Максим Казанцев – Мститель (страница 46)
Несколько дней он искал достойного противника. И нашел.
Медведь-оборотень.
Огромный. Три с половиной метра в холке. Шкура — смесь меха и камня, словно его тело было вырезано из скалы. Глаза — жёлтые, светящиеся разумом. Четвёртый ранг. Пиковый. Почти пятый. И он владел магией земли…
Бой начался внезапно. Медведь атаковал первым — из земли под ногами Марка выросли каменные шипы. Он едва успел отпрыгнуть. Щит вспыхнул и затрещал, отражая осколки.
Марк попытался контратаковать — молния, ледяная стрела, огненный шар. Медведь игнорировал всё! Магия бессильно разбивалась о его шкуру, не причиняя вреда.
Сжав в руке отцовский нож и активировав артефакт ускорения, он сорвался с места, навстречу противнику. Увернувшись от неуклюжего удара лапой, он взвился в воздух в районе шеи.
Лезвие вспыхнуло, удлинившись до семидесяти сантиметров. Клинок с ТРУДОМ, но прошёл сквозь шкуру медведя, рассекая камень и плоть. Но… его длины не хватило, чтобы нанести смертельную рану. Да, он глубоко рассек шею, повредив позвоночник, но Марк с ужасом наблюдал, как края страшной раны начинают медленно сходиться.
Дальнейшее сражение превратилось в гонку на выживание. Только тяжелое ранение противника позволяло Марку продолжать бороться и противостоять его яростному напору. Но и это не спасло от получения нескольких тяжелейших ранений. В этой битве он выложился на полную — насухо опустошив и физический и эфирный резервы.
Он не помнил, как выжил. Сражение стерлось из памяти. Зато он прекрасно запомнил последующую неделю восстановления — месиво боли, лихорадки, галлюцинаций. Все резервы работали на пределе, заживляя переломы, разрывы, внутренние кровотечения.
Тогда-то Марк вынужденно прокачал витокинез — направление исцеления. Постоянно используя на себе различные исцеляющие заклинания, он, к концу недели, мог считаться неплохим боевым целителем.
Ценный урок был усвоен.
Он не прекратил одиночные вылазки, но после второго инцидента, старался работать в середине третьего круга, избегая смертельной опасности. И сейчас, спустя четыре месяца с момента прибытия в форт Гильдии, он мог сказать, что готов. Готов встретиться с противниками более высокого ранга.
Но уже не сегодня… Сегодня — взгляд упал на лежащие мертвые туши — необходимо закончить работу. Скинув со спины небольшой рюкзак и достав зачарованные пакеты для переноски ценных ингредиентов, он приступил к разделке. Привычными, отработанными движениями он выбивал кабаньи зубы — для отчёта в Гильдии — и вырезал печень — для сборщиков. Монотонный труд, не мешающий течению мыслей.
Но вожак… вожак был отдельной историей.
Прекратив разделку, Марк обернулся на запад… Все чаще его взгляд устремлялся в ту сторону. В сторону, где находился его единственный родной человек. Человек, о судьбе которого он ничего не знает вот уже больше полугода. Его губы, едва слышно прошептали:
— Лиза, сестренка. Я так скучаю за тобой. Как ты там моя родная? Прошло уже семь месяцев с момента оплаты клиники, а я так и не решил вопрос с новой оплатой. Но не переживай, я решу. Решу во чтобы то ни стало!
В этом шепоте было всё: и клятва, и тоска, и непоколебимая, выкованная в боли решимость идти дальше.
Закончив разделку вожака, Марк выпрямился, вытирая руки о траву. Усталость навалилась разом — тяжёлая, всепоглощающая. Ему хотелось просто лечь и не вставать. Но сначала — дорога обратно.
Нельзя было с уверенностью сказать, была ли это ментальная связь брата и сестры, общая воля их душ или просто каприз Вселенной — но в тот самый миг, когда Марк Светлов, стоя в третьем круге, вглядывался в горизонт и шептал новую клятву, в столице происходили изменения, породившие в дальнейшем бурю.
Отделение тяжёлых пациентов в клинике «Светлый путь» славилось своей безупречной, почти гробовой тишиной. Здесь, под мягким светом и неусыпным вниманием вышколенного персонала, доживали свои дни те, кого не смогли спасти ни современная медицина, ни высшая магия. Их было немного — мозг и старение оставались последними крепостями, неподвластными человеческому гению.
Поэтому каждый звук, нарушающий заведённый порядок, был здесь нетривиальным событием. А когда пронзительный, вибрирующий вой разорвал тишину в особенной палате — той самой, где тревога уже бушевала больше полугода назад — реакция была молниеносной.
Дежурный врач Арсений Ковалёв и две медсестры ворвались в помещение как раз в тот момент, когда громкий писк аппарата жизнеобеспечения стих, сменившись привычным монотонным гулом.
