Максим Казанцев – Бездарь из столицы (страница 29)

Сердце Марка бешено заколотилось. Вот оно решение его проблемы. Причем решение комплексное — он не только сможет скрыть один из своих даров, но и изменит свою внешность. Хоть парень и не имел близких друзей, но у него были просто знакомые, бывшие заказчики. Да, столица была огромной и в последние полгода он перестал с кем-либо общаться, но от случайной встречи никто не был застрахован.

Задумавшись еще на минуту, он принял окончательное решение! Оно было гениально и безумно. Он изготовит артефакт в виде перстня «Закалённого», создаст артефакт-маскировщик, который скроет его эфирный дар, оставив только терранский. Он будет притворяться тем, кем он и вправду был. Это было рискованно, но это был путь, который открывал перед ним множество дорог для развития и заработка. Ему отчаянно надоело скрывать свою силу и постоянно контролировать себя.

Единственное, что смущало парна в данном плане — артефакт был на два порядка сложнее того, что он мог позволить себе активировать на своем уровне. Но он решил понадеяться на свой повышенный контроль. Он должен был справиться, иного выбора нет. Его желание изменить свое положение вытеснило всё: и эйфорию, и страх, и сомнения.

Порядок действий выстроился в его голове четко, как строки отлаженного кода:

Шаг первый: раздобыть деньги.

Шаг второй: закупить материалы для экспериментов и изготовления артефактов.

Шаг третий: создать артефакты для проникновения в больницу и артефакт-маскировщик в виде перстня.

Шаг четвертый: выжить после активации.

Дело осталось за малым — ДЕНЬГИ! С этой проблемой никакой контроль над магией помочь не мог, а все свои запасы он уже исчерпал. Парень постоял в раздумьях несколько секунд и направился к полке в своей комнате. Он снял старую жестяную коробку, где хранилось то немногое, что осталось от прошлой жизни.

Сердце сжалось, когда он открыл крышку. Его взгляд сразу упал на отцовский нож в потертых кожаных ножнах. Простой, без изысков, боевой нож, который отец носил всю жизнь. Рукоять была стёрта от времени. Марк взял его в руки, и память нахлынула теплой волной: ему семь и отец учит его точить нож… Вечером они сидят на кухне, и он показывает, как его правильно держать и водить по оселку… Парень страшно горд тем, что у него все получается, как надо. Марк сжал рукоять, чувствуя теплоту дерева и холод металла. Нет. Это нельзя. Это не просто вещь. Это — последняя частица отца.

Его пальцы с дрожью опустили нож обратно и наткнулись на маленький бархатный мешочек. Он высыпал содержимое на ладонь. Пара простых золотых серёг с крошечными фианитами. Мамины серёжки. Она надевала их по праздникам, сияя своей тихой, светлой улыбкой. Он с нежностью провел пальцами по ним. Продать это было кощунством. Предательством.

Его рука потянулась глубже, к тому, что лежало на самом дне. Его сокровищу — карточкам Великих. Он собирал их с детства, выменивая на завтраки, копя месяцами на редкие экземпляры. Здесь были все его кумиры: легендарные терранты, сокрушавшие стены голыми руками, и могущественные эфирики, вызывавшие бури. Он знал их биографии наизусть. Марк представлял себя на их месте и мечтал о том, что точно также будет защищать и оберегать Империю.

На самой вершине коллекции лежала жемчужина — карта «Ледяной крушитель» легендарная карта повелителя льда. Она была из ультраредкой коллекции и парню просто чудом повезло ее раздобыть. Ему много раз предлагали за неё суммы, о которых он мог только мечтать. Но он всегда отказывался. Это была не просто картонка, это была частица его мечты. Он вынул ее из коробки и зажмурился, его рука дрожала.

Но тут его внутренний взор упёрся в образ Лизы. Её бледное, неподвижное лицо на больничной подушке. Её будущее, которое измерялось теперь не годами, а кредитами на его счету. Тихий шепот разума стал настойчивее:

«Нож — это оружие. Его можно использовать. Его можно превратить в артефакт. Он принесёт тебе больше пользы, чем горсть кредитов. Серьги… Серьги — это не просто память, это частица души матери, да и оценят их в копейки. А карточки это просто память, но памятью не прокормить и не спасти».

Час спустя он стоял в душном, заставленном витринами помещении клуба коллекционеров «Реликвия». За прилавком сидел тот самый перекупщик, который много лет охотился за его коллекцией.

— Ну, ну, кого я вижу! — тот приподнял бровь, увидев парня. — сам Марк Светлов! Пришел что-то прикупить? Или неужели… Решил-таки продать свою драгоценность? Кончились деньги на жизнь, да?

Марк молча положил на прилавок свою коллекцию. Перекупщик взял карту «крушителя» с преувеличенной небрежностью, повертел в руках, он старался не показать своей заинтересованности, хотя прекрасно знал ей цену.

— Хм. Состояние уже не то, потертости… Рынок сейчас требует другого, — он бегло взглянул на Марка. — Слышал я про твою историю. Не повезло тебе. Ладно, в убыток себе — двадцать пять тысяч.

