Максим Казанцев – Мститель (страница 33)
Картина на площади перед администрацией была еще хуже. Люди толпились перед зданием, кто-то кричал, чтобы несли чистые повязки и воду для раненых. Кто-то пробирался вперед, чтобы рассмотреть все подробности с первого ряда. Марк остановил пробегавшего мимо работника с пустым ведром.
— Что случилось? — голос парня прозвучал хрипло, чуждо. — Что там произошло?
Мужчина попытался вырваться, но пальцы Марка впились в его плечо стальными тисками.
— Отпусти! — прошипел террант. — Мне некогда! Раненым помочь нужно!
— Отвечай! — Марк встряхнул его. — Дальний участок. Что там?
Работник, наконец, сфокусировал взгляд на его лице. В глазах мелькнуло узнавание.
— Мститель… Нападение было, — выдохнул он. — Бандиты. Налетели в самом конце смены. Их было… много. Сильные. Больше ничего не знаю.
— Леха? — перебил его Марк, не в силах слушать подробности. — Рыжий эфирник? Видел его?
— Не знаю, не видел, — раздраженно произнес мужчина. — Спроси у других. Или поищи среди раненых, их в администрацию сносят. Мне действительно некогда!
Марк стал продираться сквозь толпу, не обращая внимания на возмущенные окрики. У входа в здание администрации он увидел
Секретарша Вера стояла на крыльце, отдавая распоряжения подбегавшим людям. Но сейчас она совершенно не походила на ту спокойную, безупречно одетую женщину, что всегда встречала его за своим столом. Ее волосы были растрепаны, лицо покрыто копотью и пылью. На левой руке виднелась импровизированная повязка, сквозь которую проступала кровь. Но главное — в ее глазах горел такой холодный, беспощадный огонь, что Марк невольно замедлил шаг.
Это была не работница. Это была
— Раненых в третий кабинет, там уже развернут медпункт! Трупы сложить у стены, накрыть брезентом! Кто-то видел, Грязнов вернулся?
Марк заметил знакомое лицо в толпе — Петр, один из «бунтовщиков» с другого барака. Вчера они вместе работали на том участке. Он выглядел немного пришибленным — лицо мертвенно-бледное, но внешне абсолютно целый. В груди парня разгорелась надежда.
— Петр! — окликнул его Марк. — Где рыжий?
Мужчина обернулся. На его лице возникло удивление. Он быстро подбежал к Марку.
— Мститель! — обрадованно произнес он. — Ты… ты жив! Слава Богу!
— Леха, — Марк схватил его за руку. — Где он? Что случилось на участке?
Петр сглотнул, отводя взгляд.
— Нападение. Они… они напали под конец смены. Восемь человек, все сильные. Очень сильные. Мы бы все полегли, но… — он замялся.
— Но что?
— Рыжий. Леха. Он… он заметил их первым. Весь день он через ветер сканировал местность. Поднял тревогу. Закричал во все горло, предупреждая всех. Большинство успели разбежаться, спрятаться. Но… — голос Петра дрогнул, — часть осталась. Пыталась драться. А нападавшие… они были профессионалами. Эфирник с молниями. Он… господи, что он творил…
— И что дальше? — Марк чувствовал, как холодеет кожа.
— Вмешалась она, — Петр кивнул на Веру. — Секретарша. Оказалось, она огненная воительница. Пришла как гроза божья. Отбила нападение, ранила главаря, кого-то даже убила. Они отступили, но… — он закрыл лицо руками. — Но уже было поздно для многих.
Марк стоял неподвижно. Слова доходили до сознания медленно, будто сквозь толщу воды.
— Где Леха? — выдавил он наконец.
Петр молчал, глядя в землю.
— Петр. Где. Леха?
— Не знаю, — прошептал мужчина. — Я… я не видел его после боя. Прости.
Но ответа уже не требовалось. Именно в этот момент к зданию администрации начали подносить носилки с очередной партией раненых. Импровизированные, сделанные из досок и растянутой ткани. Марк всмотрелся… и мир остановился.
На брезенте, бледный, как воск, лежал Леха. Его рыжие волосы были спутаны и почернели от гари, лицо покрыто сажей и ссадинами. Но не это было самым страшным. В центре его груди, чуть правее сердца, зияла ужасная рана — рваная, обугленная по краям, с вывернутой наружу, почерневшей плотью. От нее шел сладковато-горький запах паленого мяса.
Каким-то чудом он все еще был жив. Его грудь едва заметно вздымалась, дыхание было прерывистым — короткие всхлипы, каждый из которых, казалось, мог стать последним.
