Максим Горький – На дне. Пьесы (страница 1)
Максим Горький
На дне. Пьесы
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)
Главный редактор:
Руководитель проекта:
Корректоры:
Компьютерная верстка:
Художник:
© Чувиляев И., предисловие, 2022
© Ярцев Р., предисловие, 2024
© ООО «Альпина Паблишер», 2026
Максим Горький
Предисловие
Драмы Максима Горького развивают социальную программу, воплотившуюся в его ранних неоромантических рассказах. Воспев свободного человека, Горький стал мечтать об освобождении человечества. Первые пьесы Горького появились, уже когда он был известнейшим писателем России, «буревестником революции»: его произведения будоражили умы широкой публики лучше подпольных прокламаций. Горький-драматург создал в разрозненных сценах и лицах цельную картину России в преддверии революционной эпохи. Действующие лица этих пьес – представители всех слоёв общества. На одной сцене у Горького сходятся купцы, рабочие и хозяева заводов, досужие помещики и крестьяне, интеллигенты и маргиналы. Горячо споря друг с другом, герои обсуждают фундаментальные философские вопросы – например, что такое человек и каким он должен быть. Однако основной конфликт в драмах Горького всегда связан с проблемой социального неравенства и с поисками пути к справедливому будущему для всех людей.
Драматургия захватывала Максима Горького дважды: в ранний и в поздний периоды творчества. Горький берётся за пьесы в 1900-е годы и за короткий период создаёт свои лучшие драмы: «Мещане» (1901), «На дне» (1902), «Дети солнца» (1905), «Враги» (1906) и др. С 1910-х Горький работает в основном над прозой и оставляет драматические штудии почти на два десятилетия, до начала 1930-х. Работа над новыми драмами и редактура старых совпадут с возвращением писателя в СССР и с подготовкой полного собрания сочинений. Тогда появятся пьесы, складывающиеся в трилогию с общими героями и хронотопом – русской провинцией накануне революции. Это драмы «Сомов и другие» (не окончена), «Егор Булычов и другие» (1932), «Достигаев и другие» (1933). В это же время созданы новые редакции пьесы «Васса Железнова» (1933, 1935), работу над которыми Горький отложил на двадцать с лишним лет.
Максим Горький обратился к драматургии в рамках сотрудничества с Московским Художественным театром. В одном их писем к Антону Чехову Горький говорил об МХТ: «Не любить его – невозможно, не работать для него – преступление…»[1] Первая пьеса Горького «Мещане», по мнению режиссёра МХТ К. С. Станиславского, открыла новую общественно-политическую линию в театре.
Если в ранних рассказах Горького читателя встречали однотипные бродяги-босяки, то в драмах собиралась галерея «сцен» из жизни разных социальных классов России начала XX века. Литературовед Василий Львов-Рогачевский усматривал в драматических этюдах Горького его творческую мастерскую, аккумулирующую в себе картины реальной жизни: «…“маленькая драма” первых рассказов превращается… в настоящую драму… где ведут бесконечные разговоры уже не два лица, а целые общественные группы. Перед вами проходят мещане (“Мещане”, “Васса Железнова”), интеллигенция (“Дачники”, “Дети солнца”, “Варвары”, “Последние”, “Чудаки”), бывшие люди, спустившиеся на дно (“На дне”), хозяева и рабочие (“Враги”)»[2].
«Вмешаться в самую гущу жизни»: эта сентенция Нила, персонажа из первой пьесы Горького «Мещане», во многом определяет художественные искания и амбиции Горького-драматурга. Романтизм ранних новелл Горького сменил реализм в духе русской натуральной школы середины XIX века с её «физиологическими очерками».
В пьесах Горького всегда есть герои, выражающие позицию автора. Нил в «Мещанах», Сатин в «На дне», Левшин во «Врагах» и т. д. выносят вердикт происходящему, ставят диагноз среде, в которой они вынуждены пребывать. Выдвижение на передний план героев с «резонёрской» ролью, казалось бы, должно было свести драматургию Горького к шаблонной схеме, но этого не случилось: с одной стороны, в сценических поединках главного пролетарского писателя схлёстывались слишком разные классы общества, а с другой – основной конфликт пьес почти всегда дополнялся вспомогательными. Жалость и гордость, мужество и отчаяние, ложь и правда, новизна и привычка действуют в драмах Горького наравне с людьми.