Первый беглый взгляд — ничего криминального. Всё на своих местах: окно закрыто, стерильные белые стены, мерцающие мониторы, неподвижная фигура под легким одеялом.
Но уже второй, профессиональный взгляд опытного врача зафиксировал аномалии: грудная клетка пациентки поднималась и опускалась чуть ритмичнее, глубже, а на бледных, почти фарфоровых щеках лежал слабый, но не вызывающий сомнений румянец.
— Давление, пульс, сатурация — сейчас же! — голос Ковалёва был спокоен, но в нём чувствовалась стальная пружина. — Проверьте все контуры питания и катетеры. Осмотрите датчики.
Медсестры засуетились. Ирина молча взяла руку Елизаветы, её пальцы нащупали пульс. Он был… более уверенным. Еще не пульс здорового человека, но уже и не то слабое биение, которое она помнила с прошлого осмотра.
— Все показатели… в норме, доктор, — проговорила Ольга, отрывая взгляд от монитора. — Даже… даже чуть лучше стандартных для пациентки.
— Что? — Ковалёв нахмурился и сам подошёл к аппаратуре. Цифры не лгали. Все показатели были… более упорядоченными, правильными. — Ничего не понимаю. Сбой аппаратуры? Но у нас не бывает сбоев!
Он стоял, вглядываясь в лицо девушки. Позже он не сможет объяснить, что именно подтолкнуло его — интуиция, профессиональное чутьё или смутная догадка… Но решение созрело мгновенно.
— Ольга, срочно переносной сканер измерения дара в палату.
Медсестра, удивлённо подняв брови, молча кивнула и вышла. Тишина в палате стала тягучей, звенящей. Ирина не сводила глаз с Елизаветы, её рука непроизвольно сжала коммуникатор в кармане халата.
Через несколько минут Ольга вернулась, катя перед собой аккуратный серебристый агрегат на резиновых, бесшумных колёсах. Подкатив его вплотную к кровати, она аккуратно положила ладонь пациентки на матовую пластину считывателя. Аппарат мягко загудел, по сенсору пробежала голубая световая волна.
Прошло несколько секунд… Затем прибор тихо, почти деликатно пискнул, и на небольшом экране чёткими буквами высветился результат:
«РАНГ — РУЧЕЙ. ЭТАП 1».
Ничего экстраординарного в этом сообщении не было — если не знать один простой, чудовищный факт: пациентка Елизавета Светлова поступила в клинику более полутора лет назад, будучи на ранге —
С нулевыми шансами на исцеление, а тем более прогрессию дара! А теперь, находясь в глубокой коме, с почти мёртвым мозгом, она, каким-то невиданным образом… подняла ранг!
Это было невозможно. Противоречило всем законам медицины, магии и простой логики. В палате повисло ошеломлённое молчание. Даже воздух казался застывшим.
— Проведите повторный тест, — хрипло проговорил Ковалёв. — И ещё один.
Процедуру повторили. Дважды. Результат не изменился — «РУЧЕЙ. ЭТАП 1. СТАБИЛЬНО.»
Нонсенс обрёл осязаемую, цифровую форму. Врач медленно обвёл взглядом бледные лица медсестер. Его собственный голос, когда он заговорил, звучал чужим и охрипшим от напряжения:
— О произошедшем — НИ СЛОВА! Никому! Ни одной записи в электронный журнал. Объявляю произошедшее внутренней тайной рода Строгановых! Ольга, вы остаётесь в палате. Не отлучаться, никого не впускать без моего личного разрешения. Ирина, вы берёте полный спектр анализов: кровь, спинномозговую жидкость, биопсию ткани в месте травмы. Всё — на срочную экспертизу в нашу лабораторию. Под личным грифом «Альфа».
Он сделал паузу, собираясь с мыслями.
— А мне… мне нужно сделать звонок.
Выйдя в коридор, доктор Ковалёв с дрожащими от адреналина пальцами начал набирать номер прямого помощника главы рода Строгановых. Он был так поглощён формулировкой своего доклада, продумыванием каждого слова, что не заметил, как за спиной, в палате, побледнела Ирина. Не заметил, что, выходя из палаты, медсестра достала коммуникатор и подушечка ее пальца замерла над кнопкой быстрого вызова, сохранённого под именем «Седой». Скрывшись в лабиринте стерильных коридоров и найдя место, скрытое от камер, она решительно вдавила кнопку вызова.
А на кровати, в лучах искусственного света, продолжала лежать Елизавета Светлова. Её дыхание было ровным, а под тонкой кожей пульсировала новая, незнакомая сила. Она не просто медленно восстанавливалась. По капле, по крупице, в обход всех законов, она росла. Росла в самом главном ресурсе этого жестокого мира — в Силе!