Максим Козлов – Красный песок (страница 4)

Шэн прошёл в тамбур. Там действительно лежали три фильтра — пластиковые цилиндры с маркировкой на китайском и английском. Они были новыми, в заводской упаковке. Никаких следов саботажа. Просто фильтры.

Он вернулся в отсек.

— Ты ходил туда три раза, — сказал Шэн. — Я видел следы.

Кадзу молчал несколько секунд. Потом кивнул.

— Три раза, — сказал он. — Первый раз — за фильтрами. Второй раз — за вентилятором. Третий раз — за инструментами. Инструменты я не нашёл. Они, наверное, в «Икаре-2».

— Почему ты не разбудил меня?

— Ты спал. Тебе нужен был сон.

— Ты не знаешь, что мне нужно.

Кадзу посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то похожее на грусть. Но только на секунду.

— Я знаю, — сказал он. — Тебе нужно, чтобы кто-то работал, пока ты отдыхаешь. Потому что если ты не будешь отдыхать, ты совершишь ошибку. А если ты совершишь ошибку, мы все умрём. Поэтому я не разбудил тебя. Поэтому я ходил сам. Медленно, опираясь на трубу, но ходил.

Шэн сел напротив него. Смотрел на него долго. Кадзу не отводил взгляд. Это было хорошим знаком. Или плохим. Шэн не знал.

— Ладно, — сказал он. — Верю.

Он не верил. Но он не мог позволить себе недоверие. Не сейчас. Не здесь. Не когда им предстояло построить корабль за восемнадцать месяцев, а убийца — если он действительно был среди них — ждал своего часа.

Он повернулся к Анне.

— Как рука?

— Болит. Но я могу работать. Одна рука — не приговор.

— Ты медик. Ты должна проверить всех на предмет скрытых травм. Внутренних кровотечений, сотрясений, всего, что может убить нас через неделю.

— Уже проверила. У Чана — синяки на рёбрах, но переломов нет. У Кадзу — растяжение, как он и сказал. У тебя — гематома на затылке. Ты ударился головой при крушении. У тебя может быть сотрясение. Ты должен отдыхать.

— Я отдохну, когда построю корабль.

Анна хотела возразить, но не стала. Она знала Шэна. Если он что-то решил, переубедить его невозможно. Это было его силой и его проклятием.

Они составили план.

План был простым, как всё, что работает в космосе. Сначала — инвентаризация. Нужно было собрать всё, что осталось от базы и двух модулей: инструменты, материалы, электронику, трубы, кабели, датчики, клапаны, насосы, фильтры. Всё, что можно использовать для строительства нового корабля.

Потом — проектирование. Нужно было придумать, как из обломков собрать корабль, который сможет долететь до Земли. Шэн знал, что это будет уродливо. Он знал, что это будет опасно. Он знал, что шансы на успех — меньше пятидесяти процентов. Но пятьдесят процентов — это лучше, чем ноль.

Потом — строительство. Шесть месяцев работы. Может, восемь. Потом — запуск. Потом — полёт. Потом — надежда.

Они разбились на пары. Шэн и Чан — «Икар-2». Анна и Кадзу — «Икар-1» и база. Кадзу не мог ходить быстро, но он мог сидеть и разбирать электронику. Анна могла работать одной рукой — она была левшой, а сломана была левая ключица, но она быстро переучилась. Люди на Марсе переучиваются быстро. Или умирают.

Шэн вернулся на «Икар-2» с Чаном.

Они работали молча. Чан не любил разговаривать. Шэн не любил разговаривать с теми, кому не доверял. Они разбирали отсек управления — выкручивали болты, отсоединяли кабели, складывали годное в кучу, негодное — в другую.

Через два часа Шэн нашёл аварийный маяк.

Маяк был маленьким — размером с кулак. Он был рассчитан на подачу сигнала в течение тридцати дней. Шэн нажал кнопку включения. Ничего не произошло. Маяк был мёртв. Как и всё, что имело микросхемы. Солнечная вспышка сожгла их все.

