Максим Казанцев – Мститель (страница 36)

Но самой интересной, на его взгляд, была возможность использования внутреннего резерва для усиления ударов. В этот момент, едва заметная пленка энергии покрывала кулак. Именно это позволяло террантам высоких рангов крушить камень и сталь, голыми руками уничтожать тварей с бронированной шкурой или истощать энергетические щиты эфирников, не нанося себе повреждений.

«Могу ускоряться. Могу усиливать удары. Могу увеличить ловкость или направить энергию на регенерацию. Или всё вместе — но тогда резерв иссякнет за минуты».

Это было как получить доступ к новому, уникальному набору инструментов. Раньше его тело было пассивной крепостью. Теперь оно стало оружием, которым он мог активно управлять. Его стиль «Поток и Прерывание», построенный на экономии сил, точности и выборе момента атаки, идеально подходил для такого расхода ресурсов. А совершенная база позволяла чувствовать себя спокойно в столкновении с любым противником равного уровня, даже если тот был на более высоком этапе.

Была еще одна вещь, не актуальная для Марка, но чрезвычайно важная для всех остальных террантов — управление внутренним резервом позволяло активировать и использовать артефакты! Именно с третьего ранга, они могли их применять. Этот факт условно уравнивал возможности одаренных на третьем ранге: эфирники обретали свой пассивный щит, оберегающий от внезапной первой атаки, а терранты могли дополнить свою и без того грозную физическую природу разрушительной мощью атакующих или защитных плетений, заключённых в артефактах.

Закончив с анализом терранского пути, Марк сосредоточился на своей эфирной природе:

Эфирный путь: Ранг 3 «Поток». Этап 1.

• Объем энергии: 1400%

•Контроль: 35%

Новые возможности: пассивный эфирный щит

Здесь его больше всего порадовал именно показатель контроля. Теперь он сможет не только изготавливать более сложные и эффективные артефакты, но и будет в состоянии применять различные мощные боевые плетения, коих в сокровищнице знаний Кайрона хранилось бесчисленное множество. Ну и конечно же — пассивный эфирный щит. Постоянная, не требующая концентрации защита, которая будет оберегать его всегда, даже во сне.

«Позже. Когда буду один, вдали от чужих глаз, я смогу практиковаться. Смогу освоить обе стороны своей силы».

От дальнейших размышлений его отвлек тихий, неуверенный голос, прозвучавший совсем рядом:

— Мститель? Ты…ты идешь на церемонию прощания?

— Что? Какая церемония? — только сейчас Марк осознал, что за своими экспериментами совсем не заметил, как пролетело время. Барак был пуст, и только один человек переминался перед ним с ноги на ногу.

— Погибшие вчера… — работник сглотнул, опустив глаза. — Всех приглашают к карьеру, проститься. Вера, секретарша… она велела всем прийти. Может, ты… захочешь что-то сказать о…

Он не договорил, окончательно смутившись, а только кивнул и, развернувшись, торопливо пошел к выходу.

Марк остался сидеть на койке, глядя ему вслед. Он совсем не думал об этом моменте. Когда на караван напали в Туманном лесу, не было никаких церемоний — тела просто раздели и бросили. Сейчас у него появилась возможность увидеть и понять, как жестокий мир аномальной зоны хоронит своих мертвецов. Встряхнувшись, он встал и направился к месту прощания.

Чем ближе он подходил, тем больше людей видел. Казалось, что сейчас здесь собрался весь рудник — работники, охранники — люди стояли плотной толпой вперемешку, не делясь по статусам. Их лица были задумчивы, глаза опущены. Никто не разговаривал.

Марк только успел задуматься о том, как же ему протиснуться вперед, как произошло нечто, чего он не ожидал. Его узнавали и пропускали… Люди расступались. Молча. Просто отходили в сторону, очищая путь, и провожая его взглядами, в которых читалась странная смесь сочувствия, уважения и страха. Пройдя через этот живой, безмолвный коридор, он вышел к краю карьера. Открывшаяся перед ним картина, заставила внутренне сжаться, хотя лицо он сохранил бесстрастным.

На утоптанной площадке, перед самым обрывом, в ряд лежали тела. Тринадцать длинных, бесформенных свёртков в грубом, отбеленном холсте. Тринадцать. Леха был лишь одним из них. Смерть здесь была не трагедией, а статистикой. Люди стояли полукругом, на почтительном расстоянии. Сотни глаз смотрели на эти свёртки и думали. Думали о том, что могли оказаться на их месте. Думали о выборе, который они совершили.

И тогда вперёд вышла она. Вера. Сейчас она снова была похожа на ту самую секретаршу — безупречно одетая в строгую тёмную блузу и юбку, волосы убраны в тугой пучок. Но было в ней и нечто новое, то, что она раньше тщательно скрывала — сила. Не демонстративная, не агрессивная. Это было плотное, незримое поле уверенности и власти, словно от неё расходились круги по воде, заставляя воздух вокруг вибрировать на грани восприятия.

