Максим Хилов – Манипуляция (страница 3)
Психологи твердят, что мегаполисы питаются нашей энергией и существуют благодаря её выкачиванию из нас. Представьте себе, я в свои тридцать успел их поменять с дюжину. Не то чтобы я особо доверял всем этим практикам, но мне остро не хватало этого якобы понимающего взгляда безмолвного слушателя. Не подумайте, я не псих. Настоящий психопат никогда не признается, что у него есть проблемы. Вы замечали, что при разговоре мы практически не слушаем собеседника, мы так сильно заняты своими мыслями, что для других не остается места. Нам остается мучительно ждать конец монолога, чтобы по скорее вывалить свой ворох проблем на такого же равнодушного слушателя. Эмоциональное выгорание стало очень актуальной проблемой не только для современной Японии. Эксперты по этому вопросу предсказывают, что не в далёком будущем эта участь настигнет каждого седьмого человека. Для меня лично ничего удивительного в этом нет. У меня всегда было смутное предчувствие, что наша жизнь уверенными семимильными шагами идёт к всемирному безумию. Мне всё труднее и труднее настраивать себя на позитивное мышление, меня опять накрывает шизоидная фаза. Я один сплошной комок нервов. Мир для меня снова окрашивается в серые, неприглядные тона. Я часто маюсь от постоянного противопоставления себя этому грёбанному миру. Бесконечная рефлексия абсолютно на всё. Сомнения, неуверенность мрачной тенью крадётся по пятам; тем ли я занимаюсь? на то ли трачу свою жизнь?
Обычно меня одолевают подобные мысли, когда я возвращаюсь с "любимой" работы домой, которую я тайно ненавижу. Тайно даже для себя. У меня не хватает смелости в этом признаться.
Каждый раз мне приходится тащиться с платной стоянки через соседний квартал, потому что застройщики не обладали даром предвидения, а скорее просто с экономили на парковочных местах. Статистика гласит у 70% семей у каждого её члена имеется собственный, личный автомобиль. Эко активисты во всю трубят в свои зелёненькие трубочки о надвигающейся экологической катастрофе, но при этом не хотят скатиться в средневековье. Глобальной альтернативы то нет. Цифры это такие вредные инструменты анализа, которые неумолимо сообщают, что если мы сейчас откажемся от традиционных ресурсов энергии, то при масштабном переустройстве энергетики в край доконаем нашу бедную планету. Карантин из-за вспыхнувшей пандемии показал ни мало парадоксальных явлений. С частичным закрытием производств и убавлением индустриальных мощностей, а так же понижение автотрафиков, перелётов и т.д.; накопление парниковых газов в плотных слоях атмосферы не снизилось, а возросло.
Как вам такое!?
Планета в один прекрасный день устанет от зуда вызванного укусами зловредных паразитов и примет меры, которые мы ещё не видели с самого потопа. И это будет пожалуй более чем справедливо.
– Хорошего вечера Виктор, вы сегодня рано – это подала голос консьержка, потому что я уже проник в подъезд.
Мне вновь приходилось разыгрывать из себя добропорядочного, среднестатистического гражданина, чтобы не выбиваться из общепринятых, социальных норм. Я как и многие был сильно от них зависим. Возможно это и хорошо, что существует такой сдерживающий фактор. Страшно представить, что было бы, если все разом решили бы вскрыться и показать свои истинные лица.
– И вам хорошего Людмила Павловна – вторю я женщине.
– Как у вас прошел день? Удалось насобирать интересных материалов.
Мне хотелось сказать ей, чтобы она заткнула свою глотку и больше никогда не смела без моего одобрения со мной заговаривать. Но вместо этого я улыбаясь произношу:
– Спасибо не плохо – я с остервенением втираю туфли в коврик разбрызгивая на свежевымытую плитку грязь. Моя маленькая, не красившая меня месть ей, а может быть и всему миру сразу, – ничего интересного к сожалению, не могу похвастаться каким-нибудь эксклюзивчиком специально для вас.
Женщина делает разочарованное лицо, улавливает плохо скрытый сарказм. Я почти уверен, она знает, что я её тайно ненавижу. Иногда я специально подкидываю ей вымышленную инфу, чтобы она похвасталась перед подругами и те над ней поглумились за бредни которыми я её любезно пичкал. Не знаю с чего она решила, что обычный репортер имеет доступ к тайной информации. Возможно сказывались побочные эффекты от пристрастия слишком часто смотреть один мистический канал по промыванию ничем не занятых мозгов. Вы и не представляете сколько людей верит в тайные, всемирные заговоры.
– А с пятьдесят восьмой Антон, этот мошенник – мошенниками она называла всех, кто не ходил на работу с утра пять дней в неделю. Слово фрилансер у неё вызывало синдром Туретта и ассоциацию связанную с неприличным родом деятельности – Опять припарковался на газоне, а вчера перегородил проезд скорой.
