Максим Хилов – Манипуляция (страница 4)

      Делаю глоток чая.

– Я просто не голоден, – вяло говорю я.

      Промеж её длинных, пушистых ресниц сочится искреннее недоверие. Сдерживаю улыбку. Ей отлично известно, что мне на моей работе бывает некогда перекусить даже на ходу. И сегодня выдался, как раз такой денёк.

– Все на столько плохо?

– Нет. Не думаю – отвечаю я не глядя ей в глаза и начинаю с преувеличенным интересом копаться в не аппетитном треугольнике. Чувствую вибрацию в правом кармане брюк. Бесшумный режим. Она тоже слышит её. Я не достаю сотовый.

      Возникает нелепая пауза.

– Не ответишь? – говорит Вика, как можно равнодушнее.

      Многие действительно хорошие актрисы лажают именно в таких примитивных моментах.

– Не-а – отвечаю ей в тон.

      Вика переминается с ноги на ногу. Я в курсе, что она подозревает меня с давних пор в неверности супружеской жизни. Такой вывод она сделала опираясь на весьма основательные факты. Все её подруги же хотя бы раз ловили своих благоверных на этом деле. А я был явно в рядах аутсайдеров. Меня забавлял этот статус.

– Я говорю про репортаж… У тебя выдался насыщенный день?

– А, ты об этом … Да, день, как день. Ты же знаешь мне не привыкать. Хотя и неприятно конечно. Не каждый день такое видишь. Кому-то еще хуже.

    Вика опускает глаза в пол. Что это, чувство вины? Она как-то давно, в самом начале нашей ней истории поведала мне, что в юности мечтала о крепкой и дружной семье. Своей семье. И видимо наша сравнительно новая ячейка общества не вписывалась под её идеалы. Чем я мог ей помочь? Не всем же желаниям исполняться.

      Её глаза находят мои. Вика уже смотрит с вызовом.

– А я сегодня была на бизнес-форуме, на собрании "зелёных", заскочила в галерею арт-хауса, помогла Ленке найти квартиру, они опять поцапались со своим.

– М-м, – я тщательно прожевываю кусок пиццы.

– Я могу лишь тебе удивляться. Я наверно никогда не привыкну к твоему ритму жизни. Ты же упомянула не про все твои дела?

      Её губы тронула легкая улыбка. Здесь я нисколько не покривил душой. Моя супруга действительно обладала, каким-то неиссякаемым источником энергии. Мне часто бывает с постели то подняться вломы, а у неё с самой зори; встречи, встречи, переговоры и бесконечные стримы. И всё же я ей не завидую. Думаю, что нет. Хочу так думать.

      Я обвожу нашу с ней кухню взглядом. Всё новое, блестит. Она давно хотела этот гарнитур. Вика не относится к тем, кто не получает желаемого. Меня почему-то воротит от нашего приторного уюта "силиконовой долины". Может быть потому что он попал в закулисье её мира через стеклянные, чёрные точки её мобильника?

– Извини за этот ужин. Я не должна так много времени тратить на это… – вдруг просто без ужимок говорит она.

      Под "это" она имеет в виду свои сетевые проекты. Они у неё не обычные хобби, но и начинают приносить реальные доходы. И я уверен они в скором времени превзойдут мои собственные. Возможно в это-то и дело? В таком случае я получается меркантильная свинья и тайный сексист. Меня смешит эта забавная мысль.

– Поверь я не хотел вызывать у тебя это чувство. Больше того, теперь я сам испытываю, какую-то неловкость.

      И это правда.

– Я знаю, что не хотел – тихо произносит она. И я вижу, как у неё под халатом колыхнулись высокие груди. Она успела уже снять свою рабочую экипировку и оделась в шелковую предназначавшуюся, для меня. Я разгадал её не хитрый замысел. Я буду уложен на лопатки.

      Давно не видел я в ней подобного смирения и покорности и я почти готов ей поверить. Но всё не впервой, всё повторяется.

      Привычка.

– Сейчас меня снова терроризировала консьержка. Она так и лезет ко мне со своими тупыми расспросами. Вываливает на меня свои дурацкие истории.

– Бедненький – Вику это смешит. Ей не понятно, как я могу париться из-за такой ерунды.

– Послать её чтоли предлагаешь?

– У тебя сплошные крайности.

    Не мне бы ей это говорить.

– Ну, хочешь я просто любезно ей намекну.

– Нет. Не вздумай. – через чур резко сказал я.

      Мне хорошо известны её намеки.

– Я должен самостоятельно с ней разделаться.

– Ты сейчас говоришь, как некоторые типы из твоих репортажей. Я боюсь, что ты нахватался негативных впечатлений. Когда ты в последний раз заглядывал к Константину Львовичу?

