Максим Григорьев – Украинские преступления против человечности (2022-2023) (страница 15)
«“Азов” продавал отжатые машины, тут же передавал по рации. Работают на поражение по машинам, на которых написано “дети”, хоть белые ленты. Расстреливали гражданские машины с обозначением. Это было проспекту Нахимова, как только 17-го числа оставила ГУ ВД, полиция генеральную прокуратуру Приморского района, люди начали эвакуироваться, но гражданское население начали расстреливать.
В меня лично стреляли. Это было 28-го числа, купил Mazda тройку за 1000 долларов и тут же на ней выезжаю. Они начинают работать на поражение.
На ней коробка автомат... просто одна пуля в коленке застряла и правой ногой на автомате доехал до Лавицкого, там машина уже сдохла.
Оттуда уже передвижение сам и на своих через проспект Мира до кадыровцев. Они уже стояли напротив гуманитарного института.
Они уже оказали первую помощь, пе=ревязали, на велосипед посадили и в областную больницу. Там тоже уже были россияне, они оказали помощь. Потом 20-го числа уже вывезли МЧС на автобусах.
А стреляли в меня из стрелкового, из автоматов ВСУ “изо-лентные”. Они все были в синих лентах. На машине все обозначения были, все таблички повешены, потому что я за детьми ехал.
Украинские военные стреляли. По Мелекинской трассе мы это видели и знали, что начиная с порта до Мелекинской трассы очередь стояла, минировали встречные полосы, не выпуская гражданских людей. Очередь такая, столько машин и расстреливали эвакуацию Мелекинский блокпост, пока не пришла Россия».
«Когда ехала колонна на запорожской трассе, на ней написано было “дети” и “люди”, но они назад возвращались, так как их украинцы не выпускали. Одну машину обстреляли. В начале марта (2022 года)».
«По поселку ездил украинский танк, стрелял. По улице ехал и стрелял по жилым домам. Я видела людей, которые выезжали коридорами, они возвращались, потому что украинцы закрывали их. Мы щитом были... Это все знают. По поселку ездил украинский танк. По улице ехал и стрелял по жилым домам».
«Была от украинцев три раза информация о том, что зеленый коридор и можно выехать в сторону Запорожья. Некоторые умные наши на машинах поехали и вернулись назад — начался обстрел. Мы на это не велись, мы поняли, что это очень опасно.
То есть никакого зеленого коридора и никакого перемирия. Где-то доносились какие-то слухи, что режим перемирия там 2—3 часа... Да никогда не было этого перемирия, все равно стреляли.
Я — кардиолог, работала в 4-й горбольнице. Каждый из медиков, попав в свой подвал, продолжал свою медицинскую деятельность. Самое страшное было тогда, когда мы, сидя в подвале, все-таки выходили наверх. Слышали жуткое гудение и со страхом смотрели и видели, что подъезжал украинский танк огромный. Гудел он невозможно. Отстреливал и опять уезжал в укрытие. Наши девочки подошли и сказали: “Что же вы делаете? Вы отстрелялись и уехали, а здесь же женщины, старики и дети”. Ответ шокирующий был: “А кем нам прикрываться?” То есть тут не надо и расшифровывать, что это верх цинизма. Прикрываться стариками и детьми».
«Обстановка была очень накаленная: все стреляли, пули свистели, квадрокоптеры летали. Нас эвакуировали штурмовые отряды. Знаю случай, когда парень Алексей Бут жил на соседней улице и у них была очень напряженная обстановка. Штурмовые отряды вывели его семью, а в семье было двое детей (девочке 9 лет, мальчик в 6-м классе), еще с ними шла сестра жены.
ВСУ видели, что выводят мирных, что идут дети. ВСУ начали обстрел, из-за чего погибли сестра и штурмовик из отряда. Он положил детей на землю и закрыл их собой, и он погиб, а дети остались живы, только девочку ранило. Штурмовики, когда шли, смотрели, чтобы не было квадрокоптеров и нас не обстреляли.
Украина постоянно вела обстрелы. Я знаю, что они разрушили Николаевский мост и там была сооруженная переправа насыпанная и людям просто по любому вопросу (по воду, за гуманитаркой) нужно было проходить там, а там были очень сильные обстрелы. Россия далеко еще была. Знаю, что шла молодая пара и женщина была на последнем месяце беременности, а они похоронили в городе отца и возвращались домой на мясокомбинат, а их там ждал у соседа 8-летний мальчик, но их убили. Настолько стреляли, что нельзя 3 дня было подобраться и забрать тела. Многие говорили, что подходили к этой переправе и видели, что стреляют, но все равно тащили эти тележки, и в это время через переправу едет пикап, а из него стреляют. Выходит военный и с нецензурной лексикой показывает квадрокоптеру, который вверху, что не нужно пока он не проедет. И обстрел прекращается. Получается, что они видят, куда они стреляют.
