Максим Казанцев – Бездарь из столицы (страница 31)

Несколько часов спустя, уже ближе к вечеру, он лежал на полу, совершенно вымотанный, но с широкой, почти безумной улыбкой на лице. Перед ним на столе лежали два готовых к активации артефакта — медальон иллюзии и кольцо подавления звука. Они были далеки от идеала, но они были закончены. Он понимал, что на сегодня его лимит тонкого контроля исчерпан — следующая попытка может буквально разорвать его разум.

Пришлось пойти на очередной компромисс. Для артефакта лечения и, что важнее, для перстня-маскировщика он без угрызений совести воспользовался гравером. Он ясно понимал, что его текущих навыков абсолютно недостаточно для нанесения нужных рунных схем, а времени на обучение уже нет. Машина за считанные минуты нанесла на внутреннюю поверхность кольца и на грань изумруда безупречно точные, микроскопические схемы. Марк смотрел на это, чувствуя горечь поражения и зависть. Но он тут же заглушил их жёстким рационализмом. «Сейчас — выжить. Потом — совершенствоваться», — пообещал он себе, зная, что каждая свободная минута будет отдана тренировкам. И данные тренировки уже приносили плоды. Ощупывая свои энергетические каналы, он с удивлением и гордостью констатировал рост:

Эфирный путь: Ранг 2 («Ручей»). Этап 1.

 Объем энергии: 515 %

 Контроль: 16 %

Это открытие стало для него лучшим лекарством от усталости. Сам процесс творения, эта адская работа воли и концентрации, был мощнейшим катализатором роста. Он понял, что нашёл свой уникальный путь прокачки — и не собирался с него сворачивать.

Настал час истины — активация. Откладывать было бессмысленно. Нервное возбуждение перебивало всякую усталость и сон. Он чувствовал себя легендарным алхимиком, стоящим на пороге великого превращения.

Первыми он решил активировать самые простые артефакты — медальон иллюзии, лечебный артефакт и кольцо подавления звука. Взяв в руки прохладный серебряный медальон, он сосредоточился. Марк не стал выжимать из себя силу — вместо этого он направил в руны ровный, контролируемый поток, словно вливая воду в сложный, но понятный механизм. Энергия побежала по каналам, заполняя каждую черточку, каждый завиток. Он чувствовал, как артефакт «оживает» — холодный металл стал чуть теплее, а вокруг него возникло едва заметное, дрожащее марево, искажавшее свет. Сердце Марка учащённо забилось от восторга. Получилось! Он сделал это — создал свой первый артефакт!

Следом, с тем же сосредоточенным усилием, он активировал лечебную подвеску и кольцо. Тишина в комнате стала вдруг абсолютной, гулкая, давящая — будто кто-то выключил звук во всём мире. Подав короткий импульс, он прервал работу артефактов и сразу почувствовал, как они потянули в себя энергию Вселенной. Марк не смог сдержать своего ликования, ведь это был головокружительный успех! Он вскочил и начал скакать по комнате, издавая радостные вопли. Ему было все равно, услышит ли его кто-то на улице — он стал творцом и не собирался отказывать себе в минутах радости.

Отпраздновав свой успех, парень дал себе передышку, чтобы успокоить ликующий разум и дождаться заполнения внутреннего резерва. Самое страшное было впереди. Марк взял в руки перстень. Холод обсидиана и металла казался теперь зловещим. Он глубоко вздохнул, собирая волю в кулак. Его «Ручей» был полон, контроль на пике. Собравшись с духом, он начал активацию.

Энергия хлынула в сложнейшую схему… Но почти сразу парень ощутил сопротивление. Руны не просто поглощали силу — они требовали её в определённом ритме, с изменяющейся интенсивностью, словно сложнейший пароль. Его «контроля» катастрофически не хватало, но он держался… А еще схема жадно высасывала энергию, но не загоралась, оставаясь мёртвой. Паника, острая и липкая, скользнула по краю сознания. Он чувствовал, как его резервы тают на глазах. Вот прошло несколько минут, и он почувствовал, что его резерв пуст. И тогда, стиснув зубы, он сделал то, на что не решился бы ни один здравомыслящий эфирик — он пошёл ва-банк. Вспомнив опыт с имплантом, он переступил через инстинкт самосохранения. Он отдал артефакту не только остатки магической энергии, но и кусок своей жизненной силы, своей воли к жизни.

Это было невыносимо… Ощущение было сродни тому, как будто из него выдёргивают жилы, одну за другой и делают это с садистской медлительностью. Через его тело прокатилась судорога, в висках застучали молоты, а в глазах поплыли тёмные пятна. Воздух в лёгких стал густым, как смола. Казалось, сама комната сжимается, вытягивая из него душу. Он слышал, как его собственное сердце бьётся с бешеной частотой, предсмертным набатом. Но он не останавливался. Он впивался ногтями в ладони, до крови кусая губу, заставляя себя отдавать последнее, что у него было — жизнь. В этой агонии была лишь одна ясная мысль, один маяк: «Должен… Я должен…»

И в тот миг, когда ему показалось, что следующего вздоха уже не будет, — раздался щелчок. Тихий, почти призрачный, он прозвучал не в ушах, а где-то в самой глубине его существа. Руны на внутренней стороне перстня вспыхнули короткой, ослепительной вспышкой серебряного света и так же мгновенно погасли, растворившись в металле. Артефакт был активирован!

