Максим Хилов – Манипуляция (страница 5)

      Не помню, как всё произошло и точную последовательность, но мы уже очутились в спальне и без долгих прелюдий отдались животному инстинкту. Давно мы с безумным неистовством не хотели принадлежать друг другу. Это походило больше на какую-то отчаянную борьбу, нежели на любовную утеху.

Сейчас доминировала боль, мы словно жаждали истязать нашу плоть. Я, честно, и не предполагал, что мы ещё способны на такие сильные эмоции. По-правде говоря, в последнее время нашего любовного задора и огня едва бы хватило, чтобы согреть руки. Она это конечно старалась не показывать, но определенно задумывалась о том же.

      Я встаю с постели, поднимаю с пола и натягиваю трусы. При этом теряю равновесие и едва не падаю балансируя на одной ноге. Выдвигаю ящик компьютерного стола. Там у меня всегда припасена пачка сигарет. Бывает иногда грешу. Выхожу на лоджию за спиной слышу шорох. Это Вика в темноте ищет, чтобы на себя накинуть. Затягиваюсь. Чувствую её присутствие за спиной. Для меня так и останется тайной специально она ходит бесшумно или эта привычка выработалась у неё из-за, какой-нибудь практической причины.

– Дай мне тоже…

    Я протягиваю к её губам сигаретный фильтр. Она делает пару затяжек и сама отталкивает мою руку в сторону.

– Я сегодня смотрела ещё новости по мимо твоего репортажа.

– Хм… и испортила себе настроение?

– Жутковато…

– Я тебя предупреждал, что в ближайшее время ничего радужного не предвидится.

– Как представлю какого им там.

– К этому давно всё шло.

– Что не было другого способа?

– Был.

– Какой?

– Наихудший.

– Да ну тебя – капризничает Вика.

– Ладно – говорю со значением – не нашего это ума с тобой дело. Сейчас лучше помалкивать. Умные люди разберутся, не переживай – я тушу окурок в железной банке из под кофе. На одного стало больше в братской могиле.

      Вика бесшумно выпорхнула обратно. Следую за ней, я покрылся мурашками пока курил у окна.

– Не кури там больше, – говорит Вика закутавшаяся в одеяло – тянет внутрь.

– Знаю, не буду – соглашаюсь в который раз и сам верю, что это последний. Хватаюсь за одеяло, она сильно его держит своими цепкими пальчиками, но я не сдаюсь и распахиваю этот животрепещущий кокон. Она взвизгивает от прикосновения моих холодных рук. Смеётся. Мне надолго запомнится эта ночь, когда мы играли в любовь, а где-то совсем близко гуляла… Кто?

Глава 3

3 глава

В тот день мне угодливо сопутствовала удача. Я возвращался домой с хоккейной коробки довольный и измотанный. Причина для радости имелась. Мы с нашей наобум сформировавшейся командой обыграли соседских пацанов, которые давно грозили нам позорным поражением, но справедливое возмездие не заставило себя ждать и выбрало их себе в жертву. Игра закончилась три/один в нашу пользу.

Я тащил за спиной рюкзак с коньками и самодельными щитками, для защиты голени и колена, чтобы не скучать на пути водил клюшкой по снежному настилу и всё что мне попадалось на нём становилось потенциальной шайбой. Становилось прохладно. Тело остывало и мокрая футболка неуютно прилипала к спине. На улице было солнечно и морозно. Я люблю такие редкие зимние дни. Мне в них и без видимой причины становилось весело, а тут еще удачный матч, как не быть в приподнятом настроении?

Заметил я её не сразу, гораздо позже, чем она меня. Она была прилично впереди меня. Вдруг сбавила ход давая мне нагнать себя. Прибавив скорости, я вскоре поравнялся с ней. На Вике была разноцветная горно-лыжная куртка и чёрная, пушистая шапка усеянная стразами из которых складывался причудливый узор, на ногах были тёплые синтепоновые штаны заправленные в уги сверху окаймленные редким мехом. В руке скрытой под тёплой, вязанной варюжкой, она держала ручки пакета. Её послали в магазин за провизией. Естественно, я как истинный джентельмен первым делом попытался отнять у неё эту кладь и избавить это хрупкое создание от тяжести. Хрупкая она была лишь с виду, что в последствии мне ни раз продемонстрировала на деле. Сошлись на том, что каждый возьмёт себе по одной ручке пакета. Я почти был удовлетворён такой альтернативой. И всё же я в душе проклинал этот чёртов "мешок", который разделял нас с ней посередине. Мне конечно же сейчас больше всего на свете хотелось взять её руку в свою. Как мало мне тогда нужно было для счастья. И мир казался проще, но я не обманывался, дружелюбными то, он никогда не был. За все приходилось бороться. Даже за этот сказочный мир рядом с ней. Чтобы побыть с ней, я готов был заплатить любую цену.

– Я видела вашу игру – сказала Вика глядя куда-то в сторону. Там импульсивные воробьи дрались за несколько хлебных крошек.

Эти ни чем не примечательные слова произвели на меня большое впечатление.

– Где ты стояла? Я тебя что-то не видел.

Мне казалось, что язык мне связало, словно от хурмы и, что я говорю самые глупые слова на свете, которые только можно придумать. Она же была воплощением самой непоколебимости. Или мне просто так казалось? Теперь и не узнать наверняка.

– Мы со Светой стояли за трансформаторной будкой.

