Максим Георгиев – Безымянная гора (страница 17)
Это мнение сложилось у девушки не на пустом месте. Она близко узнала, кто такие наемники, когда была маленькой девочкой. В Суровый год многие удельные князья Гордомира пытались бороться за трон, когда великий князь Болеслав, прозванный Бездетным, умер и не оставил после себя наследников. Это было страшное и неопределённое время. Князья, которые еще недавно преломляли хлеб за великокняжеским столом, сцепились друг с другом в смертельной схватке. Каждому был нужен трон Стального Кулака. Дружины князей, как и наемные войска, рыскали по княжествам, убивая любого, кто не присягал на верность их хозяину. Огнем выжигались целые деревни, вдоль дорог вырастали цепочки виселиц, реки были переполнены утопленниками и казненными. Границы между княжествами стёрлись, великое княжество Гордомир постепенно скатывался в пучину хаоса и беззакония. Удельные князья словно пытались перещеголять друг друга в жестокости, и наемники с радостью начали помогать им. Толпы свирепых воинов стекались в Гордомир со всех концов Известного мира, с одной целью – пограбить и неплохо заработать на этом.
Тривена на всю жизнь запомнила день, когда наёмники вторглись в земли Боргха. Радомысл со дружиной ушел в поход, в надежде отвоевать трон Стального Кулака для своего двоюродного брата. Удельный князь соседнего княжества, слабый, но завистливый князек, имел территориальные споры с князем Радомыслом. Несколько небольших деревушек на границе княжеств многие годы переходили из рук одного князя в другие. Заклятый соседа решил воспользоваться тем, что отца Тривены не было в Боргхе, и вероломно напал на Глухой Край, столицу княжества. Как нельзя кстати, ему подвернулся под руку отряд головорезов, который промышлял в Гордомире разбоями и грабежами. Наемники с радостью согласились напасть на беззащитный Глухой Край.
Наемники налетели внезапно, так как Глухой Край был окружён непроходимыми, густыми лесами, которые почти вплотную подступали к стенам города. Их небольшое войско на крепких хаганских скакунах стремительно ворвалось в распахнутые настежь ворота и быстро растеклось по узким улочкам города, убивая всех на своем пути. Служанки спрятали напуганную до смерти Тривену под кровать. Девочка с содроганием слушала истошные вопли, крики, мольбы, что доносились с улицы. Затем она услышала грубые, мужские голоса, и топот сапог в соседних комнатах. Заплакали служанки, а мужчины громко смеялись. Сердце Тривены сжалось от страха. Она не могла представить, что могло вызвать смех у этих мужчин, когда рядом с ними плакали женщины. Крики служанок начали переходить в хрип, Тривена слышала, как что-то глухо упало на пол, потом голоса резко оборвались. Долгие, томительные минуты Тривена лежала под кроватью, вслушиваясь в каждый шорох. Она слышала, как наемники зашил в ее комнату. Они видела только их сапоги, измазанные грязью. Она видела кончики их мечей, с которых на пол капала красная кровь. Девочка закрыла рот рукой, чтобы не закричать, по щекам потекли слезы.
Наемники начали ходить по комнате, выворачивая шкафы и комоды. На пол полетели платья, нижнее белье, куклы и всякие безделушки, которые были не интересны наемникам. Девочки было наплевать на вещи. Она желала только одного, чтобы эти страшные мужчины забрали все, что хотели и ушли. Она боялась, что они заглянут под кровать. Детская фантазия живо рисовала картину, как грязные, свирепые мужчины с кровожадными улыбками вытащат ее из-под кровати. Они будут громко смеяться над ней, а она будет молить из о пощаде, как молили служанки. Но они будут глухи к ее мольбам…
На улицах зазвучали трубы, и наемники, схватив все, что могли унести, поспешно покинули комнату и княжеский дом. Ратники Радомысла с ближайшей заставы, узнав о нападении, прискакали в город и прогнали наемников, которые предпочитал больше грабить и насиловать, нежели вступать в бой с настоящими воинами.
Девочку искали долго. А когда нашли, то с трудом достали дрожащую, плачущую, напуганную Тривену из-под кровати. Ее вывели из комнаты, и они увидела тела служанок, которые в неестественных позах лежали в коридорах княжеского дома. Их безжизненные, бледные, искаженные от ужаса лица Тривена запомнила на всю жизнь. Служанки не представляли угрозы, но наемники убили их ради удовольствия.
«Но этот стар, и не должен представлять опасности», – думала Тривена, глядя на худую, сгорбленную спину наемника, который медленно скакал впереди.
Она едва сдержала гнев, когда ей дали в проводники наемника, но увидев Эрла посчитала, что он не сможет сделать ничего плохого. Эрл вообще мало походил на наемника: маленький, щуплый, с самым обычным лицом старика, без хищной улыбки и жадного взгляда.
