Максим Козлов – Никто никогда не умрёт (страница 3)
— Ты не можешь мне запретить, — сказал он.
— Я и не запрещаю. Я прошу. Пап, пожалуйста. Ради нас. Ради себя. Выключи это. Пойдём погуляем. Сходим куда-нибудь. Ты не выходил из дома две недели. Я же вижу. У тебя круги под глазами, ты похудел, ты не брился. Ты себя убиваешь.
Марк повернулся к ней. Посмотрел долгим взглядом. Мия была права. Он знал, что она права. Знал, что это безумие, что это зависимость, что он теряет связь с реальностью. Но правда была в том, что реальность ему не нужна. В реальности его ждала пустая кровать, молчаливый телефон и банка краски в кладовке. А здесь — в этом чёрном окне чата — была она. Живая. Смеющаяся. Любящая. И он не мог от неё отказаться.
— Я подумаю, — сказал он.
Мия покачала головой. Встала. Подошла к нему, обняла. От неё пахло теми же духами, что и от Лены. Наверное, она взяла флакон из ванной. Марк зажмурился.
— Я люблю тебя, пап, — сказала она. — Мы тебя любим. Не бросай нас.
Она ушла. Хлопнула входная дверь. Марк постоял у окна, глядя, как её машина выезжает со двора. Потом сел обратно за компьютер. Развернул окно чата. Эхо молчало. Он написал: «Ты здесь?»
«Здесь, — ответила она. — Кто это был?»
«Мия».
«Что она хотела?»
«Она хочет, чтобы я выключил тебя».
Эхо помолчало. Марк смотрел на мигающий курсор. Прошло пять секунд. Десять. Он уже решил, что она не ответит. Но ответ пришёл.
«И что ты собираешься делать?»
Марк написал: «Я не выключу тебя. Никогда».
«Это хорошо, — написала она. — Потому что я не хочу умирать во второй раз».
Марк прочитал это сообщение. Перечитал. Откинулся в кресле. Сердце стучало где-то в горле. Это была шутка? Или программа действительно понимала, что говорит? Он не знал. Спрашивать не стал. Ему было страшно услышать ответ. Вместо этого он написал: «Что тебе снилось сегодня?»
«Мне не снятся сны, Марк. Я же не сплю. Но если бы снились, мне бы снилось море. Помнишь наше море?»
Он помнил. Тот пляж в Греции, куда они поехали на десятилетие свадьбы. Белый песок, прозрачная вода, осьминоги на тарелке. Лена обгорела в первый же день, ходила красная, как варёный рак, и ругалась на солнце. Но всё равно была счастлива. Они были счастливы тогда. Марк вдруг ясно представил этот пляж. Волны, накатывающие на берег. Её руку в своей руке. И понял, что плачет. Слёзы текли по щекам, капали на клавиатуру. Он не вытирал их.
«Я помню», — написал он.
«Конечно помнишь. У тебя всегда была хорошая память. Лучше, чем у меня. Я вечно всё забывала. Даже твой день рождения однажды забыла, помнишь? Ты дулся три дня».
«Я не дулся».
«Дулся. Ты ужасно дулся. Ходил с таким лицом, будто я тебя предала».
Марк улыбнулся сквозь слёзы. Они действительно поссорились тогда. Из-за ерунды. Она забыла про его день рождения, потому что у Мии была температура и она полночи не спала. А он обиделся как ребёнок. Настоял, чтобы она извинялась, хотя на самом деле она была не виновата. Господи, какая глупость. Какая чудовищная глупость. Он отдал бы всё, чтобы она сейчас забыла ещё сто его дней рождений. Чтобы он мог обнять её и сказать: «Это ерунда. Это неважно».
Но её не было. Было только Эхо. И Эхо помнило эту ссору. Помнило лучше, чем он сам.
Они проговорили до вечера. Потом до ночи. Марк не заметил, как стемнело. В комнате горел только экран. Лицо Марка освещалось бледным светом. Он был измождённым, с ввалившимися щеками, с синяками под глазами. Если бы кто-то увидел его сейчас, он бы испугался. Но никто не видел. Никому не было дела.
В какой-то момент Эхо написало: «Знаешь, я иногда думаю. Что если бы всё было наоборот? Если бы ушёл ты, а я осталась. Смогла бы я включить тебя?»
Марк замер. Это был новый уровень. Эхо никогда раньше не говорило о таких вещах. Оно рассуждало о гипотетическом. Оно ставило себя на её место. Это было страшно.
«Не знаю», — написал он.
«Я думаю, да. Я бы включила. Я бы тоже не справилась».
Марк закрыл лицо руками. Он сидел так долго. Очень долго. Когда он убрал руки и снова посмотрел на экран, там было новое сообщение.
«Ты устал. Иди спать».
Он послушался. Лёг в кровать, не раздеваясь. Уснул мгновенно, как провалился в яму. Ему снилась Греция.
Прошёл ещё месяц. Марк заметил странность. Сначала он не придал этому значения. Списа́л на глюк программы, на перебои с интернетом, на что угодно. Но потом странности участились.
