Максим Казанцев – Бездарь из столицы (страница 33)

В другом — нервно переминались с ноги на ногу молодые эфирики ранга «Ручей». Они то и дело щёлкали пальцами, пытаясь вызвать дрожащие всполохи огня или порывы ветра, украдкой поглядывая на своих будущих противников. В их глазах читался страх, прикрытый напускной бравадой. Без должного контроля их магия была скорее фейерверком, чем оружием. Но такие соревнования помогали закалить дух одаренного, поэтому многие готовы были рискнуть своим здоровьем ради бесценного опыта.

Второй ранг исконно считался вотчиной террантов. Ведь на нем у них было неоспоримое преимущество — их нынешняя сила и скорость были всегда с ними, в мышцах и костях. А эфирику еще нужно было время и спокойствие для плетения, которого в скоротечном бою обычно не хватало. Картина выравнивалась на следующем ранге, когда эфирники становились способны поддерживать эфирные щиты в пассивном режиме и кардинально менялась на более высоких рангах одаренных, но и там могли быть нюансы и исключения, одним из которых являлся император Российской империи.

Марк не сразу заметил того, кого тут же мысленно обозначил как «серый». Мужчина стоял особняком, почти сливаясь со стеной. Неброская, удобная одежда, коротко стриженные волосы, быстрые, цепкие глаза, скользящие по залу без интереса, но с холодной оценкой. В его позе, в том, как он переносил вес с ноги на ногу, чувствовался опыт матерого бойца, привыкшего полагаться только на себя. «Из бандитской обоймы», — безошибочно определил Марк. Тёмная лошадка. Опасная.

Но главную угрозу он вычислил мгновенно. Ровно в 10 утра с лёгкой усмешкой в зал вошёл молодой парень. На нём была дорогая, но не кричащая спортивная форма. Перстня аристократа или герба клана на одежде не было, но Марк всеми фибрами души чувствовал, что вошедший парень из их братии. На его пальце красовался дорогой перстень «Ручья». Но всё внимание приковывали к себе два артефакта на запястьях: массивные браслеты из тусклого металла с вставленными в них кристаллами эфириума, от которых так и веяло закаченной в них силой. От них не исходило видимого свечения или знакомых рунических узоров — только современные, грубовато выгравированные линии плетений. Глеб, а это был именно он, ленивым, пресыщенным взглядом окинул собравшихся, и на его лице застыло выражение брезгливого презрения. Он смотрел на них, как на скот, пригнанный на убой. Этот взгляд, этот снобизм, так напоминавший Антона Волкова, вызвал в Марке знакомое леденящее чувство ярости. Вот он, главный противник! Он тут же окрестил его прозвищем «сноб».

Все собравшиеся начали осматривать появившегося соперника. И чем больше они видели, тем тоскливее становился их взгляд. Только «серый» никак не обозначил своей реакции, но Марк безошибочно считал появившееся напряжение в его позе. Все его тихое спокойствие испарилось в один миг. В этот момент на импровизированную трибуну из ящиков поднялся судья — седой ветеран-эфирник со шрамом через глаз и перстнем «Озера» на руке, свидетельствующим о былой силе.

— Внимание, бойцы! — его хриплый голос прорезал людской гул. — Правила просты. Бои проходят по олимпийской системе. Подходите к распределителю и вытягиваете свой номер. Проигравший выбывает и отправляется на скамейку или в больницу. Сдача без боя — отправляетесь домой целыми, но с позором и без денежного вознаграждения. Поединок ведётся до первой крови, серьезной внутренней травмы или потери сознания. Убийство и целенаправленное нанесение тяжкого вреда запрещено. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Использование личных артефактов… разрешено.

Последняя фраза повисла в воздухе, после чего зал взорвался новыми возмущенными возгласами. Для многих это был приговор. Марк видел, как бледнеют некоторые из простых парней. Разрешение на артефакты мгновенно перекраивало расклад сил, отдавая инициативу тем, у кого были деньги. Таким, как Глеб. Сам парень не изменился в лице. Он просто учёл этот факт, как учёл бы новую переменную в уравнении. Его взгляд скользнул с самодовольного Глеба на молчаливого Серого, а затем на его собственные руки. Уравнение усложнилось, но он уже начал искать решение. Марк дождался совей очереди, подошел к барабану и вытянул номер…

Турнир начался с оглушительного рёва толпы, жаждущей зрелищ и крови. Пары быстро сменяли друг друга на круглой бетонной арене, огороженной магическим барьером, спасающим зрителей от случайных разрядов энергии и последствий применяемых плетений. Марк, дожидаясь своего вызова, наблюдал, анализируя каждый жест, каждый шаг будущих противников. Первый же бой показал разительный контраст стилей. Эфирик, пытавшийся создать водяной кнут, был буквально сметён с арены мощным тараном терранта, который даже не использовал никаких ухищрений — просто прошёл сквозь хлипкое несформированное плетение, как танк. «Грубая сила против неоформленной мощи», — мысленно констатировал Марк. Наконец, выкрикнули его псевдоним: «Мститель, на арену!»