«Он был наемником, он убивал людей», – Тривена крепче сжала поводья. Если Эрл что-то задумает, если посмотрит в ее сторону как-то не так, она его убьет. Плевать, что Ольберг поручился за него. Оглянувшись назад, она посмотрела на гордомирцев, которые ехали позади и тихо переговаривались между собой.
«Никто не узнает, что я его убила. Спишем все на несчастный случай. Он стар, в дороге всякое может случиться. Ратники подтвердят все мои слова».
Эрл держался чуть в стороне от гордомирцев, явно считая себя чужим среди них. Никто из гордомирцев не был против: в Суровый год наемники лишили многих сыновей своих отцов. Ратники тоже, как и Тривена, бросали в сторону старика презрительные и ненавистные взгляды.
Наемник вел отряд только ему одному известным маршрутом. Когда Тривене казалось, что они забредали в непроходимый и непролазный лес, когда ее терпению практически приходил конец, Эрл внезапно находил узкую тропинку, или заброшенную дорогу, по который они спокойно ехали дальше. Им удалось пересечь границу Асдалии и Марийского княжества, миновав незаметно все асдалийские заставы, и конные разъезды марийцев. Если в начале Тривена иногда хотела поспорить со стариком о выборе дороги, то чем дальше они уходили, тем больше она стала полагаться на него. Кругом были недружелюбные марийские земли, и им надо было действовать сообща, и меньше предаваться спорам.
Иногда Эрл останавливался. Он подолгу всматривался и вслушивался вокруг себя. Он ничего не говорил, неподвижно держался в седле, и слегка щурил глаза, словно пытаясь что-то услышать или увидеть. Гордомирцы терпеливо ждали. Потом Эрл резко оживал, удовлетворенно хмыкал, и устремлялся дальше. Гордомирцы следовали за ним.
Всего их было семеро: Эрл, Тривена, Илар, который неотступно следовал за ней, и четыре ратника-гордомирца, которых отобрал Илар. Тривена хотела взять все своих ратников, но Эрл заявил, что отряд должен быть небольшим. Они должны были быть мобильными, не должны привлекать внимания, и им нужно было действовать быстро, если будет грозить опасность.
Они оставили знаки различия, знамена, доспехи, и расстались с дорогим оружием. Они переоделись в легкие кольчуги, поверх надели грубые холщовые рубашки. Остроконечные шлемы заменили на шапки из войлока. Из оружия у них были простые фрагийские мечи, но сделанные из лучшей стали, что добывают в Удольских шахтах, короткие белоские копья, хаганские луки, и небольшие треугольные щиты, которые предпочитали носить кочевники Безводной пустыни. На плечи накинули серые плащи, закрепленные спереди на железные фибулы. Серые плащи означали, что они были наемниками, которые не состояли на службе. Эрл пояснил, что в неспокойных марийских землях всегда полно работы для острого меча. Они стали походить на обычных наемников, которые странствовали в поисках работы.
Тривену передёрнуло, когда Эрл сравнил их с наемниками, и она едва удержалась, чтобы не сорвать с себя плащ. Хуже наемника на службе мог быть только наемник без работы, который запросто мог напасть на чей-либо дом и убить хозяев, ради еды и выпивки, либо недорогих побрякушек, что потом можно продать на ближайшем рынке. Единственное, что могло выдать их, это лошади. Тривена настояла, чтобы они взяли рослых аривийских скакунов, которые были быстры, как ветер. У них были мощные ноги, и характерные золотистые гривы. Девушка посчитала, что если им придется убегать, то лучше убегать на хороших лошадях. Старик хотел что-то возразить, но Тривена была непреклонна в этом вопросе. Эрл покачал головой, и заметил, что наемники ли могут позволить себе таких дорогих жеребцов.
«Наемник, – ее глаза ширились от удивления и гнева. – Теперь я стала наемником».
Ее как будто окатили грязью. Тривена едва удержалась, чтобы не выругаться вслух. Но она успокаивала себя тем, что ей поручено очень важное задание, и не было времени для обид и недовольства.
Девушка пришпорила коня, и догнала наемника. Старик бросил на нее короткий взгляд, но ничего не сказал.
– Старик, ты раньше часто бывал в этих землях? – холодно поинтересовалась девушка, давая свои тоном понять, как она относится к Эрлу. Она хотела показать, что они оказались вместе по воле случая. При других обстоятельствах она не подпустила бы его к себе на расстояние выстрела стрелы. Но им предстоял долгий путь, поэтому стоило узнать Эрла получше. Может ей удастся за что-нибудь зацепиться, обвинить наемника в неподобающем поведении или оскорблении, и тогда его бездыханное тело навсегда останется лежать в марийских степях.