Максим Григорьев – Украинские преступления против человечности (2022-2023) (страница 17)
«Поскольку у нас дом полностью сгорел и разрушен в результате боевых действий, то мы сейчас живем в областной больнице, куда нас доставили с ранениями, контузиями. Нас обстреливали украинские войска, “Азов”. В нашем доме ночевали, кого мы видели, были с жовто-блакитными нашивками.
“Азов” именно еще с нашивками заходили, когда мы вышли из дома, который сгорел. Вначале люди в подвал спустились. “Азов” заходили, забирали продукты и говорили, что они смертники, а мы пойдем вместе с ними. Говорили, что они никого из города не выпустят. Что раз мы такие, сидим и ждем русскую армию, то мы должны идти с ними, хотя мы просто мирные жители, мы жили у себя дома.
Когда ВСУ стояли, по круговой стреляли в школы, в здания, именно танки, минометы. То есть я сама видела тот танк, который разрушил мою квартиру и оставил меня даже без документов. Украинский танк.
Мы пять дней сидели без воды. Мы не могли уже за водой даже ходить. До этого мы ходили под обстрелами. Дождевую воду пили. Мы шли, люди падали, умирали. Мы уже просто не могли вообще выйти. Не могли, потому что они трассирующими пулями сразу начинали. То есть мы пытались зажечь костер, и сразу начиналась стрельба. Мы заходили в подвал, ну и как бы прекращалось. Прямо над головой свистело».
«В районе, как раз на моей улице, еще в марте 2022 года прилетела мина и попала прям в дом и убила молодого парня, соседа моего, прям рядом дом. Дом разнесло в клочья, ну и его тоже. Мы его похоронили, сняли ящик в кухне, сложили, закопали как-то так. Летело только с завода. Потому что все звуки вот этих мин, они как бы начинались с комбината “Азовсталь”. И так вот продолжалось в течение месяца. 11 апреля, когда меня ранило, периодически прилетали эти снаряды то там, то там, то там погиб человек, то там погиб человек. И вокруг. Как-то в мой дом оно не попадало, но рядом всех соседей как-то. Домов шесть разбило сразу.
11 апреля с женой мы пошли получить гуманитарные пакеты, сим-карты на телефон “Феникс”. Ну в этот день мы их не получили, потому что разбомбили гуманитарный конвой. Вот, они не доехали. И по дороге домой опять же начали стрелять с комбината “Азовсталь”. Опять же мины летели. Взорвалась от нас мина, но мы вовремя легли, и где-то в четырех метрах от нас, засыпало нас землей».
«С 24 февраля 2022 года я была с семьей на “Азовстали”. Пробовали семьи выходить. Один раз уже так было, в общем, с нашего убежища и с соседнего убежища пошло две семьи. В общем, одна семья вернулась, одна там осталась на центральных проходных.
Дальше их судьба неизвестна. “Азов” не выпустил. Поэтому те вернулись. Мы боялись».
«Отсюда максимум полтора километра, не более. Здесь вот она. прям вот эта улица выходит напрямую к “Азовстали” к центральным проходным.
Здесь, с 21 марта начиная, пять дней подряд стоял ВСУшный танк. Вот именно на вот этом месте (показывает), где мы с вами стоим. Он приезжал сюда ровно в восемь часов утра и уезжал отсюда ровно в четыре часа вечера. Как на работу приезжал сюда. Они мало того что здесь прятались, они еще и вышли из танка, обошли наш дом и стали под подъездом. Хотели ВСУ во дворе вот там вот (показывает) поставить установки свои ГРАДы. Мы подходили, женщины все собирались со двора, подходили просили. У нас прям во дворе опекунский дом, и там были не вывезены детки, которые в возрасте от одиннадцати до четырнадцати лет.
Это все дети-сироты, они там находились в подвалах. Оттуда всех маленьких детей вывезли, а дети от одиннадцати до четырнадцати находились там, в подвале. Мы подходили к этим украинским военным, говорили: “Ну вы поймите, у нас тут полные подъезды детей, там вот дом. в котором живут до сих пор дети”. Ну они нас, не буду я говорить это, какими словами они нас посылали. Они сказали: “...Вертели на ... ваших детей...” Извините за выражение.
Танк отсюда (показывает) вот так вот выезжал вот сюда на проезжую часть, вот и получается, разворачивался то туда в ту сторону (показывает), то туда в ту сторону. То на Ильича, то в город. Выедет, стрельнет раз туда, раз туда (показывает), заедет обратно вот сюда под дом и станет. Он просто прикрывался нами.
