Максим Григорьев – Украинские преступления против человечности (2022-2023) (страница 18)
У нас был случай, что приехали три танка и мы поняли, что происходит что-то нехорошее. ВСУшники просто прятались, они сломали нам забор. Когда нас ночью сильно обстреляли, танки снова приехали, жители попросили их уйти. Они нам отвечали, что нас защищают, но мы просили, чтобы они не вызывали на нас огонь. У нас дети там, беременные женщины, одна недавно родила. Когда я подошла к командиру и по-человечески просила, говорила, что если мужчины воюют, то они должны воевать не с женщинами и детьми, то они ответили, что если мы не отойдем, то они будут стрелять на поражение и развернули на нас автоматы.
Потом приехал их начальник, и я поняла, что это хорошим не закончится. Когда они оттуда удирали, то они оставили нам подарок — выстрелили в сторону общежития, и к нам прилетел снаряд. Этот снаряд сделал много беды».
«У моей подруги дочка работает в детском садике, там хорошее бомбоубежище. Там собрались люди, 35—40 человек. К ним пришли военные, не буду говорить кто, “Правый сектор” или “Азов”, но военные. Сказали, что они здесь будут жить».
«Были синие повязки. Они стрельнули и, по-русски говоря, “свалили”. Больше мы их не видели. Они специально подъезжали к мирным домам и прятались. Извините за выражение, но как крысы. Потому что мы сами с Мариуполя из 4-й больницы, и мы это все сами наблюдали».
«Сначала начались просто выстрелы из-под окон. Танк. Именно ночью он подъезжал под окна и начинал свою стрельбу, чтобы вызвать ответный огонь на себя. Именно поэтому и вызывался огонь на себя, чтобы вызвать ответный удар для разрушения, чтобы сделать из нас... Когда меня спросила супруга: “Зачем они это делают?”, я ответил, что из нас просто делают жертв российской агрессии, других вариантов я не вижу».
«У нас тут во дворе школы № 67 располагались ребята в военной форме, по виду ВСУ. Они прятались в подвале, там, в мастерских. Вечером, когда темнело, они садились в два белых больших автобуса и выезжали. Они забирались на крыши 9-этажек и начинали стрельбу оттуда и сразу выезжали».
«Украинские военные, как они нам говорили, что они нас защищают от российских оккупантов, которые напали на Украину. А на самом деле просто сжигали и прикрывались тем, что они якобы уничтожали российскую технику. До 8-го я вообще российских не видел. Чтобы ходили российские военные, такого не было.
ВСУ заходили в подвалы, в 25-й дом, перестреляли всех. 23 марта заходили в подвалы и с людьми путались, прикрываясь людьми. Говорили людям выселяться, потому что тут будут военные действия».
«Когда они пришли в наш дом, то они стали располагаться, напротив, к соседям, занесли длинные палки, что-то тяжелое. Они расположились везде вокруг. Стоял наш дом. Они вокруг него поставили пушки и снаряды, стреляли. Стреляли так, что у меня стены дрожали.
На ногу мне что-то упало и поранило меня. Пушки эти близко к дому стояли, очень близко. Такое впечатление, что прям под самым домом стоит. Что самое интересное, я наблюдала, что война идет с одной стороны. Какой огонь страшный был, такая сила. Одна квартира сгорела, мы испугались и не могли выйти. Тамара вышла и давай кувалдой все двери открывать... они прятались за спинами детей и стариков. Я даже в кино не видела столько огня, сколько они гнали на ДНР. ВСУ — это предатели, которые уничтожили страну. Это фашисты и нелюди. Нельзя так обращаться со страной. Города нет, как жалко город. Это же не ДНРовцы город положили. Я же видела, как они на машине с пушками возле одного дома постреляли, потом переехали на другую сторону и оттуда стреляли. Стреляли так, что мы не могли понять, куда они стреляли. Днем и ночью, я считала, где-то в пределах 5 минут перерывы, а потом снова. Это ужас, они враги народа. Самые настоящие нелюди. Мы 5 дней голодные сидели, потому что у нас кушать нечего было. Одна попросила два сухарика маме, а они ответили, что сами голодные. Что же это за армия такая, что голодные. Сказал: “Сидите, если выживете”. А если бы не выжили, то им все равно. Спасибо ребятам нашим, они нас сразу накормили и в одеяло меня закутали».