Она медленно окинула взглядом собравшихся. Казалось, что женщина смотрит в глаза каждому, заглядывая прямо в душу. Она заговорила, и её голос, тихий и ровный, донёсся до самого дальнего края без малейшего усилия.

— Братья по Гильдии, — начала она, и в её обращении не было ни пафоса, ни фальши. Была лишь холодная, стальная правда. — Вчера мы подверглись нападению. Подлому, расчётливому нападению на тех, кто выполнял свой долг. Оно унесло жизни тринадцати наших товарищей. Тринадцати человек, которые приехали сюда за силой, за деньгами, за будущим.

Сделав небольшую паузу, она дала время осознать прозвучавшие слова.

— Потери могли быть неизмеримо больше, — продолжила Вера, и её голос приобрёл едва уловимые жёсткие нотки, — если бы не самоотверженность и бдительность некоторых из присутствующих здесь. Они первыми подняли тревогу. Приняли бой, чтобы дать другим время укрыться. Их мужество спасло десятки жизней.

Марк стоял неподвижно, глядя куда-то поверх её головы, в серое небо. Слова били прямо в цель, в ту самую свежую рану. «Спасли десятки жизней». Да. А свою — не спасли. В его душе что-то болезненно дрогнуло, но он тут же заковал это чувство в броню холодной логики. Эмоции сейчас были непозволительной роскошью. Факт: Леха погиб как герой. Факт: это ничего не меняло. Он был мёртв.

— Вы все прекрасно знали, куда ехали, — голос Веры снова стал бесстрастным, как отчёт. — Все понимали, с какими опасностями можете столкнуться. Аномальная зона не прощает слабости или беспечности. Гильдия обеспечивает шанс, а не гарантию. Вчерашний день — суровая тому иллюстрация.

Обведя взглядом ряд белых свёртков, секретарь продолжила:

— Гильдия начнёт своё расследование. Личности нападавших будут установлены. За каждую жизнь будет потребована цена. Это я вам гарантирую.

Обещание прозвучало не как утешение, а как констатация будущей работы, ещё одного пункта в списке дел. Марк мысленно отметил: она сказала «будет потребована цена», а не «они будут наказаны». Для него разница была принципиальной.

— А теперь, — Вера сделала шаг в сторону, обращаясь напрямую к лежащим телам. Её голос смягчился на полтона, но в нём по-прежнему не было ни капли сентиментальности. — Прощайте, братья. Ваш путь завершён. Ваша доля тягот — окончена.

Она не стала говорить о светлой памяти или вечном покое. Просто подняла руку. Плавно, без суеты.

И тут включился аналитический ум Марка, отточенный годами программирования и знанием тысяч артефактных схем. Он наблюдал не просто за магией, а за высшим пилотажем.

Вера не делала резких жестов. Её пальцы лишь слегка пошевелились, выписывая в воздухе невидимые, невероятно сложные символы. Это была филигранная работа по тончайшему управлению пирокинетической энергией на грани четвертого ранга, с контролем, близким к максимальному для этого уровня.

Над рядом тел воздух заколебался, словно в сильнейшую жару. Потом он начал с ветиться — не ослепительным пламенем, а ровным, золотисто-багровым сиянием, исходящим из самой пустоты. Тепла не было. Никакого. Люди, стоявшие в первых рядах, даже не моргнули. Но они видели, как белый холст над телами начал… растворяться. Не гореть, не тлеть — именно растворяться, превращаясь в тончайший пепел, который тут же уносился невидимым потоком энергии. Под ним на мгновение мелькали силуэты, черты лиц — и они тоже начинали рассыпаться, как песчаные замки под невидимым дуновением. Плоть, кости, одежда — всё обращалось в однородный, мелкий, стерильный пепел без дыма, без запаха гари, без каких-либо ужасающих деталей.

Весь процесс занял не больше десяти секунд. Тринадцать тел исчезли. На земле остались лишь тринадцать чуть более тёмных, слегка спекшихся пятен правильной прямоугольной формы. Чисто, быстро, эффективно. И от этого — бесконечно жутко.

Вера опустила руку. Сияние угасло. В воздухе не осталось ничего, даже лёгкой дымки.

— Время до обеда объявляю временем траура, — сказала она тем же ровным, деловым тоном. — После — все приступают к работе в обычном режиме. План по добыче не отменяется. Нормы выработки — прежние.

Повернувшись и, не оглядываясь, она пошла прочь, в сторону администрации, каблуки гулко стучали по утрамбованной земле. Её дело здесь было закончено.

В толпе на секунду воцарилась полная, гробовая тишина. Потом кто-то тяжело вздохнул. Кто-то украдкой потер глаза. Люди начали медленно, молча расходиться. Уже через минуту на краю карьера почти никого не осталось.