Марк не помнил, как преодолел расстояние до носилок. Не помнил, как упал на колени рядом. Он просто вдруг оказался там, глядя в бледное, умирающее лицо человека, которого…
— Леха! Держись, слышишь? Держись!
Никакого ответа. Только это страшное, булькающее дыхание.
Вскочив, он развернулся к Вере. Женщина стояла на крыльце, наблюдая за происходящим. Их взгляды встретились.
— Помогите ему, — сказал Марк. Не попросил. Потребовал. — У вас должны быть эликсиры. Целебные зелья. Что угодно.
Вера медленно спустилась с крыльца. Впервые за все время знакомства Марк увидел, как она отвела взгляд. В ее обычно непроницаемых глазах читалось… сожаление.
— Мститель…
— Я заплачу, — перебил он, и в его голосе зазвучали нотки отчаяния. — Возьму в долг. Под любой процент. Я все отработаю. Сколько нужно — год, два, пять. Но помогите ему!
— У меня нет такого средства, — тихо сказала Вера. — Ему не помочь.
Эти слова, сказанные тихо и уверенно, прозвучали как приговор. Окончательный и бесповоротный. От этой холодной, железной констатации факта внутри Марка что-то надломилось.
— Врешь!
— Не вру, — она подняла взгляд, и в ее глазах плескалась искренняя боль. — У меня есть эликсиры, да. Но не для такого. Молния эфирника четвертого ранга прожгла его насквозь. Она чудом не разорвала сердце, обуглила легкие, повредила половину внутренних органов. Никакой эликсир этого не излечит. То, что он еще жив… я не могу объяснить, как и почему он еще держится. Если бы я могла помочь, я бы помогла. Он заслужил. Поднял тревогу, спас десятки жизней. И сражался до конца. Как герой.
— Какой, к черту, герой, — прорычал Марк. — Ему двадцать три года. Он приехал сюда мечтать. Стать сильным. Вернуться домой к родителям… Он не договорил, развернувшись обратно к носилкам.
— Все. Отойдите. Оставьте нас, — сказал он громко, обращаясь к столпившимся вокруг людям. Его голос был чужим, низким, не допускающим возражений.
Толпа заколебалась. Петр первым отступил, увлекая за собой остальных. Через минуту Марк остался один на один с умирающим другом.
Он снова опустился рядом с носилками, дотронулся до холодной, липкой руки друга. Осторожно. Бережно.
— Леха. Это я. Мститель. Слышишь?
Ресницы дрогнули. Веки с трудом приподнялись. Глаза, всегда такие живые, полные любопытства и азарта, теперь были тусклыми, уставшими. Но в них вспыхнула искра. Узнавание. Леха слабо улыбнулся уголком рта.
— М-мститель? — выдохнул он, и вместе с дыханием из губ просочилась кровь. — Ты… жив…
— Жив, — Марк стиснул его ладонь. — И ты будешь жить. Слышишь? Ты выдержишь. Поправишься!
Слабая, едва заметная улыбка тронула искаженное болью лицо.
— Вот и… гром, — прошептал Леха. — Помнишь? Гадалка… говорила… огонь с небес… — Его передернуло от нового приступа боли. Хрип и бульканье стали сильнее.
— Не говори, — Марк почувствовал, как горло сдавливает спазм. — Экономь силы.
— Зачем? — карие глаза смотрели прямо на него. Смотрели с детской искренностью. — Я же… умираю. Правда?
Марк хотел соврать. Сказать, что все будет хорошо. Что они найдут способ. Что…
Но губы не слушались. Он просто молча кивнул.
— Знал, — Леха закашлялся. Новая волна крови хлынула из его рта. — Чувствую… холодно… так холодно…
Скинув с себя куртку, Марк укрыл его. Бесполезный жест. Холод шел изнутри, из угасающей жизни.
— Почему? — вдруг спросил Леха, и в его голосе прозвучала такая растерянность, такая детская обида на несправедливость мира, что у Марка перехватило дыхание. — Я же… так мечтал… Хотел стать сильным. Хотел разгадать все тайны аномалии. Вернуться домой… показать родителям… что я смог… Почему так получилось?
В душе Марка бушевал ураган эмоций. Вина — острая, жгучая, разъедающая изнутри. Ярость — на себя, на Грязнова, на этот гребаный мир, где хорошие люди умирают в грязи, а мрази процветают. Отчаяние — беспомощное, удушающее, парализующее. И боль. Просто боль.
— Не знаю, Леха, — хрипло выдавил он. — Не знаю. Но ты… ты молодец. Ты храбрец. Ты спас людей.