А мирных на переправе под обстрел постоянный. Я человека четыре знаю, которые погибли. Не нужны мы им, им земля нужна».
«Я видел, как украинский танк подъезжал за наш дом. Он зарядился, переехал, отстрелялся, уехал, и в этот квадрат сразу начались прилеты. Практически каждый день. Вокруг домов. Бахчиван-джи. Они не стояли на одном и том же месте. Они подъехали, постреляли, развернулись и уехали.
Мы собирались уезжать и забирать родных из подвала, и начался обстрел. Мне посекло ноги — я не успел выйти из машины. Осколочное, скорее всего, из минометов обстреливали. Это был центр города, район Бахчиванджи, там военных не было, только одни гражданские. Бульвар Хмельницкого, дом 6. Мы там в подвале были. Это было 18 марта (2022 года).
Обстрел со стороны Краснофлотской. Там ВСУшники, потому что военных ДНР с той стороны еще не было.
Как-то ребята собирались, человек десять, ехать на Запорожье. Они обклеили машины, выехали утром, а вечером приехали, и все машины были прострелены автоматами. Сказали, что не выпускают ВСУшники».
«Как-то по радио сказали, что ЛНР открывает зеленый коридор, ну и что с 8:00 утра до 20:00 вечера можно будет выходить. Значит, украинские военные, которые были на предприятии. нам об этом никто ничего не говорил, о том, что открыто. Мы утром встали, посмотрели там некоторое время за обстановкой, потом посмотрели там, где-то часиков в десять, в начале одиннадцатого выехал танк украинский. Поехал в сторону первой проходной, уже началась стрельба, поэтому мы поняли, что никого не выпустят. Начал стрелять, вот и минометы. пушка начала работать, ну в общем, короче, коридор перекрыли.
У ВСУ вооружение было, то, что я видел: три танка, 64-й, 72-й ОПЛОТ; два “Хаммера” ездило; джип ездил, ну это не считая тех машин, которые украли у мирного населения. Гаубица стояла; минометов несколько было, но, скажем, не так много, но они отсюда долбили регулярно.
ВСУ прекрасно знали, сколько людей на предприятии. Они и к нам неоднократно заходили в цех, шэрились по цеху, посмотрели, что где, какая позиция и так далее. Вот, но прекрасно знали, сколько людей на предприятии, если бы они хотели нас, скажем так, чтоб люди вышли, они бы накануне могли бы проехать или в тот же день могли проехать, сообщить людям, что так и так... у вас там есть какое-то время, для того чтобы собраться и выйти, дальше сказать, что уже будем свою войнушку вести».
«Я сидел в бомбоубежище “Азота”.
3.5 месяца. Нам нельзя было даже ходить по территории “Азота”, забрать свои вещи там. тормозки там. По цехам нельзя передвигаться. Как говорится, шаг вправо, шаг влево, начинают ВСУ стрелять. Как заложников. Ну, чтобы как. их не бомбили, они прикрывались нами. Вот так.
Конкретно в нашем убежище было 130 человек. Детей — 10 человек там. Женщин было намного больше, чем мужчин, возьмем, грубо говоря, где-то 70 на 30%».
Женевские конвенции прямо запрещают использование присутствия гражданского населения для защиты от военных операций. Многочисленные свидетели рассказывают, как вооруженные силы Украины повсеместно и намеренно оборудовали огневые позиции в домах, где присутствовало гражданское население, размещали тяжелую боевую технику в непосредственной близости от мест размещения мирного населения, а украинские танки, системы РСЗО, машины с минометами специально подъезжали к многоквартирным домам, осуществляли стрельбу от них, а затем уезжали обратно на свои позиции.
«У нас украинцы в одном доме оборудовали огневую точку, которая сразу по соседству. Я теперь только понимаю, что могло с нами случиться и уже когда никуда не денешься из этой ситуации. Мы ждали русских до последнего.
Украинцы до того козлы, которые огневую точку делали, — поняли, что мирные живут, и переместили ее поближе к нам, чтобы прикрываться. Потому что там люди жили.