Максим Григорьев – Украинские преступления против человечности (2022-2023) (страница 28)
У меня нет головки косточки в бедре, там что-то торчит. Перелом бедра был еще 8 месяцев назад. У Ольки сотрясение было хорошее, у Сережки в легкой форме. У Ольки были и ожоги на плечах, был серьезный прям до кости дошел. Погиб муж».
«Живу я сейчас в Америке, но приезжаю каждый год в сентябре и отмечаю день рождения. У меня 15 подруг и друзей, я их угощаю. Мы так проводим время. Было все хорошо. Я приехала на день рождения родной сестры, Жарченко Надежды Ивановны, 12 января. Она проживает на улице Урицкого. 97. сейчас это улица Филиппа Орлика. Во время боев украинская власть никакой помощи жителям не оказывала. Только бегали с оружием. Украинцы стреляли по нашему мирному дому. У меня все стекла разбиты. Так летели эти снаряды. Просто у них передислокация была и пристрельная стрельба, я не понимала. Украинцы стреляли по мирному дому. Мой сосед Саша Карташов еще сказал: “Ну ты представляешь, укропы — или как они — стреляли в наш дом ”. Он был в ужасе. Он на четвертом этаже живет, видит все. Я ненавижу бандеровцев. Нацистов расстрелять надо всех, и все».
«Вот, когда отходили националисты, я когда пришел за котом, они занимали там позиции, а они уже открыли соседскую квартиру. Там дом — очень удобная позиция. Они не в одной из квартир, там много квартир, где они занимали.
Они свои огневые точки спалили. Красный дом немного, а мой дом был сожжен полностью. Там нет ни одной живой квартиры. Сосед дядя Толя, ему 81 год, все видел. Он два раза выходил, услышал шорох в подъезде. Он вышел и видел, что они с канистрами забежали в Дашкину квартиру, услышал запах бензина. Они ее обливали уже. Соседка. Менделеева, 23, первый подъезд. Он увидел, что они обливают, а они его увидели. “Дед, зайди! Дед, зайди”. Он раз зашел, а второй раз выходит, они уже в мою квартиру зашли. С канистрой бегали, и бензином воняло. Потом говорит: “Утихло, я в щелку смотрю, а оно горит все. Дверь открываю, а у него лицо обожженное все. Как пыхнуло, я упал, быстро дверь свою закрыл, побежал. Там в миске стирал и воду не выливал, поставил миску, сразу хотел миской, а потом дверь не мог открыть. Потом взял кружку и дверь чуть приоткрывал и поливал с кружки. И поливал соседскую дверь, чтоб потушить огонь, закрыл и вышел, свою потом облил, закрыл мою дверь (ну. квартиру) и зашел к себе”. У него там в квартиру видно, что пламя заходило.
Как татаро-монголы! Так тут все заминировано. Сколько машин людских заминировано? Я находился по улице Ленина, там в доме с товарищем, и мы ВСУшникам сказали, что здесь есть теплосеть и там техническая вода, мы будем ходить туда и набирать. И что они сделали? Они ушли и заминировали. Подход к воде. Нас оставили без ничего. Магазины все ограбили. Это ж не люди, люди потом уже туда ходили. Это ж не люди сделали.
Кто ночью из людей будет ходить, когда тут эти негодяи, скажем так. Утром встали, магазины открыты».
«22 марта вот эту школу, которая возле нас, украинские военные заминировали. Школа № 15, Приморского района. Приехали на БТРе, заминировали школу и уехали. Они перед этим были в этой школе. Они там сидели, я не знаю, наверное, недели две».
«Русские еще не стояли, а прилеты ВСУ уже начались из-за Бахмутки, речка у нас там протекает. Город у нас стоит в яме, и речка идет внизу, и просмотр хороший, оттуда стреляли.
Интересно то, когда первые начинались обстрелы ВСУ, потому что там стояли они, и дамба была перегружена, и шли четко по линии и разрывали колодцы. Стреляли по колодцам.
ВСУ отстрелялись в наш дом, потом второй и третий загорелись. Потом они уходят, а оно горит.
Нижняя улица практически вся выгорела. ВСУ расстреливали дома».
«Украинские военные стояли улицей выше и улицей ниже, в разбитых домах они поселялись, ставили свои минометы и стреляли по жилым домам и по улицам.
Дома горели и разрушались. Русских не было еще. До 10 марта мы никого не видели, только украинцев. Обстрелы были, и мины летели.
Мы ждали только наступления ночи, потому что ночью относительно тихо, а потом уже было очень страшно. Обстреливали из минометов и танков».