Марка будто окатили ледяной водой.

— Двадцать пять? Ты же сам предлагал пятьдесят всего два года назад!

— Времена меняются, — пожал плечами тот. — Сейчас все на электронных голограммах помешаны. Никому твой картон не нужен. Двадцать пять — уже риск, что я сработаю в убыток.

Возмущение подкатило к горлу. Марк видел, что тот лукавит. Он резко потянулся за картой.

— Верни. Я не буду это продавать.

Ладонь перекупщика накрыла карту.

— Не горячись, парень. Ладно, так и быть, тридцать пять. Последняя цена. Из уважения к твоему… горю. Больше ни кредита не добавлю.

Марк замер. Тридцать пять. Это было в разы меньше стоимости его мечты, но данной суммы хватит на техническое серебро высшей пробы, на несколько искусственных изумрудов для тренировки и на еду. Он сглотнул ком в горле, чувствуя, как предаёт самого себя, своё детство, свои мечты.

— …Давайте, — прошептал он, опуская голову.

Минуту спустя он выходил из клуба. В его руках было тридцать пять тысяч кредитов — жалкая, как ему казалось, сумма за его самое дорогое воспоминание детства. Он шёл, сжимая кулаки, и давал себе клятву! Никто и никогда больше не унизит его так, как эта тварь-перекупщик. Как же он хотел раздавить его там, в магазине, показать ему его место. Ярость клокотала в нем, ища выхода. И выход для нее нашелся как по заказу…стоило ему только необдуманно срезать путь, свернув в грязный переулок.

На него смотрели двое. Типичные отбросы района: один тощий, с рыскающим взглядом, другой — коренастый, с тупой ухмылкой на лице. Оба без перстней. Бездари, как и он, но выбравшие другой путь.

— Эй, парниша, — сипло сказал коренастый, перегораживая дорогу. — Вижу, ты сегодня хорошо заработал. Поделишься с нуждающимися?

Марк только сейчас понял, что, задумавшись он так и продолжает сжимать деньги в руке. Вот оно решение — уроды готовые отобрать все у любого, кто слабее их. Они не знают, что жертва здесь не он, их никто не будет искать. Вот она возможность показать свою силу, свое превосходство над бездарями. Не сдерживать и не ограничивать себя, просто уничтожить их как плесень. Он тряхнул головой, прогоняя кровожадные мысли. Парень не думал, что полученная сила будет его так пьянить.

— Просто дайте пройти, — тихо, но твёрдо сказал он, пытаясь обойти их.

Тощий резко шагнул вперёд, пытаясь схватить его за куртку.

— Куда это ты собра…

Больше Марк не думал, он давал им шанс. Его тело среагировало само. Рука молнией взметнулась вверх, отбивая захват. Движение было сильным и точным — он бил по запястью, по слабому месту. Раздался хруст, и тощий с визгом отскочил, хватаясь за руку.

— Ах ты… — зарычал коренастый и рванулся вперёд на парня, нанося удар ему в лицо.

И тут Марк впервые осознанно применил не силу, а контроль. Он не стал уворачиваться, а сосредоточился на воздухе перед собой. Воля. Создать барьер. Невидимую, упругую стенку. Удар не достиг цели, он остановился — в сантиметре от его лица. Он пришелся не в пустоту, а в сжатую, невидимую преграду.

Раздался глухой хлопок, будто ударили по натянутой коже. Коренастый отшатнулся с диким удивлением на лице, тряся отбитой рукой.

— Чё за чертовщина?! — выдохнул он в ужасе.

Марк не стал ждать и упускать благоприятную ситуацию. Он использовал их замешательство. Резкий, точный удар ногой в колено коренастому — и тот с рёвом боли рухнул на землю. Добивающий в голову и крик прекратился. Тощий же получил ребром ладони по шее и со всхлипом завалился на грязный асфальт переулка.

Парень не жалел их, он давал им шанс. Он стоял, тяжело дыша, глядя на них. Марк не чувствовал триумфа, только леденящий холод, сменивший ярость в душе. Он только что использовал магию и силу. На людях, не одаренных. Он одержал над ними победу, но вместо радости испытал страх. Страх к своим новым чувствам по отношению к ним — презрение и желание их уничтожить. Парень быстро обыскал карманы бесчувственных грабителей, забрал их жалкие ножи, швырнул в канализационный сток и, не оглядываясь, почти побежал к из переулка.

Эта стычка стала последним аргументом. Если бы на его пальце был перстень одаренного, данного столкновения не произошло бы, даже если бы обе его руки были полны пачек кредитов. А что касается новых чувств упоения своей силой…Он подумает об этом позже.

Через два часа Марк вернулся домой. Ему пришлось посетить несколько точек, но в итоге материалы были куплены. На столе перед ним лежали слитки технического серебра высшей пробы, крохотный кусочек золота, несколько искусственных, но безупречно чистых изумрудов и рубинов, обсидиан. И даже один крохотный натуральный изумруд.