Максим Григорьев – Украинские преступления против человечности (2022-2023) (страница 30)
После вечернего сильного обстрела с минометами, потому что были пробиты все вот так стены, стекла летели. Муж сказал, что здесь с детьми мы уже не сможем находиться. В подвал спускаемся. Именно минометами был обстрел. Со стороны ВСУ.
ДНР в нашем доме не было. Честно, я в этом не разбираюсь, но я понимаю, что в данный момент попало с украинской стороны».
«26 марта 2022 года я была в собственном дворе. Я вышла, и, не дойдя буквально два шага, как снаряд попал в угол дома и осколком снаряда меня ранило в колено левой ноги. Стреляли с западной стороны, где бывший у нас был автобусный парк, автопарк, там располагались украинские войска... ну вот такие вот, националистов. Наверное, “Азов”, я так думаю, потому что такие жестокие меры нормальный человек не мог делать.
У меня кровь лилась, залили зеленкой, перевязали, вот и дальше рана кровила, ну был полностью ботинок налит кровью. Не говоря о том, что две пары на мне было гамаш, это было все мокрое и полный ботинок крови было налито. И носки намокли, все».
«Я жила на бульваре Шевченко, на Кирова. У меня квартира выходит и во двор, и на бульвар Шевченко, технику украинскую видела. Танки по бульвару Шевченко проезжали.
Когда обстреляли наш район, украинская техника попала в соседний дом — прямое попадание, а в наш — взрывная волна: все повылетало. Это с котельной Украина обстреляла нас — 91-й и 93-й дома на Кирова. 10 марта 2022 года».
«23 марта 2022 года в Мариуполе по моему адресу — улица Кирова, 12, где-то в районе с 14 до 16 часов был прилет со стороны завода Ильича или шлаковой горы. Подконтрольных ВСУ.
Там еще не было ни российских, ни ДНР войск в этом районе, а войска ВСУ там находились. Какой тип снаряда, я не знаю, но разрушения были колоссальные. Наш дом и еще шесть домов были полностью разрушены до основания.
Вместе с нами находилась моя жена, Ворл Ольга Валентиновна. 14 августа 1982 года рождения. Дочь жены, Ворл Дарья Вячеславовна, 10 июля 2010 года рождения, и соседи наши, Гапоновы Юлия и Александр со своими детьми. Старшего зовут Эдуард, а младшую дочь зовут София.
Сидели мы в подвале, я услышал глухой удар об землю, потом шипение, и через несколько секунд произошел взрыв. Точнее, серия взрывов, которая сразу одни за одним. И когда после взрыва, я не знаю, может потерял сознание на какое-то время. Вылез из погреба, из гаража, там уже гаража почти не осталось. Вылез, начал искать семью, услышал, где они звали, начал раскапывать, нашел их. Сначала начал вытаскивать детей, потом соседей и уже когда соседей вытащил, там все горело. Жена не отвечала, я думаю, что она на тот момент была мертва. Судя по очень тяжелым ранениям ребенка, а она его держала на руках.
Все получили ранения различной степени. У Александра Гапонова был открытый перелом ноги, у его старшего сына перелом руки, если я не ошибаюсь, левой, тоже открытый. У дочки ранение в попу осколочное, и у его жены ранение руки было».
У меня в колено было осколочное ранение и контузия».
«Ранение получила в своем родном городе. Когда начались боевые действия, и наша администрация оставила нас выживать, как хотите: бросили нас на левом берегу без света, интернета, связи, газа. Мы вышли всем подъездом готовить кушать на улицу. Кто на мангалах, кто на костре, какие были у кого приспособления.
После 8 марта подъехал украинский танк, мы посмотрели, что украинский танк, и дальше продолжали готовить кушать. Он развернул дуло и ударил в наш первый подъезд. Первые два этажа завалены, там под обломками лежат мертвые люди, они лежат до сих пор. Похоронить возможности нет никакой, потому что плитой завален человек. Я подозреваю, что не только в нашем подъезде. После этого люди начали массово покидать свое жилище. На данный момент там осталось 13 человек, из них бабушки, дедушки, которым некуда деваться и уходить им некуда, они будут там до конца всего этого безобразия находиться. А свое ранение я получила возле своего же дома, попав под обстрел 28 марта. Я находилась вместе со своим отцом, Марушкиным Петром Семеновичем. Я получила осколочное ранение тела, глаз. Отца контузило полностью, он не слышит».
«Начался обстрел со стороны Восточного. Это было где-то 13 марта, точно не помню. Я внучку схватила, чтобы она быстрее ушла. Сильно бахало, я не знаю, что это такое, но не стрелковое. Я ее быстро кинула в подвал и сама упала. Я находилась у дочки в доме. Переулок Касаткина, 3. У меня флигель, у нее дом. Я упала, двойной перелом со смещением. Со стороны Восточного. Там находились ВСУ».