Интересно, что она говорила другим жильцам обо мне? Допустимо, и ничего плохого, хотя я бы не стал за это ручаться. Но причина так думать у меня всё-таки имеется. Только я поддерживаю с ней эти бредовые разговоры, даже не разговоры, а обмен не связанных между собой фраз. Стоит раз ей ответить твёрдо, дать понять, что меня нисколько не занимают её проблемы и моё мучение кончится. Я так не могу, мне проще тлеть изнутри, но не задеть чужих чувств. Кому я завидую – это моей супруге Вике. С ней такие номера не проходят. Я ни разу не видел, чтобы кому-нибудь хоть раз удалось легко к ней подступиться. У нее в распоряжении есть один такой взгляд, который без всяких слов отваживал кого угодно. В нём читался посыл: – Отвали! Когда мы появлялись вдвоем Людмила Павловна всегда делала вид, что чем-то занята и ей некогда и взглянуть. Думаю, как бы то не было Викины косточки промывались очень тщательным образом. Она это знала. И ей было плевать в отличии от меня. Мне есть дело до всего. Я ещё раз обещаю себе, что в следующий раз обязательно выложу ей прямо в лицо всё что о ней думаю. Жалкий самообман.
– Его накажет Бог! – говорю я, а сам представляю, как несмотря на её душураздирающие вопли в преисподню волоком за волосы тащит сам лично пришедший за ней сатана.
Наконец-то я заворачиваю за угол и оказываюсь перед выбором: воспользоваться лестничной клеткой или лифтом. Я частенько пользуюсь лестничной площадкой. Нет, это не говорит, что мол я таким способом уделяю внимание своему здоровью. Почему-то на этом этапе, в этой точке пути я колеблюсь. На меня нападает странная тоска. Я бессознательно, но и умышленно оттягиваю момент возвращения домой. Преодолев двенадцать этажей на своих двоих, я оказываюсь перед дверью, вратами в мой собственный обособленный мир. Пасовать поздно. Мне приходят на ум странные ни раз мной слышанные истории, когда мужья в обычный день выходили буквально в соседний магазин и больше никогда не появлялись. Куда они уходят? В каком таком волшебном месте они обретали покой и приют? От чего так происходит? Что ими движет? Куда их влечёт?
Я слышу как с внутренней стороны скребется в дверь наш немецкий шпиц по кличке "Кракен". Не стоит упоминать, кто был автором имени? Это маленькое, пушистое, белоснежное создание в самом деле было реальным чудовищем скрытым за оболочкой обманчивой милоты. Не было ни одного предмета мебели, которая не побывала бы на его проверке на прочность.
Я поворачиваю ключ в замочной скважине и ухватившись за ручку тяну на себя входную дверь. Всё это мне до боли знакомо. На меня тут же вываливается тепло, вместе с запахом жилья. Моего жилья. Его ни с чем не перепутаешь. Это что-то твоё. Глубинное. И вроде бы начинает отпускать. Мне уже начинают казаться глупыми мои недавние, тревожные мысли. Меня уже не манит путешествие на край света. Я не хочу быть больше первооткрывателем. Я больше не пещерный человек выслеживающий дичь с копьём в руках.
Я дома.
Скидываю перепачканную обувь. Снимаю куртку. И слышу её. Её запах. Она умеет подкрадываться незаметно. Мне нравится, когда она так делает, но почему я никогда не говорю ей об этом?
Магию рушит внезапная трель мобильника. И я проклинаю этот бездушный "огрызок яблока" запечатлённый в пластмассу. Она обнимает меня одними локтями, руки у неё заняты. В одной она держит планшет, в другой мобильник. Я вижу его экран. И я не знаю сколько ещё выдержу в подобном ритме её жизни. Я ненавижу попадать в её "стримы". Я даже не всегда способен определить, когда она настоящая, а когда играет в жизнь. С трудом перебарываю желание выхватить из её руки адское устройство. Умышленно не отвечаю взаимностью на её поцелуй, наперед зная, что она не обратит на это внимания. В этом бездушном мире, в котором она сейчас пребывает чувств нет. Там всё фальшиво слова и улыбки. Я бережно храню это моё открытие. Наверно я эгоист. Я улыбаюсь и шлю к чертям собачьим её фолловеров.
Пищит таймер микроволновки. Я вытаскиваю плоскую тарелку с тремя кусками относительно свежей пиццы. Моё сокровище предусмотрительно заказало её, для меня. Мне бы стоило её поблагодарить. В моей задержке вина лежит полностью на мне.
– Не обязательно есть с таким лицом – сказала Вика, после натянутого молчания.
Глаза у неё красноватые, нижние веки чуть припухшие. Успела всплакнуть в ванной. Чувствую себя мерзко. Не смотря на все свои недостатки, она лучше меня. А что более важно добрее. Это главное.