Максим Григорьев – Украинские преступления против человечности (2022-2023) (страница 27)
«Танк ВСУ начал метаться вот здесь (показывает) между мирных домов, где-то часов с 22:00 вечера. Это было 2 марта. В ночь со второго на третье марта. Он начал метаться, начал стрелять.
Первые его выстрелы пришлись по многоэтажке. Я стоял в том подъезде, рядышком. Потом он (танк) ушел. Сюда приехал снова в районе четырех-пяти утра третьего марта, уже светать начало, начал снова обстреливать те дома.
Он крутился, просто, как украинские генералы говорят, юго-север. Башня крутилась налево-направо. Вот там стояла украинская церковь, которая была построена в честь погибших ребятишек с Луцка, под Благодатным, мы помогали строить.
Вот четвертым выстрелом выстрелил в эту церковь, церковь рухнула. Следующий выстрел его был, отъехал на первый поворот левый и выстрелил в дом. Кстати, до сих пор в диване торчит снаряд, МЧС предупреждены. На 3-м этаже, вон, дырка вошла, и он в диване так и торчит. МЧС знает, будут убирать».
«Чтобы вы понимали, мой дом на моих глазах сгорел. Все сгорело. А 8 марта украинский танк заехал на улицу и тупо все дома прошел по двум сторонам. Разобрал всю улицу по кирпичам, она у нас там небольшая, всего 20 домов. Украинский танк взял и расстрелял все. Чтобы русским не досталось, а нас хотели выкурить».
«В поселке ВСУ разрушило улицу Первомайская. Улица полностью, улица Первомайская. Там и быта, и магазины, и жилые, вы не были на этой улице? Ой. это зрелище. Мы видели лично танки. Танки. БТРы здесь были, да. Но остальное, видимо, просто было запрятано, мы этого не видели. Ну по всему поселку (стреляли ВСУ), не только по Первомайской, и вот пятиэтажные дома, вы вот проедете посмотрите, там тоже разрушения.
Одно время танки подъезжали к домам. Жители, да, женщины в основном выходили. Они просто там вот как временно прятались, но они выходили и говорили: “Мы скоро уедем”. Они чувствовали, что это утеряно все. Вот с этого дома 26-го живет мужчина. Он пытался что-то сказать им. Его так аккуратно взяли... Федя Беседа.
Мы сделали вывод только из того, что тут один какой-то рыжий украинский военный ездил, был на “Волге”, и он постоянно говорил, весь поселок об этом знает. И он постоянно говорил: “Мы когда будем уходить отсюда, отступать, мы ваш поселок разобьем”. ВСУ говорили нам: “Ну вы, луганчане, вы не думайте, что вы отделаетесь легким испугом, мы вас оставим на закуску”».
«Так или иначе, но меня ранение застало в собственной квартире. В среду, на рассвете, с комбината “Азовсталь” прилетело. Проснулась оттого, что услышала страшный свист. Я вскочила с кровати, не успела добежать до коридора, как поняла, что вся моя квартира обрушилась. Благодаря тому что этой волной выбило входную дверь, меня смогли спасти соседи. На комбинате “Азовсталь” находилось огромное количество техники и солдат украинской армии. Я в жизни не выигрывала в лотерее, но это был пятиэтажный дом и попали в мою квартиру.
Случилось это 2 марта. ДНРовцы физически никак не могли находится на комбинате “Азовсталь”. Я не военная, но здесь нужно быть идиотом, чтобы не посмотреть прямое попадание в мой дом. Моя сторона как раз выходит на “Азовсталь”. И у меня комбинат находится примерно на расстоянии 100 метров. Попадание прямое, потому что больше неоткуда. Не знаю, что это за оружие, но свист такой был, что я потом какое-то время не могла слышать.
Пятый этаж. Именно в мою квартиру попали. У нас 2 марта все дома еще были целые. Мы еще ужаса того не осознавали и не знали, что будет с нашим городом. Его же с землей сровняли.
И что мне интересно, где люди, там и украинская армия. Она прикрывалась населением. Позже мы были в поликлинике, ведь меня удалось вывезти. Я лишилась одной ноги, вторую ногу мне собрали, чтобы она не умерла. Приехала я в ужасном состоянии. Все благодаря докторам, они привели ее в порядок. Дело в том, что самое страшное я увидела в поликлинике. Нас прямыми попаданиями разрушили, буквально всю поликлинику. Когда нас на руках... Извините, но мне в жизни не так повезло, что меня на руках часто носили. Но тогда русские солдаты с коляской меня несли, потому что я не в состоянии была.
ВСУ поставили цель — уничтожить город. Так оно и есть. Наш город полностью превратился в руины. Каждая мать дорожит своим сыном, но лучше бы матери “азовцев” сделали аборт. Это нелюди... Им без разницы, старик это или нет.