      Это мой психолог. У неё тоже есть. У нас не спроста они разные. У каждого личный. Это принципиально важно. Она где-то вычитала, что такой подход считается единственно правильным, для поддержания гармонии в отношениях.

      Что ты – гармония?

– Конечно думаешь, что я, как всегда всё преувеличиваю? А что сделаешь, если я вижу после дождя одни лужи и грязь, а радуги не замечаю.

– Но нельзя же смотреть на все вещи с пессимизмом.

– Да. Нельзя. Тебе легко это дается. Тебе самой по себе от всего весело, мне же приходится периодами бороться с унынием, настраивать себя на иной лад.

– Ты далеко не одинок с этим чувством. Многие сейчас жалуются на непонятный депрессняк.

– Не думаю, что дело в этом.

– А в чём же тогда?

– Тут что-то глубже… Я думаю это закладывается гораздо раньше нашего появления на свет – я совсем отодвигаю тарелку от себя. Есть не хочется. Вика стоит со скрещенными руками под грудью. Задумалась. Закрылась. Мы не часто разговариваем на отвлечённые темы. Как-то отвыкли пускаться с друг другом в откровения. Разве что иногда лезет под горячительными напитками. Но это не то. Совершенно не то.

– Люди склонны меняться.

– Не могу с тобой согласиться. Люди по-моему, как раз таки склонны быть верными себе до конца. А скорректировать показное, внешнее поведение например, для личной выгоды не составит большого труда.

      Я вижу, как у неё вздрагивают губы. Она хочет, что-то сказать, но передумывает в последний момент. Открывает холодильник и ничего не берёт. Я допускаю, что в подобные моменты ей могут приходить на ум не очень лестные мысли в адрес моей персоны. Возможно я как мужчина, как самец понижаю планку в её глазах. Ей вероятно больше бы подошёл более цельный, знающий наверняка чего хочет темперамент. Но она не найдёт там глубины восприятия. И согласилась бы она на золотую клетку? У всего есть как известно цена. Она интуитивно выбрала наименьшее из всех зол. Я разделяю её выбор. И может быть сделаю всё, чтобы нас спасти.

      Я встаю из-за стола и сам достаю из холодильника стеклянную бутылку пива. С шипением отворачиваю у неё крышку. Рука ощущает прохладу. Делаю глоток и… и … чудо не происходит. Ни я, ни мир не становится лучше. Я пытаюсь взрастить самообман.

– Что там у вас случилось на самом деле, в реале? – нарушает тишину Вика.

      Она не выносит долгого молчания.

– К сожалению ничего нового. Всё странным образом повторяется из года в год; из века в век.

– Пострадавших много?

– Уж по-больше, чем "они" разрешили показать. Ко мне сразу подошёл человек из какой-то службы о которой не принято знать всем подряд.

– Тебе опять угрожали?

      Я смеюсь, хотя повода для этого нет.

– Нет. Хвала Всевышнему, мы живём не в начале нулевых. Сейчас другой этикет. Никто намёков не делает. Мне прямо дали инструкцию о чём стоит умолчать.

– Ты не боишься? – спросила Вика и я увидел в её очаровательных глазах хищный огонек. Откуда в ней это? Знать бы кем были её предки. В генах сокрыто множество ответов на самые, разные поведенческие проявления человека.

      Ей по правде на деле не жаль меня. Для нёе это интересная, увлекательная история. Она не осознает реальной опасности. Она уверена, что мужчина создан для риска. А кто не способен этого делать, просто тряпка.

      Вика достойная спутница.

– Страх можно заглушить. Но он всегда, где-то рядом. Благодаря ему, мы – люди, так далеко ушли в тысячелетия. Не будь у нас этого очень обостренного инстинкта, мы бы сейчас с тобой не разговаривали.

      Я боюсь, как бы она не начала зевать. Я предполагаю, что вгоняю её в тоску, когда увлекаюсь и углубляюсь в полемику.

– Еще древнии греки говорили, что жалок тот, кто не шёл на встречу своему страху.

– Правильно подметила. С одной стороны эти люди, которые устроили сегодня этот ужас переступили границы их страхов и может быть заслуживают даже с какой-то стороны восх… нет. Не то слово. Уважения? Дикая мысль, правда? Я похоже стал спасаться цинизмом, как какой-нибудь закостеневший патологоанатом, – я говорил и опасался слишком откровенничать, но меня несло, словно по-течению буйной реки, а кругом пороги. – Знаешь… я увидел там… в той картине… Эти лица, их позы… Красоту? Нет, извини. Я порю горячку. Наверно переутомление.

      Смотрю на Вику и вижу, как она вся, будто пылает изнутри. Полупрозрачный халат плохо скрывает её соблазнительные прелести. Ощущая ниже пояса напряжение. Пока еще смутно зреет догадка от чего моя жена начинает обильно расточать флюиды. Неужели её заводит мой рассказ?