Не трудно догадаться чем они там занимались, если в особенности хорошо знать Светку. Моментально захотелось поговорить с ней на эту тему по душам. Я со злостью пнул попавшийся мне под ногу обледеневший, снежный комок, по всей видимости со взмершим в него собачьим дерьмом. Боковым зрением замечаю, как у неё дрогнули губы. Она очень проницательная.

– И что вы там делали?– спросил я.

– Ничего. Страховала Свету.

– Всего-то? Как-будто Света, когда-то и кого-то стеснялась.

– Ну не средь же белого дня. По-моему, это был бы перебор.– отвечает, как бы защищаясь.

– Это и есть перебор. Мне не нравится, что она тебя втягивает… во всякие не нужные вещи.

– Кому не нужные? – спрашивает Вика и кривится, словно я надоевший ей душнила.

– Тебе так точно не стоит этого делать.

Как мне оторвать глаза от её капризно надутых губ?

– Я всего-лишь пару раз попробовала и всё. Ничего страшного не произойдёт.

Я конечно точно не знаю, но чисто наивным чутьем догадываюсь, что ей приятна такого рода опека. Не мне ей по идеи было говорить за поступки сомнительного характера с точки зрения нравственности. У меня на тот момент грешков накопилось по более. Мы недавно с пацанами попробовали кое-что посерьёзнее, чем обычные сигареты.

– Хочешь я больше не буду? – как мне показалось искренне предложила Вика.

– Дело твоё, я тебе ни мама с папой – нелепо отвечаю я. Всему виной неопытность.

Но хорошо, что Вика, хоть и маленькая, однако уже обладает качествами прозорливой женщины.

– А я видела, как ты забил, – спасает она ситуацию.

Да. Я действительно забил первую шайбу. О! И какую. По-моему она и решила весь дальнейший исход. Обыграв самостоятельно двух защитников, я нащупал брешь в обороне вратаря противников в правой верхней "девятке". Шайба слегка коснулась перекладины и залетела в ворота. И она это видела! Мой личный триумф. Я готов поклясться это мой лучший день в жизни. Сколько же их ещё будет? Но сейчас он лучший и сомнений быть не может.

– Да ерунда – говорю я жеманясь – они сами виноваты, утратили бдительность, а я воспользовался. Нам наверно просто больше повезло. Так бывает.

Вика меня за это прощает. Мы ещё не испорчены сильно и напускная ложь не оголяется и не режет не искушенный слух. Однако страсти пустили росточки готовые в скором времени проклюнуться наружу, а затем и на общее обозрение. Куда же вы делись теперь эти полные чистых чувств дни?

– Я так не считаю и не стала бы списывать твой гол на какой-нибудь счастливый случай или везенье. Мне кажется, ты просто его заслужил. Я видела, как ты много тренируешься и отрабатываешь, как это называется "финты"? И без конца бьешь по воротам. Вчера аж до девяти вечера торчал на коробке. А у меня совсем плохо получается кататься. Никто не хочет поучить.

– Почему никто? Я хочу… точнее могу, если ты не против.

Тут уж я с горем пополам сообразил. Хотя бы здесь не выставил себя полным профаном. Я её уже пробовал учить прошлой зимой и честно говоря училась она довольно быстро. Специально занижает свои показатели. Запомнилась мне больше всего одна примечательная тренировка, из-за одного конкретного случая. Вика тогда может быть чуточку была виновата сама. Мы уже отыграли игру. И почти все уже переобувшись и попрощавшись стали устало разбредаться по домам. В итоге мы остались втроём: я, Вика и Саня, наш ровесник с соседнего дома. Я знал, что ему была симпатична Вика, хотя он в этом не признался и под дулом пистолета. Я взяв её за руку пытался объяснить ей основную технику катания на коньках. Пол часа падений и ей это изрядно надоело. Не знаю, что было для неё побудительной силой или стремлением. Она еле-как добралась до пустых ворот (врат) и встала в них ровно по середине задрав локти к верху и чтобы было легче стоять облокотилась ими на верхнюю перекладину. Сашка отрабатывал удар, именуемый "щелчок". Он раз пять попросил юную фигуристку покинуть занятую ею позицию и не мешать ему делать его дело. На что получил несколько отрицательных фраз не совсем вежливой формы. Потом последовали требования отойти в более агрессивной манере. Вика была непоколебима. Я не вмешивался. Давалось мне это не легко естественно. И тут произошло то, чего я никак не мог ожидать. Саня замахнулся клюшкой и отправил шайбу в сторону врат. В неё! Шайба попала ей прямо в середину лба. Я от неожиданности даже на мгновение опешил. Сашка уже успел начать раскаиваться в содеянном. Она стояла по-прежнему на том же месте не двигаясь. Не издала ни звука, только обидные, детские, крупные слезы покатились по её щекам. Через пару секунд я очутился возле неё. Я молча приподнял её меховой ободок (наушники), под ним была припухлость и из маленькой ранки сочилась светлая, пресветлая кровь. У Сани не было не единого шанса уйти от возмездия. Он пытался скрыться, но на коньках по снегу далеко не уйдёшь. Он успел выбежать с коробки бросив клюшку. Настиг я его через метров двадцать. Он уходил от моего преследования, словно затравленный зверь. Но куда ему было против моего праведного гнева. Резкий толчок в спину и Саня распластался на белом снегу, который скоро окрасится его кровью прорвавшейся из его носа. О, как я неистово его бил… Око за око, зуб за зуб.