Марк не заметил, когда он упал со стула. Сейчас он стоял на коленях, судорожно хватая ртом воздух. Перед ним на столе лежало его творение. Простой серебряный перстень с чёрным камнем. Ключ к новой жизни. Пропуск в мир, который всегда его так манил и в то же время отвергал.

Он попытался подняться, чтобы прикоснуться к нему, но мир стремительно поплыл, окрашиваясь в чёрный цвет. Сознание ускользало, как вода сквозь пальцы. Последней чёткой мыслью, пронесшейся в темнеющем разуме, была не радость и не триумф, а трезвая, обескураживающая ясность: «Чёрт… Это… это будет гораздо сложнее, чем я думал…», — и тьма, наконец, накрыла его с головой, отбрасывая в бездну беспамятства…

Сознание возвращалось к нему медленно, будто всплывая со дна глубокого, тёмного омута. Марк открыл глаза. Утро било ярким светом в окно. Он лежал на полу, всем телом ощущая прохладу деревянных досок. Физически он чувствовал себя… прекрасно. Даже лучше, чем обычно. Мышцы были наполнены силой, тело — лёгкостью и упругостью. Казалось, он мог бы свернуть горы.

А вот его магическая основа…Он обратился к эфиру внутри себя — и тут же пожалел об этом. Малейшая, инстинктивная попытка коснуться внутреннего «Ручья» обернулась вонзающейся в самое нутро агонией. Это не была головная боль или мышечный спазм. Это было ощущение, будто невидимая рука схватила его душу, его саму сущность, и сжала в окровавленный комок. Резкая, жгучая боль пронзила каждый энергетический канал. Он с трудом сдержал стон, схватившись за грудь. Воздух в лёгких застыл.

«Кровоточит… Душа кровоточит», — пронеслась мысль в пронзённом болью сознании. Он прыгнул выше головы, и теперь приходилось расплачиваться. Цена силы оказалась куда выше, чем он изначально предполагал.

Весь этот день Марк провёл в вынужденном спокойствии. Он занимался только физическими упражнениями, доводя своё закалённое тело до изнеможения, ел и с тоской наблюдал за лежащими на столе артефактами — такими близкими и такими недоступными. Любая мысль о магии отзывалась глухой, предупреждающей болью.

На следующее утро стало немного легче. Боль сменилась тупым, ноющим гулом. Он смог, стиснув зубы, послать крошечный, точечный импульс энергии — достаточно, чтобы заставить дрогнуть пылинку на столе. Но о каком-либо контроле речи не шло. Его магическая система была покорёжена его же усилиями и восстанавливалась мучительно медленно. Скука…Именно это чувство подтолкнуло его к безрассудному решению. Сидеть в четырёх стенах, дожидаясь полного восстановления, было невыносимо. Ему нужен был тест. Выход в свет.

С замиранием сердца он взял со стола перстень. Холод металла успокаивал. Он глубоко вздохнул, надел кольцо на палец и послал короткий, чёткий мысленный приказ: «Активировать маскировку внешности». Ожидаемая краткая вспышка боли новой волной прокатилась по его телу. А дальше… В его сознании вспыхнула странная, объёмная картинка — интерфейс, просящий мысленный образ желаемого облика. Кайрон, очевидно, не был поклонником ненужных страданий и потери времени, поэтому позаботился об удобстве.

Марк сосредоточился. Ему нужен был неприметный, ничем не запоминающийся образ человека. Он представил мужчину лет тридцати, с обычными чертами лица, которые тут же забываешь, едва отвернёшься. Тёмные волосы, карие глаза, коротко стрижен. И тут же его лицо… поплыло. Ощущение было сюрреалистичным и пугающим. Кожа и мышцы под ней двигались, как жидкий пластилин, подчиняясь неведомой силе. Он видел это в зеркале: его собственные, знакомые до боли черты расплывались и складывались заново, образуя совершенно чужое лицо. Зрелище было одновременно отталкивающим и завораживающим. Процесс занял не больше десяти секунд. И был абсолютно безболезненным!

Теперь на него из зеркала смотрел незнакомец. Лицо было грубоватым, с усталыми глазами и твёрдым подбородком. Ничто в нём не напоминало Марка Светлова. Лишь в глубине глаз, если приглядеться, горел тот же стальной огонёк. Перстень на его пальце слабо пульсировал тёплым ритмом — он поддерживал иллюзию в пассивном режиме.