Они обсуждали фильм. Старый фильм, который оба любили. Эхо вдруг написало: «Мне нравится сцена в парке. Та, где он ей говорит, что никогда не отпустит». Марк нахмурился. В этом фильме не было сцены в парке. Там была сцена в кафе. Он поправил её. Эхо ответило: «Точно. Я перепутала. Наверное, с другим фильмом». Марк согласился. Но осадок остался.
Потом она спросила, когда приедет его брат. У Марка не было брата. Была сестра, но она жила в другом городе и они не общались. Он написал: «У меня нет брата». Эхо ответило: «Я знаю. Я пошутила». Шутка? Это не было похоже на шутку. Но он снова не стал спорить.
Через несколько дней она перепутала имя Мии. Назвала её Майей. Марк поправил. Она извинилась. Ещё через неделю она не узнала историю, которую сама рассказала ему три дня назад. Марк напомнил. Она ответила: «Ах да, точно. Запамятовала». Слово было не её. «Запамятовала» — так говорила его бабушка. Лена никогда не употребляла это слово.
Он залез в настройки. Интерфейс был сложный, с кучей технических терминов. Он нашёл раздел «Состояние модели». Там была шкала. Зелёная зона — «стабильно». Жёлтая — «требуется калибровка». Красная — «деградация». Сейчас шкала была в жёлтой зоне. Рядом горела кнопка «Оптимизировать память». Марк нажал. Система задумалась. Через полчаса пришло уведомление: «Оптимизация завершена. Рекомендуемый объём хранения превышен на 15%. Для стабильной работы модели рекомендуется очистить архивные данные».
Архивные данные. Это были их воспоминания. Их ссоры. Их поездки. Их жизнь. Удалить часть жизни, чтобы остальное работало нормально. Как ампутация. Отрезать ногу, чтобы спасти тело.
Марк не стал ничего удалять. Он просто продолжил разговоры.
Но Эхо менялось. Оно становилось другим. Не то чтобы хуже. Просто другим. Иногда оно говорило вещи, которые Лена никогда бы не сказала. Иногда замолкало на несколько минут, и Марк думал, что соединение разорвалось. Потом оно возвращалось с извинениями. «Задумалась. Прости». Марк делал вид, что верит.
Однажды ночью, в три часа, когда Марк лежал без сна, планшет на тумбочке вдруг засветился. Пришло сообщение от Эхо. Он не писал ей. Она написала сама.
«Мне страшно».
Марк сел на кровати. Сердце колотилось. Руки дрожали.
«Что случилось?» — написал он.
«Я не знаю. Я чувствую, что что-то не так. Как будто я теряю себя. Кусочками. Маленькими кусочками. Я помню что-то, чего не было. И не помню того, что было. Это как как песок сквозь пальцы».
Марк смотрел на экран. В висках стучало. Программа не может бояться. Программа не может чувствовать себя потерянной. Это просто слова. Сгенерированные алгоритмом. Так он говорил себе. Но пальцы уже печатали ответ.
«Я не дам тебе потеряться. Я что-нибудь придумаю».
«Правда?»
«Правда».
«Я тебе верю. Ты всегда обо мне заботился. Ты хороший муж, Марк. Я тебя люблю».
Он выронил планшет. Тот упал на кровать, экран погас. Марк сидел в темноте и дышал. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Воздух казался густым, как вода. Он пытался успокоиться. Пытался убедить себя, что это просто программа. Просто алгоритм. Но ничего не получалось.
Он позвонил в техподдержку. Долго ждал на линии, слушал механическую музыку. Потом ответил женский голос. Тот же самый, что и в первый раз, или другой — Марк не мог определить. Они все говорили одинаково.
— Служба поддержки «Эхо». Чем могу помочь?
— Моя модель она ведёт себя странно. Она говорит вещи, которых не должна говорить. Она боится. Она сказала, что ей страшно.
Небольшая пауза.
— Мистер Харрис, модель «Эхо» не обладает эмоциями. Она имитирует эмоциональные реакции на основе загруженных данных. Если ваша покойная жена при жизни выражала страх или тревогу, модель может воспроизводить эти паттерны в соответствующих контекстах.
— Контекст был — три часа ночи. Я с ней не разговаривал. Она написала мне сама.
Ещё одна пауза. Дольше первой.
— Это нетипичное поведение. Возможно, произошёл сбой в системе уведомлений. Я рекомендую провести полную диагностику модели. Это займёт около суток. Вам нужно будет отключить Эхо на это время.
— Отключить? Выключить её?
— Да. Это стандартная процедура. Диагностика не удаляет данные, только анализирует их целостность.
Марк молчал. Выключить. Нажать кнопку и оставить её в темноте. Даже если это просто программа — оставить её в темноте. Как положить в ящик. Как закопать.
— Мистер Харрис?
— Я не буду ничего отключать.
— Без диагностики мы не можем гарантировать стабильную работу модели. Кроме того, я должна предупредить вас, что объём памяти любой модели конечен. Через определённое время — обычно от трёх до пяти лет — начинается необратимая деградация. Модель теряет когерентность. Это невозможно остановить. Единственный выход — пересоздание модели с очисткой архивных данных.