности». «Акции НеоНет выросли на 12% после введения поминутной оплаты». И везде, в каждой статье, в каждом комментарии, который он не мог прочитать, потому что комментарии были только на платных тарифах, сквозило одно: плати. Плати, или тебя нет. Плати, или ты никто.
Он читал новости механически, глаза скользили по строчкам, не задерживаясь. Время уходило. Таймер в углу экрана показывал 17:49. Одиннадцать минут. Потом — тишина.
В коридоре хлопнула дверь. Тяжёлые шаги, шарканье, стук поставленных на пол сумок. Мать вернулась с работы. Марк услышал, как она тяжело дышит, как долго возится с замком — пальцы после десяти часов с тряпкой и ведром плохо слушаются, он знал это, он видел её руки каждый вечер, красные, опухшие, с трещинами на подушечках, похожие на пересохшую землю.
— Марк, Лиза, вы тут? — голос у матери был тихий, с хрипотцой. Она всегда говорила так, будто извинялась за то, что вообще существует.
— Тут, мам, — отозвалась Лиза, не поднимая головы. — Я в сети, у меня ещё час двадцать. Не отвлекай.
— Хорошо, дочка. Я не буду.
Мать вошла в комнату. Она была маленькая, сгорбленная, в своём сером плаще, который она не снимала даже в помещении первые полчаса после работы — плащ надо было сушить, но вешать было некуда, вот она и ходила в нём, как мокрая птица, пока ткань не отдавала влагу воздуху. Она остановилась за спиной Марка, посмотрела на его экран.
— У тебя есть минутка? — спросила она тихо.
— Осталось одиннадцать минут, — сказал Марк. — Потом могу сколько угодно.
— Мне бы в больницу записаться, — сказала мать, и в голосе её появилась та особая интонация, с которой просят о невозможном. — Ты не можешь... через свой этот... попробовать?
Марк обернулся. Мать смотрела на него, и в глазах её была надежда пополам со страхом. Ей нужно было к врачу. Давно нужно. У неё было что-то с почками, хроническое, тянущееся уже года три. В прошлом году она попала в больницу по острой боли, её подлатали и выписали, но сказали — наблюдаться, каждые три месяца обследование, анализы, УЗИ. С тех пор прошло восемь месяцев. Она не могла записаться.
Онлайн-запись была только на платных тарифах. «Стандарт» позволял бронировать время через сайт поликлиники мгновенно, в течение пяти минут ты уже был в системе. На «Базовом» портал госуслуг выдавал запись на приём — но ближайшее окно всегда было через три месяца. Всегда. Марк проверял каждый день. Это был замкнутый круг: чтобы попасть к врачу вовремя, нужен был платный тариф. Чтобы оплатить платный тариф, нужны были деньги. Чтобы были деньги, нужно было работать. Чтобы найти работу, нужен был интернет. Чтобы был интернет, нужны были деньги. И так по кругу, как собака, которая кусает свой хвост, пока не сдохнет.
— Я попробую, мам, — сказал Марк. — Вдруг что-то освободилось.
Он открыл портал госуслуг. Страница грузилась медленно, строка состояния внизу экрана показывала скорость 56 килобит в секунду. На «Базовом» скорость резали специально. Официально — для оптимизации государственных ресурсов. Неофициально — чтобы ты мучился. Чтобы каждое твоё действие в сети было таким же унылым и тяжёлым, как очередь в советском гастрономе.
Страница наконец открылась. Марк нашёл раздел «Запись к врачу», ввёл данные матери, номер полиса — она стояла рядом и диктовала цифры, сбиваясь и охая, будто цифры эти были раскалённые угли. Система задумалась. Таймер показывал 17:53. Семь минут.
— Ближайшая дата записи, — прочитал Марк вслух, когда страница наконец отозвалась, — 14 ноября.
На календаре было 27 марта. Мать молчала. Потом кивнула, как кивают люди, которые давно перестали удивляться плохим новостям.
— Ничего. Подождём.
— Мам, это почти восемь месяцев. Так нельзя.
— А что делать? — спросила она, и в этом «что делать» было не отчаяние даже, а какая-то усталая покорность, как у старой лошади, которая знает, что её запрягут и повезут, куда скажут, и ничего уже не изменится. — Денег на «Стандарт» у нас нет. С твоей стипендии не разгуляешься, а Лиза свою зарплату всю на свой тариф кладёт. Ей надо. У неё парень там.
Парень. Коля. Он учился в Новосибирске, на инженера-электронщика. Лиза познакомилась с ним в сети три года назад, когда у семьи ещё были деньги на «Стандарт» — отец тогда был жив и работал на заводе, получал нормально, платил за всю семью. Потом завод закрылся, отец запил, а через год его не стало — сердце остановилось прямо на кухне, без всяких предупреждений, как будто кто-то выключил рубильник. С тех пор мать пошла в уборщицы, Марк перебивался стипендией и случайными заработками — разгружал фургоны на рынке, мыл стёкла в офисах, таскал коробки за еду, — а Лиза устроилась в две смены: утром кассиршей в супермаркете, вечером оператором на телефоне в службе доставки. Почти все деньги уходили на тариф. Потому что без тарифа она теряла связь с Колей. А без Коли она, кажется, теряла смысл. Так она говорила, и Марк ей верил, хотя сам не понимал этого до конца. Как можно любить человека, которого ты ни разу не видел вживую? Но Лизе было всё равно. Она жила от сеанса до сеанса, от сообщения до сообщения, и когда тариф заканчивался, она становилась похожа на рыбу, выброшенную на берег — глаза стекленели, пальцы дёргались, будто всё ещё печатали что-то в пустоту.
— Я ещё попробую завтра, — сказал Марк. — Бывает, что места открываются рано утром. В шесть утра.
— Попробуй, — сказала мать без всякой надежды. — Я пойду ужин разогрею. Там картошка оставалась.
Она ушла на кухню, шаркая тапками по линолеуму, и в комнате снова стало тихо. Только Лиза иногда издавала короткие смешки — там, в своём чате, кто-то писал что-то смешное. Марк смотрел на таймер. Пять минут.
Ему надо было проверить почту. Вчера он отправил резюме в три места — книжный магазин, склад и ремонтную мастерскую. Все три требовали откликаться онлайн. Резюме он писал в библиотеке, на их компьютерах — там был «Стандарт», можно было загружать файлы. Но проверить ответы нужно было уже со своего аккаунта. Он открыл почтовый ящик. Загрузка шла целую минуту. Таймер показывал 17:57.
Два новых письма. Первое — от книжного. «Спасибо за ваше резюме, мы рассмотрим вашу кандидатуру в течение десяти рабочих дней». Стандартная отписка, такие приходят роботам, а не людям. Второе — от склада. «К сожалению, вакансия закрыта. Мы сохранили ваш контакт в базе». Тоже отписка. Третьего письма не было. Мастерская молчала.
Таймер показывал 17:58. Две минуты. Марк хотел ещё зайти на образовательный портал, проверить задания на завтра, но знал, что не успеет. Портал грузился медленно, каждый клик отнимал секунды, драгоценные секунды, которые утекали, как вода сквозь пальцы.
— Эй, — сказала Лиза, оторвавшись на мгновение от экрана. — У тебя тридцать секунд. Можешь хоть погоду глянуть.
— Зачем мне погода? Я не на пикник собираюсь.
— Ну и дурак. Потом будешь у меня спрашивать, будет ли дождь.