Максим Казанцев – Бездарь из столицы (страница 34)

Глеб стоял, тяжело дыша, с лицом, искажённым не столько злостью, сколько садистским удовольствием. Он демонстративно повернулся к трибунам, принимая восхищённые и шокированные возгласы.

— Кхм… — прочистил голос распорядитель — все в пределах правил, ранение нанесено не преднамеренно. Если соперники готовы, то мы можем приступать к финальному бою.

Глеб кивнул с презрительной усмешкой на лице, показывая, что ему не нужна пауза для отдыха. Жезл так и остался в его руке, и парень явно не собирался его убирать.

— Соперник готов? — распорядитель повернулся к Марку и его тон был таков, что в нем явно читалось — парень откажись, сохрани свою жизнь.

Марк, наблюдая за этим, не дрогнул. Он ответил коротким кивком головы. Теперь он знал всю правду. Главная угроза — не скорость Глеба и не его щит. Главная угроза — этот третий, скрытый артефакт. Огненная плеть, которую тот приберёг на самый крайний случай. И Марку предстояло найти против неё ответ. Иначе участь Серого станет и его участью.

Гул толпы затих, сменившись напряженным, почти физически ощутимым ожиданием. На арене остались двое: зазнавшийся аристократ с арсеналом смертоносных артефактов и безродный боец, который не опказал ни одного красочного боя и чья победа казалась невозможной. Судья дал сигнал к началу.

Глеб даже не принял стойку. Он стоял расслабленно, помахивая жезлом с пульсирующим наконечником, смотря на Марка с плохо скрываемым презрением.

— Ну что, чернь? — его голос гулко разнесся по залу. — Готов вернуться в грязь, откуда приполз? Уверен, твой друг по несчастью уже заждался тебя в лазарете, а возможно и на том свете.

Марк не ответил. Он медленно двигался по кругу, его взгляд был прикован к жезлу. Он помнил скорость и смертоносность огненной плети. Мысли парня проносились в голове с невероятной скоростью:

«Щит, скорость и плеть. Щит требует энергии, а Серый нанес по нему много ударов. Скорость — тоже постоянно применялась. Плеть — главный и самый прожорливый козырь. Его резерв должен подходить к концу, он будет стараться закончить быстро».

Первый удар был предсказуем. Глеб, раздраженный молчаливым пренебрежением, взмахнул жезлом. Багровая плеть со свистом рассекла воздух, но Марка уже не был на том месте. Он не отпрыгнул назад, а резко рванулся вперед и влево, сокращая дистанцию. Плеть хлестнула по бетону позади него, оставив багровую полосу.

— Стой, крыса! — взревел Глеб и активировал артефакт физического усиления.

Он помчался на Марка, как разъяренный бык, нанося серию мощных ударов кулаками, усиленными артефактом. Марк уворачивался, парировал предплечьями, чувствуя, как кости отзываются глухой болью даже от касательных атак. Один прямой пропущенный удар — и его кости не выдержат. Толпа ревела, предвкушая развязку. Казалось, еще секунда — и грубая сила возьмет верх.

Марк терпеливо ждал своего шанса… Вот он! Момент! Глеб, уверовав в свое превосходство, занёс для решающего удара правую руку, на долю секунды опустив жезл в левой. Марк не стал уворачиваться. Вместо этого он сделал резкий короткий шаг навстречу атаке, подставив под нее скрещенные предплечья. Глухой удар отозвался огненной болью во всем теле, но это был рассчитанный риск. Оказавшись вплотную к Глебу, Марк прошел сквозь его щит. Левой рукой он схватил его браслет-усилитель, а правой, сложенной в «когти», нанес молниеносный удар не по корпусу, а по шее, в место, где сходятся ключица и грудина — в яремную ямку.

Это был не силовой удар, а точечный. Удар, который не ломает кости, но на доли секунды сбивает дыхание, прерывает поток энергии. Глеб захрипел, его глаза округлились от шока и боли. Артефакт усиления на мгновение отключился. Этого мгновения Марку хватило бы для окончания боя…Но он не стал добивать соперника! Парень резко отскочил назад, как будто и не было этой яростной схватки в ближнем бою. Он был упоен схваткой и наслаждался каждым моментом унижения аристократа. Он представлял на его месте своего истинного врага — Антона Волкова, и с каждым мгновением схватки внутренняя пружина глубоко в его душе медленно разжималась…

— Ты… ты до меня дотронулся! — просипел Глеб, багровея от ярости и унижения. Его уверенность дала трещину. Превосходство сменилось слепой, неконтролируемой злобой.

Марк лишь презрительно усмехнулся на его слова, чем окончательно вывел соперника из себя.

— ХВАТИТ ЭТИХ ИГР! — завопил Глеб.

Он в ярости взмахнул жезлом, и на этот раз огненная плеть не была одинокой. Он начал хлестать ею без разбора, подавая энергию в артефакт и создавая вокруг себя настоящий смертоносный вихрь из багровых полос. Бетон на арене плавился, воздух звенел от жара. Он тратил колоссальную энергию, пытаясь просто смести этого наглого простолюдина с лица земли. И это была его роковая ошибка.