По поликлинике бежали, и я украинской армии говорила, что у нас тут калеки лежат. Пробегали, когда нас уже обстреляли. Я им говорила, что у нас тут дети маленькие и калеки. Просила не закрываться нашими спинами, лучше нас застрелите. Один посмотрел на меня и сказал: “Кого? Мусор?”
Так они на нас смотрели, как будто мы прозрачные или нелюди. Я вот единственное не пойму. У них, что ли, нет матерей и детей? А если бы их ребенок, если бы их мать там находились? Они бы тоже так поступили? Не знаю, кто дал добро уничтожить и истребить наш город и наше население. Кто? У кого нет сердца в груди? Или народ вообще ничего не значит?».
«Украинские танки целенаправленно направляли на квартиры домов свои дула и расстреливали, сжигали квартиры. В районе 23-го микрорайона танк направил дуло на квартиру. “Вы хотели в Россию, нате вам! Вы хотели вторую Одессу, вот Вам еще!” Похоронили молодую семью за домом этим».
«26 февраля 2022 года солдаты ВСУ зашли в наш дом и сказали освободить дом, перейти вглубь города. “Идите поживите в другом месте. Ваши дома удобны для защиты обороны города”. Улица Куприна, дом 17. Это десятиэтажный дом на краю города. Все дома, которые находились рядом, все были оповещены солдатами, чтобы покинули люди свое жилье.
Мы перешли к другу мужа по адресу Строителей, 88. Друг предоставил двухкомнатную квартиру, сам перешел к своей супруге в частный сектор. Через два дня он пришел к нам. ВСУ вечером спалили их дом.
Ночью в основном велись обстрелы мирных домов, многоэтажек, частного сектора. Подъезжали “пикапы” и расстреливали из минометов буквально каждый дом. Подходили мужчины, женщины и говорили: “Что вы делаете?” Нас просто посылали».
«Мы сейчас находимся в полуподвальном помещении Северодонецка, где начиная с февраля месяца пытались укрыться и спастись от обстрелов много людей. Сейчас тут находится порядка 28 человек. Вначале были дни, когда находилось и 60 человек. Ранее велись такие целенаправленные обстрелы. Почему я так уверенно говорю, потому что я ветеран войны в Афганистане, а с другой стороны, я полковник в отставке. Могу определить, я оканчивал училище по артиллерийскому профилю, поэтому я могу определить, откуда и куда стреляли.
Мы, которые здесь все пережили, и можем железобетонно доказать, что это все делалось со стороны Хохляндии. Обстрелы велись с их стороны. Это тактика, которая была у фашистов во время ВОВ. Если посмотреть из торца дома, то проглядывается направление на Лисичанск, то есть они тупо расстреливают город. Для чего? Я не знаю. Мы пытались и коллективно разобраться, для чего это делается, но не можем понять. Просто нелюди.
Обстрелы начались в торговые центры. Туда они попадают, приходят, все выносят, что им надо. Аптеки, магазины, ТЦ, школы, больницы — все это целенаправленно уничтожалось. Это, однозначно, тактика выжженной земли. Это самый натуральный терроризм. Самое интересное, что это не есть действия людей или группы, наверняка есть программа по вертикали и идет команда все уничтожать.
Мы в Афгане, в чужой стране, даже не допускали мысли творить то, что творили хохлы. Конечно, хотелось, чтобы все артиллеристы, те, кто отдает приказы, были осуждены не так, как все остальные. Стрелять по мирным людям, не знаю какие там должны быть ценности, морали и т. д. Поэтому было бы хорошо, если бы этот процесс был бы показательным. Денацификация и демилитаризация должны быть выполнены, ведь это как змеиный клубок».
«Постоянно возле дома две украинские САУ кошмарили. Они возле дома ставят САУ, стреляют и быстренько убегают. Рядом у нас там магазин “Клен” был мебельный, они просто этими САУ сделали из 5-этажки два кусочка. Расстреляли! Пробили окно в этом доме, проход. Через него они стреляли, через проход из этих САУ. Там и минометы были. Бабахало там сильно».
«Мы находились дома 5-го числа. Улица Цветная, дом 42. 5 марта возле соседнего дома по дому начал стрелять укропский танк. У них там база была.
В доме находился муж Кишка Никола Михайлович, сын Кишка Сергей Николаевич, дочь Кишка Ольга Николаевна и я. 5-го числа муж с детьми пошел на кухню, и в этот момент был выстрел. Я отлетела в стену, когда очнулась, увидела, что остались руины. Никого из родных я не услышала. Минут 15 звала, первый откликнулся сын. Я его откопала, у него из головы текла кровь, потом начала спрашивать, где Олька. Слышу, что она начала плакать, откопала ее. У нее была дырочка в голове, ожоги, ссадины. Дети испугались и начали плакать.