«Украина обстреливала наш дом, потому что ракета, которая упала возле нашего дома, а на ней были опознавательные знаки, что это Украина. Когда началась бомбежка, то мы переехали в Боровское, это 15 километров от Северодонецка.
У нас рядом на сельхозе стояла техника, и там в двухэтажном доме сидели украинские военные, которые из окон обстреливали поселок из гранатометов, а дальше у них стояли пушки. Они из них периодически утром и вечером стреляли по поселку. Мы сидели постоянно в подвале, и нам не давали выйти даже на 5 минут».
«Я не считаю гуманным прятаться за мирным населением. ВСУ через дом просто поставили миномет. Поблизости жили тоже много людей, у которых просто отобрали тоже дома и в огородах ставили минометы. Танки стояли прям в центре, они выпилили все деревья, и там стоят танки».
«Значит, посадили ВСУ мирных жителей в подвал. Держали их трое суток, они не ели, не пили, дрожали от страха. Им угрожали, были укуренные, наколотые чем-то, какими-то... люди ж не знают мирные, чем. Ну вид был такой, что они были в неадеквате. Это была не водка явно. Потому что сразу понимаешь, когда мужчина выпивший, а когда у него это. Парень молодой, лет 25, махал ножом и говорил: “Я тебе сейчас глотку перережу, молчи, сука старая... ” Естественно, люди были все перепуганные».
«Последний, как мы называли, украинский карательный отряд, который приехал и занимал дома только те, в которых были люди, и устанавливал там огневые точки.
Пустые дома их не интересовали. Себе они выбрали дом, где они ночевали. На следующий день были разбиты все дома, и остался только один дом, где они ночевали. Огневые точки были там, где люди и дети, и им было неважно.
Мирное население было загнано в подвалы и больше не выпускалось ни за водой, ни в туалет. Если ты высунул голову из подвала, то по тебе будет сразу автоматная очередь.
Нельзя было выйти и просить взять баклажку с водой, чтобы напоить ребенка.
Нас наказывали за буржуйки, если они видели дым из подвалов, где у людей были установлены буржуйки, то это был моментальный прилет на подвал. Там, где находились мирные в подвалах, туда постоянно были прилеты».
«“Азов” не выпускал людей из города, мирных граждан, чтоб они смогли передислоцироваться в какую-то мирную, зеленую зону. Занимал их квартиры и дома, с них вели огонь. Видел видео, как “Азов” подпаливал военнопленных. Много таких гадостей показывали.
“Айдар” делился на две касты. Одна каста стремилась войти в армейское правительство, чтоб дальше править этим батальоном и занимать места, а вторая каста относилась к людям с неуравновешенной психикой, которые любили убивать, грабить, насиловать, причинять боль.
...Я вообще в шоке, как наш народ мог допустить Зеленского — человека, который выступал в “Квартале” и смешил людей, как он мог дойти до политики. Скорее всего, я так рассуждаю, со своей точки зрения, есть люди скрытые, которые им просто руководят. Помогли этому человеку стать до мандата, чтобы с помощью него управлять нашей страной и нашей армией и всем. После чего у нас произошла вот эта война, это все из-за этого произошло».
«Блокпост “Азова”, когда подъезжали машины, которые хотели эвакуироваться в сторону ДНР, всех назад отправлял. Сразу по радиостанции им передавали отправлять всех назад. Не давали эвакуироваться — это на всех направлениях было. А люди, которые сидели в подвалах, мы же общались с ними, они постоянно просили от нас зеленый коридор.
10 марта от Фартового прозвучала команда заходить в дома, взламывать дома, квартиры и занимать оборону там. Я спросил: “А если там будут люди?” Он сказал: “Сейчас военное положение”. Вот так говорил. У меня было шесть человек со мной».
«Стояли ВСУ, потом стояли гражданские, а потом “Азов”. Гражданским не давали выходить и нам не давали сдаваться в плен. Бывало такое, что пытались пару раз по нам стрелять. “Азовцы”».
«Захватывали дома. Мы были в Красной Поляне, а потом в Новоегоровке. В школе».