— Бесполезно, — сказал Чан.

— Не бесполезно. Внутри есть радиодетали. Мы можем использовать их для самодельного передатчика.

— Ты умеешь делать передатчик из радиодеталей?

— Нет. Но научусь.

Чан ничего не сказал. Он вернулся к работе.

К вечеру они составили список. Тридцать семь наименований. Двенадцать — критически важные. Двигатели. Топливные баки. Турбонасосы. Клапаны. Система управления. Система жизнеобеспечения. Теплозащита. Навигация. Связь. Всё это нужно было восстановить из обломков.

Всё это было возможно.

Шэн сел на обломок стены. Снял шлем. Воздух в отсеке был холодным, но чистым. Фильтры, которые принёс Кадзу, работали. Пыль оседала. Можно было дышать.

Он посмотрел на Чана. Чан сидел напротив, тоже без шлема. Его лицо было грязным — красная пыль въелась в каждую морщину. Ему было сорок пять. Он был старше всех. Он видел больше. Он молчал больше.

— Чан, — сказал Шэн. — Ты веришь Кадзу?

Чан поднял глаза. Посмотрел на Шэна. Подумал.

— Нет, — сказал он.

— Почему?

— Потому что он слишком спокоен. Человек, который чуть не погиб при крушении, должен быть напуган. Или зол. Или в шоке. Кадзу не напуган. Не зол. Не в шоке. Он просто спокоен.

— Может, он хорошо контролирует себя.

— Может. Но я не верю людям, которые слишком хорошо контролируют себя. В космосе такие люди опасны.

Шэн кивнул. Он думал так же. Но он не хотел, чтобы Чан знал об этом. Не потому, что не доверял Чану. А потому, что не доверял никому.

Они вернулись в базу.

Анна и Кадзу уже были там. Они разобрали хозяйственный блок — нашли ещё два вентилятора, три батареи, пять баллонов с кислородом, двадцать туб с едой и аптечку. Аптечка была целой — все лекарства на месте.

— Хорошая работа, — сказал Шэн.

— Мы сделали, что могли, — сказала Анна. — Кадзу не может ходить. Я не могу поднимать тяжести. Но мы разобрали то, что было внутри.

— Завтра будем разбирать двигатели.

Анна посмотрела на него. В её глазах была усталость. Не физическая — душевная. Она видела, как умирает Стивенс. Она знала, что могла быть на её месте. Она знала, что может оказаться на её месте завтра. И всё равно она работала.

— Ты видел Коэна? — спросила Анна.

Шэн замер.

— Откуда ты знаешь про Коэна?

— Я была в «Икаре-1» сегодня. Кадзу не мог залезть внутрь — нога болит. Я залезла. Я видела его.

— Ты видела надпись?

— Какую надпись?

Шэн посмотрел на неё. Она не врала. Он умел отличать ложь от правды — по крайней мере, ему так казалось. Анна смотрела на него открыто, без страха, без желания что-то скрыть.

— Никакой, — сказал Шэн. — Я просто спросил.

Он не стал рассказывать про надпись. Не сейчас. Может, никогда. Потому что если Анна не видела её, значит, кто-то стёр её. Кто-то, кто был в «Икаре-1» после Шэна. Кто-то, кто не хотел, чтобы остальные знали.

Кто-то, кто ходил по следам сегодня ночью.

Они поужинали. Еда была космической — тюбики с паштетом, сублимированный рис, растворимый кофе. Всё это пахло химией и пластмассой. Но это было тепло. Это давало силы.

После ужина Шэн вышел наружу.

Ночь на Марсе была чёрной. Звёзд было много — гораздо больше, чем на Земле. Никакой атмосферы, никакого светового загрязнения. Просто бесконечная россыпь огней, каждый из которых был солнцем для кого-то далёкого.