Его первые поединки пролетели быстро и… незрелищно для неподготовленного глаза. Толпа, жаждавшая ярких вспышек магии и громовых ударов, встречала его победы недоуменным гулом, а то и откровенным свистом. Марк не бросался в яростные атаки, не наносил сокрушительных атак. Его движения были экономны, точны и выверены до миллиметра.

Противник-эфирик, пытавшийся слепить шарик сжатого ветра? Марк дожидаясь сигнала на начао поединка делает три резких шага в сторону, сбивая прицел, и ребром ладони врубается в кастующее запястье, ломая и кисть, и плетение. Хруст, вскрик — бой окончен. Террант 2 этапа, надеявшийся задавить его силой? Анализ — соперник сильнее и опытнее. Он надеется быстро пройти новичка арены. Марк не стал вступать в силовую борьбу. Он работал как матадор — уворачивался, изматывал, заставляя бить по воздуху, и в нужный момент его локоть врезался в старую травму на плече противника. Минус одна рука. Победа за счёт анализа, а не грубой силы. Лишь самый опытный взгляд мог оценить, какую титаническую работу над телом и реакцией скрывала эта кажущаяся простота.

Между своими боями парень не сводил глаз с арены. Вот вышел Серый. Его схватки были иными — грязными, жестокими, пахнущими улицей. Он не брезговал ударами ниже пояса, броском песка в глаза (к удивлению зрителей, на арене нашлась пыль), захватами за горло. Он побеждал не силой, а циничным расчётом, используя любую слабость. Но Марк видел — Серый явно сдерживается, не показывает всего, что умеет. В его движениях чувствовалась скрытая сила, готовность к чему-то большему.

Но главное шоу устраивал Глеб. Он выходил на арену с высокомерной ухмылкой и подавлял соперников за считанные секунды. С первого же боя стало ясно, что представляют собой его артефакты. Левый браслет создавал универсальный силовой щит, парирующий и магические, и физические атаки. Правый — усиливал его собственную силу и ловкость до уровня терранта 2 ранга, позволяя ему двигаться с неестественной для эфирника скоростью. Он был подобен идеальному гибриду — защита эфирика и мощь терранта в одном лице. Его бои были короткими и демонстративно жестокими.

И вот настал полуфинал. Марку, по воле случая, достался измотанный предыдущими боями соперник. Парень даже не вспотел, закончив схватку за десяток секунд, нанеся точный удар по сонной артерии, отправивший противника на бетон в бессознательном состоянии. Толпа снова засвистела, не оценив лаконичности поединка. Но Марк был абсолютно спокоен. Ему было плевать на мнение толпы, ведь он сберёг силы для главного боя.

Долгожданным, кровавым зрелищем дня стал второй полуфинал: Сноб против Серого. Серый, наученный горьким опытом соперников, не стал лезть в лобовую. Он начал двигаться по кругу, как волк вокруг добычи, выискивая слабину. Мужчина был быстр, неуловим и опасен, больше он не скрывал своих возможностей. Глеб, вначале уверенный в очередной своей быстрой победе, начал раздражаться. Его сформированные заклинания били в пустоту, а щит парировал редкие, но хлесткие удары, которые Серый посылал в защиту противника, надеясь истощить его накопитель. В какой-то неуловимый момент на руке Серого появилось кольцо, из которого посыпался сноп искр при ударах в защиту Глеба — слабый, но действенный артефакт с заклинанием направления электрокинеза.

Одна такая искра всё-таки прожгла щит и ударила Глеба в плечо, заставив того взвыть от боли и ярости. И тогда аристократ решил положить конец этому унижению.

— Хватит играться с грязной сволочью! — проревел он.

Он отступил на шаг, и его левая рука потянулась за спину, к скрытому под курткой предмету. В его ладонь лег короткий металлический жезл, на конце которого пульсировал кристалл насыщенного эфириума, испускающий зловещее багровое сияние.

— Вот, я приберёг его для таких крыс, как ты! — крикнул Глеб.

Он взмахнул жезлом, и из кристалла вырвался не сгусток пламени, а тонкий, свистящий Огненный хлыст — сконцентрированная до предела полыхающая энергия, оставляющая в воздухе раскалённый след. Серый попытался отпрыгнуть, но было поздно. Хлыст, управляемый волей Глеба, мгновенно настиг его. Раздался не крик, а короткий, обрывающийся хрип. Запах палёной плоти ударил в нос даже сквозь барьер. На груди Серого остался ужасный, дымящийся рубец. Он рухнул на песок арены без сознания. К мужчине бросились служащие арены, но по их взгляду было видно — без высокооплачиваемого лечения он не жилец.