Марк отступал, уворачивался, падал и снова вскакивал. Его одежда тлела в нескольких местах от близких проходов плети. Он был на грани. Но он видел — жезл Глеба светится все тише, а движения становятся все более резкими, размашистыми. Аристократ терял концентрацию и силу. В голове парня билась одна мысль — «Еще немного. Еще чуть-чуть».

И вот Глеб, разъяренный до предела, увидел, что Марк будто бы споткнулся, замерев на мгновение. Это была приманка, и аристократ клюнул.

— КОНЕЦ! — он изо всех сил взмахнул жезлом, посылая плеть в полную силу прямо в грудь и лицо парня. Но Марк не споткнулся. Он резко, почти падая, ушел всем телом вниз и в сторону, в стремительный кувырок. Раскаленная плеть пронеслась в сантиметрах над его головой.

И в этот момент Глеб оказался максимально открыт. Инерция мощного взмаха развернула его. Щит, и без того истощенный, сфокусировался в передней сфере, оставив спину полностью незащищенной. Марк, выходя из кувырка, не стал вставать во весь рост. Он оттолкнулся от земли одной рукой и нанес свой коронный удар — не кулаком, а вытянутыми пальцами, сложенными вместе, в точку на позвоночнике Глеба, где проходил крупный нервный узел. Удар, который он отрабатывал тысячу раз в своих тренировках. Это не было красиво. Это было смертельно эффективно.

Глеб взвыл нечеловеческим голосом. Его тело пронзила судорога. Пальцы разжались, и жезл с грохотом покатился по арене, его свет мгновенно погас. Аристократ, давясь хрипом, рухнул на колени, а затем на бок, скрючившись от дикой, парализующей боли. Он верещал на одной ноте, пока его горло совсем не осипло. Больше минуты продолжалась его агония, а после его поглотило забытие. Даже сотрудники арены были парализованы данной картиной и бросились к нему, только после потери сознания. Тишина в зале стояла абсолютной, по внешним признакам зрители осознавали какую невыносимую боль перенес соперник. Слышно было лишь тяжелое, прерывистое дыхание Марка, стоящего над поверженным противником.

ПОБЕДА!

Но вот спустя минуту зал взорвался оглушительным рёвом. Свист и недовольство в первых поединках парня сменились восторженными криками. Толпа обожает триумф аутсайдера, особенно когда тот сокрушает зазнавшегося фаворита. Имя «Мститель» выкрикивали десятки голосов. Марк стоял над поверженным Глебом, чувствуя, как адреналин медленно отступает, уступая место ледяной ясности. Он кивнул судье и, не глядя на трибуны, направился к выходу с арены. Его ждала награда.

В небольшой комнате для победителей ему вручили плотный конверт. Пятьдесят тысяч кредитов. Вес денег в руке был осязаемым, реальным. Это был не абстрактный выигрыш, а помощь в спасении Лизы. И тут же, как мухи на мёд, к нему подлетели двое мужчин в дорогих, но неброских костюмах. Слабые одаренные — профессиональные вербовщики. У одного на пальце поблёскивал скромный, но узнаваемый перстень с фамильным гербом одного из второстепенных торговых кланов.

— Отличный бой, — начал вербовщик с перстнем. — Сила, хладнокровие, необычный стиль боя. Нашему дому нужны такие кадры. Готовы предложить контракт, достойное жалованье, защиту от возможных неприятностей. Что скажешь?

Второй, более молодой, не дожидаясь ответа парня добавил:

— У нас условия гибче. Больше свободы действий и времени для развития.

Марк вежливо, но твёрдо покачал головой из стороны в сторону. Он старался говорить глубже, скрывая свой настоящий голос, взвешивая каждое слово.

— Благодарю за предложение, уважаемые. Мне нужно подумать. Я ещё вернусь на эту арену. Тогда и дам ответ.

Он не стал грубить, называть имя, не оставил контактов. Просто убрал деньги в карман и, кивнув, вышел из комнаты. Вербовщики переглянулись — такой исход их, похоже, не удивил. Сильные бойцы редко соглашаются сходу. Но Марк уже понимал — он больше не появится на этой арене. Ни под этим именем, ни под любым другим. Его стиль — эта странная смесь хладнокровия и точности, то, что кардинально отличает его от других одаренных. Сменить личину легко, но скрыть уникальную манеру боя практически невозможно. Он слишком сильно засветился.

Нужно было уходить. И быстро. Вместо главного выхода, ведущего на оживлённую улицу, он свернул в тёмный, пахнущий сыростью и мусором коридор, который, согласно плану, вёл к чёрному ходу. Распахнув металлическую дверь, он оказался в глухом переулке. И замер. В полумраке, под слабым светом единственного фонаря, двое крепких парней в капюшонах укладывали в чёрный мешок бесформенную ношу. Марк успел заметить дорогой, но теперь порванный камзол с неизвестным гербом на лацкане — это был один из слуг Глеба, который негласно прикрывал своего хозяина.