«Посекло большой очень сильно палец у меня. Осколком на ноге. Это было где-то в 11 часов дня. Стреляли с Лисичанска. Только украинские войска.
И вот когда они уходили — это было неделю назад, они подожгли этот дом (показывает). Видите?! Полностью сгорел, взорвали там, где они находились, их было логово.
Где они находились, они подорвали там, где вот это их было бомбоубежище, там бросили и гранату, был взрыв страшный, и потом здесь они квартировались на нижнем этаже. И когда они уходили, подожгли две квартиры.
Во время отхода они подрывают, поджигают дома. К нам они пришли где-то 28 февраля, и то, что вы видели, вот этот город у нас, стреляли они. Разрушения в городе Северодонецке — украинские».
«Они там квартировали на первом этаже в двух квартирах, и когда они уходили, они его подорвали.
Вот здесь они поставили 27 февраля 2022 года пять минометов, но мы же вот здесь живем. В этом дворе. Отсюда стреляли. Отсюда стреляли, смотрите, 82-го диаметра. Пять минометов стояло. Один крупнокалиберный.
Сразу в первый день били по новым районам Северодонецка. На 3—4 километра маленький миномет бьет. Разрушали магазины, бизнес-центры, базы. Разворачивали и в другую сторону, и когда все было порушено, тогда начался грабеж. Просто-напросто они вытаскивали, что хотели. Технику, ну что можно было. КамАЗами вывозили все. Особенно технику. Все вывозили КамАЗами».
«ВСУ приехали в четыре утра, срубили сразу у нас дерево. Потому что нам нельзя будет с минометов пулять.
А я говорю: “А сколько километров они у вас?” Другие сказали: “5-7”.
Ая: “Ну так вы наши улицы бомбите?”
Курчатова, Космонавтов, туда только, говорю, и попадают. Магазины там, потому что сын у меня там живет, и он говорит: “Мама, как только стрельнут, так и сильпа уже нэма магазина”. Вот такое. Тут взламывали все.
Обстреливали окраины, да. В общем все, это все они сделали. Уходили, вот этот дом спалили.
Там, где жили, тоже подорвали. Короче, все магазины, все вот это они делали.
Все взрывали, все это открывали. Грабили прямо машинами.
Через дорогу я видела — думала, может хозяин там открыл что-то, а оказывается, нет, ничего не открыл. Они просто сами нагружали и увозили.
Они обстреливали эти самые села — Сиротино, Метелкино, и еще какая-то деревня.
Мы за водой стояли, и туда попадали. Стреляли, может, оттого, что они бессильны. Я так думаю.
Пуляли тут так целый месяц минометами, ну не то что они стреляли, как бы защищаясь или что. а просто говорили: “Ребята, вы... — говорит, — тренируйтесь”.
А я говорю: “Как это. тренируйтесь?” До самого главного подошла. “А вы, бабушка, идите отдыхайте”.
Я отношение к ВСУ полностью переменила, как видела, как дом горит. Он же там жил, как же он мог его спалить, а?! Уже увидели, когда стекла стали вылетать. И отсюда (показывает) мы видели, как он кинул что-то туда.
И взорвалось. Переменила к ним отношение, я ж думала Украина — це Украина, як кажуть, да?! Как же я против что-то или как. А как увидела, что они тут делали, думаю, Боже, говорили на Россию, а сами, что вы делаете. Так и в 2014 году такое было».
«Технику ВСУ размещали возле жилых домов, как раз возле наших. Танки и БТР. Там все было. Да и бронемобили всякие там.
На десяти подъездах они почему-то полностью сгорели. У всех ощущение, что это мародерство, просто прикрывались ВСУ пожарами потом, потому что выгорали с первого по девятый этажи, полностью выгоревшие все. Даже быстрее всего это не ВСУ, потому что ВСУ вышли, остались нацбаты. Потому что у них были нашивки там, где черепа, где всякие там, короче, какие-то подразделения, в большинстве случаев так, а ВСУ повыходили сразу».
«Лежала на диване, как даст с одной стороны, прямо дом — вот так вот ходит. Пристройка к времянке кухни, сыпется весь потолок, сыпется. Бандеровцы стреляли. Фашисты отдыхают по сравнению с ними. Нелюди — это мягко сказано! Потом с другой стороны дома, то же самое. Я уже встала, у меня нервы не выдерживают: “Господи, помоги! — кричу. — Помоги, в чем я провинилась?!” Так бесполезно. Со стороны дороги опять как бах, стекла, слышу, уже посыпались».