«По квартирам выгоняли людей и садили снайперов. Вот тут (показывает) стоял танк. Выезжал, заезжал, в оконцовке он выехал сюда (показывает), обстрелял наши все дома в округе, вот эти три дома. Именно он обстрелял вот эти дома».
«Начали со 2 мая 2022 года. ВСУ заезжали ко мне и просили поселиться. Я говорил, что у нас все занято, но как бы ни говорил, они без нашего ведома поселились рядом. Тут у нас “Лиман-Бетон”, который изготавливал бетон, там есть боксы для автомобилей.
Короче, они там поселились, разместили технику и оттуда стреляли. Даже тогда, когда нас еще никто не обстреливал. Я вышел, у нас там контейнеры стоят для мусора, они были переполнены, и я начал писать, чтобы люди туда ничего не бросали, а если приносили, то в завязанных мешках. Потом поехал на Куйбышево, чтобы тоже написать, только дописал, и по мне прилетела мина. Хорошо, что она попала за дерево и я остался жив.
Стреляли с “Лиман-Бетона”, где располагались ВСУ. Со 2 мая начались обстрелы. Ездили на пикапах и с минометов по нам стреляли. Российских войск здесь даже близко не было.
Моя жена 28-го числа попала под обстрел. Возле скорой помощи прилетело. 28 июля прилетело в 1 -й дом возле завода Полими-но и попало прям в дом, хорошо что я вовремя отогнал машину. Циолковского, 4. Мой кум тоже получил ранение в ногу. Жарко Николай Фокович, осколками перебило кость бедра и голени. У супруги выше колени. Мелиневская Татьяна Митрофановна.
У нас соседка, ей будет 91 год, Павлова Раиса Стефановна. Она была после инсульта, ходила на двух палочках. Стояла возле окна и в метрах шести от нее прилетел снаряд. Повреждена летняя кухня и ее дом. Посечена стеклом она, и в правую руку попал осколок, который перебил руку. Это еще было до вхождения наших российских войск.
Сейчас они стреляют из-за Донца, а раньше было, что в тылу наших войск заняли позиции ДРГ и они от Диброва по дороге Лиман-Славянск чем-то перемещаются, оттуда они обстреливают город. На нашей улице пострадал мужчина Таган Виктор Иванович на улице Куйбышева заходил к себе домой в 15-й дом. В июле. На улицу прилетела 82-я мина, у него множественные ранения. Его забрали в Счастье. Конечно, сейчас пытаются восстановить железнодорожное сообщение. К сожалению, есть наводчики, которые помогают ВСУ, сообщают, где и что восстановили, и они туда бьют.
Только поставили вышку и в нее лупят. Влетело в больницу. Более 80 % повреждено. В этом доме бабушке 105 лет и она чудом выжила, тут все побито».
«Я была свидетелем, когда при Украине у нас работал мэр и было заседание. На нем сидел полковник ВСУ, который отвечал за город, и представитель правого сектора, встает мэр и говорит: “До каких пор ВСУ будут методично разрушать город?” Встает полковник и говорит: “ВСУ не обстреливают город”. Встает представитель “Правого сектора”: “Стреляли, стреляем и будем стрелять”, хлопает дверями и выходит. На следующий день так мэра избили, что он в больнице лежал.
ВСУ приходят к директору школы и говорят, что поставят танки. Некоторые директора пытались сопротивляться и говорили, что они только сделали ремонт. На следующий день туда, куда их не пустили, а это железнодорожный индустриальный техникум, многие школы, дома, то они их разрушали. Куда их не пустили, они наказывали. Они не скандалили, а просто на следующий день разрушали эти здания. Стреляли до тех пор, пока не разрушат. Это индустриальный техникум, 24-я школа, 2-я школа и остальные школы. В принципе, все помещения. Было такое кафе в центре города “Ностальгия”, у них небольшой отель и двор. Они тоже не пустили, и на следующий день разрушили».
«В районе мая-июня наблюдались выстрелы ВСУ с района трассы, там стояла гостиница “Русь”, вот оттуда стреляли по мирному району. Потому что видно было выстрел и прилет, русских тогда еще не было».
«Украинцы обстреливать город Соледар начали с 24 мая. Русские сильно потом вошли. С 24 мая были такие вот очень страшные взрывы, воронки огромные и именно среди жилых домов это было. Это был центр города возле магазина “АТБ”, там очень огромная воронка. 4 июня непосредственно возле первого дома у нас по улице Носова, практически на периметр всего дома вот такая воронка была. Это один из самых первых домов, который пострадал очень сильно. Это дом призрак, это 4 июня было. И с 24 мая у нас по нижней части город.
ВСУ стреляли. Выстрел — взрыв, выстрел — взрыв. Выстрел — раз, два, три, четыре, пять — взрыв.