Другая эстетическая сложность в горьковской работе над театральными опусами – проблема классовой борьбы. Этот предмет трудно представить честно и всесторонне. Чёткое деление героев на положительных и отрицательных – несомненный поэтический атавизм, свойственный театру эпохи классицизма. Горький пользуется некоторыми классицистическими приёмами (например, приёмом «говорящих» имён и фамилий) лишь для создания символической ауры вокруг сложных и противоречивых персонажей. Их характеры обычно имеют яркие черты и обобщают в себе качества типичных представителей того или иного класса, однако на сцене они мыслят и действуют как яркие личности и производят на зрителя двойственное впечатление. «Лукавый старик» Лука, странник, ненадолго навеявший «сон золотой» обитателям ночлежки в пьесе «На дне»; Достигаев из последних пьес Горького, любой ценой готовый добиться успеха и богатства, – эти образы многомерны, они несводимы к одному лишь смыслу «говорящих» имён и фамилий. Недаром великая актриса Фаина Раневская, исполнившая роль Вассы Железновой, питала сочувствие к судьбе героини.
Граница между «врагами» и «друзьями», между положительными и отрицательными героями в драмах Горького неотчётлива: взаимная неприязнь вспыхивает среди представителей одного и того же «класса», среди членов одной семьи (как, например, в «Мещанах», «Дачниках», «Врагах» или «Чудаках»). Отрывистые диалоги-«пикировки» свидетельствуют о непонимании одних другими и выводят на авансцену героя, который отталкивается ото всех и проповедует свою «веру»: грядущую победу рабочего класса и неминуемый крах поработителей. Иногда к герою-революционеру примыкают второстепенные персонажи, сочувствующие ему (таковых обрели Нил в «Мещанах» и Греков во «Врагах»), а иногда он остаётся одиноким и неуслышанным, но свободным. Наиболее сильный драматический эффект производят пьесы Горького с открытым финалом (например, «На дне»): расставлять смысловые акценты в них читатель или зритель должен самостоятельно.
На пьесы Горького оказали влияние и русская драматическая традиция XIX века (в частности, театр Александра Островского), и драматургия рубежа веков (главным образом театр Чехова и Генрика Ибсена). От Островского Горький унаследовал круг проблем и вопросов (русская провинция и «жестокие нравы» власть имущих), а у Чехова и Ибсена позаимствовал отказ от однозначных образов. Интерпретацию смыслов пьесы предопределяет ряд факторов: режиссёрский замысел, работа актёра, усилие зрительского восприятия… В зависимости от того, кто и как играет, и от того, кто смотрит спектакль, отдельные характеры в пьесах Горького могут обретать диаметрально противоположные трактовки.
Анонимный критик в журнале «Русское богатство» (№ 4, 1902) в рецензии на пьесу Горького «Мещане» отмечал: «Всё… навеяно Островским, а частию даже прямо повторяет его… Дом Бессемёнова есть один из уголков “тёмного царства” Островского, и происходят в нём те же самые “сцены”, что и в том тёмном царстве: старики родители, свыкшиеся с известным “мещанским” порядком, с известной мещанской “правдой”, не могут помириться с иным порядком, с иной правдой, которой представителями является молодое поколение»[3]. В самом деле, не только в «Мещанах», но и в «На дне», во «Врагах», в «Последних» и в прочих пьесах Горького в центре внимания зрителей оказывается то или иное «дно», то или иное «тёмное царство», выход откуда жизненно необходим всякому честному человеку.
Тему «дна жизни» у Горького не раз возводили к «Запискам из подполья» Достоевского. Особенно радикально параллель между Достоевским и Горьким провёл Дмитрий Мережковский: «Что у Горького – “На дне”, то у Достоевского – “Подполье”: и то и другое – прежде всего, не внешнее, социально-экономическое положение, а внутреннее, психологическое состояние»[4].