16 марта этот же танк ездил, еще чуть ниже улица параллельно этой Металлургов, проспект Металлургов. Он ездил по той улице. И мы стояли на улице, уже тогда, получается, не было газа, мы стояли на улице готовили кушать и прям под подъездом, и этот танк стрельнул в наш дом. Это было первое попадание в наш дом. И мне попало вот в руку. Вот тут, получается, осколочное ранение (показывает) в бедро и в спину. И у меня, получается, было сильное кровотечение, у меня давление упало до 85/60. Меня соседи доставили в больницу ближайшую».
«Третьего марта 2022 года пошел забрать вещи. Только с сумкой вышел из дома, завернул за второй дом, следующий, и вот оно прилетело. Со стороны, где стоял “Азов”. Со стороны утреннего рынка, потому что Россия еще была далеко. Я заполз в кафе. Тут рядом было разбитое кафе, на первом этаже. Два дня я там валялся. Меня никто не знал, я не мог ни выползти, ни ползти, ничего не мог. Нога просто болталась, кость перебита полностью. А потом уже написал записку, девчонка там зашла какая-то с первого этажа, принесла поесть.
ВСУ вставали возле больницы, вставал танк и начинал куда-нибудь лупить. Они специально между больницами, между корпусами вставали. То мины поставят и начинают стрелять, то танки поставят и начинают стрелять.
ВСУ вставали специально между домами. Танки, у меня вон даже сколько видео в телефоне есть. С подвала вот это мы снимали, что просто стреляют по домам. Просто лупят по домам, и все. Сколько такого, что танк выезжает и просто по дому стреляет, и все. Сначала лупанет танк, пяток раз по этому дому, разнесет, что сколько можно».
«А вот рядом, где мы сидели в подвале в доме. С нами в подвале сидели военные тоже и ни один снаряд не попал на этот дом. Даже сейчас поселок разбитый, а дом стоит. Они прикрывались нами».
«Украинские солдаты бахают у нас и прячутся за нами. Мы сидим в коридоре, кто-то на полу лежит. Мы с 6 марта 2022 г. сидели на 1-м этаже, и никто никуда. На 3-м этаже, это я уже, когда там побывала, стоит установка, ну та, что стреляют из нее. Это тихий ужас, ребята. Мы благодарны россиянам, нас украинцы не спасли, а только прикрывались нами».
«Я взяла и открыла ключом свою комнату, и они забежали вместе со мной. Я только открыла, а они вместе со мной, украинские военные, забежали в мою комнату: “Бабка, ляг на кровать и лежи”. Ну, я легла, и оно как бахнет. Они с автоматами начали стелить по лесу. Я лежала, и все такое. Потом они выбежали, а перед этим: “Байкал, нас осталось 15 человек, — на украинском говорит. — Нужна подмога”. “Зачем вы сюда пришли? Вы же за нашими спинами прячетесь”, — спрашиваю. А они ничего не ответили. Их там было всего 15 человек. Больше помощи не приходило».
«Когда к нам зашли украинские военные, они сначала бросили гранату, а нас положили на пол. Завхоз контузию получила, кого-то сразу ранило и пальцы оторвало осколками от этой гранаты. Конечно, пострадали, там на первом этаже люди сидят. Вот, например, с правой стороны вход, там уже ничего не было, там взрывной волной окна повылетали. Он просто в окно кинул, и получилось посередине, и все эти осколки полетели в сторону, там, где люди на лавках сидели.
Я не видел, а только слышал, что машина подъехала какая-то, БТР или БМП, и пошла автоматная очередь. Потом зашло еще человек шесть украинских солдат на второй этаж. Когда начали взрываться снаряды, то они начали за нами прятаться под кровати, под лежачими инвалидами от снарядов, тех, которые на 2-м этаже лежали и не могли встать. Они нас поставили, как щиты. Закончился обстрел, и они давай опять по окнам начали стрелять.
Потом 9 марта 2022 г. они ушли, а 10 марта мы, два человека, спустились вниз: Женя на коляске и я. Часов в 7—8 зашли солдаты украинские, тогда положили Сергея на пол, сторожей положили. Машина приехала, и там человек 30, а может больше. Мы на 1-м этаже не видели. Они начали бегать и выполнять команды: столовую занять и этажи».
«Незадолго до событий к нам приехали ВСУ, и они заняли это здание и здание Горводоканала. Нам стало очень страшно, и мы испугались, что начнутся боевые действия, потому что техника была тяжелая. Мы помним, что у ВСУ была задача вызывать огонь по мирным жителям и они прятались в мирных кварталах. Они отсюда начали стрелять в любую сторону, говоря, что здесь кто-то есть. Когда мы узнали, что в нашем здании ВСУ, мы уже понимали, что обречены. Они взламывали квартиры и находились в жилых кварталах и домах. Они выгоняли жителей в подвал. Они просто стреляли и убивали мирных жителей.