Максим Георгиев – Безымянная гора (страница 18)

Эрл усмехнулся в седые, пышные усы.

– Марийское княжество велико, его степи бескрайни, но мои ноги много раз проходили княжество вдоль и поперек. Клянусь Светлобогом, я знаю эти земли не хуже, чем марийцы, а может даже лучше. Земля тут плодородна, и дарит щедрые урожаи, но здешние люди ленивы и не хотят ее возделывать. В княжестве мало больших городов и постоянных поселений, так как марийцы предпочитают вести кочевой образ жизни. Удельные марийские князья независимы и не охотно подчиняются великому князю Хулану. Княжеской дружине трудно настигать вечно перемещающихся марийцев, и привести их к покорности. Когда великий князь начинает их сильно притеснять, то удельные князья собираются вместе, образуя многочисленную орду. Ничто не может устоять против орды, и дружина запирается в Степном Стане, столице Марийского княжества. Великому князю приходится откупаться, и орда уходит в степи. Но не беспокойтесь, орда нам сейчас не угрожает. С приграничных асдалийских застав сообщали, что на границах видны конские разъезды марийцев, а значит орда собирается у границ Асдалии. Нам стоит опасаться только разбойников…

– Я не просила тебя рассказывать, чем тут занимаются люди, и что нас ждет, – зло перебила его Тривена.

– Простите, я нем хотел вас обидеть. Думаю, неплохо знать земли, по которые нас окружают, – спокойно ответил Эрл, пожимая плечами.

Слова про орду, что собиралась у границ Асдалии, несколько встревожили Тривену:

– Сколько марийцы могут выставить воинов?

Старик снова пожал плечами.

– Сложно определить численность орды, она всегда не постоянна. Зачастую не все князья откликаются на призыв. Но если предположить, что соберутся все князья, – Эрл задумчиво почесал подбородок. – И к ним присоединится княжеская дружина, то марийцы смогут выставить тысяч двадцать – двадцать пять всадников, плюс тысяч десять ратников и лучников, которых можно набрать в горных племенах, что обитают в Исполинских Камнях.

– А сколько людей у великого князя Ольберга?

– Вы хотите знать, сможет ли выстоять Асдалия, если начнется война? – наемники посерьёзнел, и выпрямился в седле. Тривена внимательно смотрела в его хмурое, задумчивое лицо.

– Бояться нам нечего, если нам будет противостоять одна одра, – успокаивающе продолжил Эрл. – У великого князя Ольберга есть почти двадцать тысяч прекрасно обученных дружинников и ратников. Еще он может рассчитывать на пять тысяч закаленных в боях наемников, которым он даровал земли в Хоратии, и которые преданы ему за это. Орда многочисленна, но плохо организована. Марийцы привыкли жить набегами, и не способны вести долгую войну.

– Выходит двадцать пять тысяч асдалийцев и наемников, – вслух рассуждала Тривена. – Против десяти тысяч гордомирцев, орды, и еще десяти тысяч хаганских кочевников.

– Я хорошо знаком с гордомирцами и часто скрещивал мечи против них, – Эрл внимательно слушал девушку. – Каждый гордомирец стоит в бою двоих, а то и троих ратников. Оружие и доспехи Гордомира считаются одними из лучших в Известном мире. Гордомирцы искусны как ремесленники, и как воины. Нам придётся тяжело, если гордомирцы нападут на Асдалию одновременно с ордой. Поэтому, Тривена, нам очень важно, чтобы Легирия выступила на нашей стороне. Их пятнадцатитысячное войско позволит нам избежать войны на два фронта. Легирийцы вторгнутся с Закатной стороны в Марийское княжество, орде придется отхлынуть от границ Асдалии и защищать свои земли. Это позволит нам спокойно разбить гордомирцев, рассеять хаганских кочевников, а потом двинуться на помощь легирийцам, и окружить орду… Конечно, если до этого дойдет. Я не верю, что возможна большая война. Давно великие княжества Равнин не воевали друг против друга.

– А легирийцы буду с нами? – Тривену все больше тревожили слова Эрла. Она знала, на что было способно десятитысячное городмирское войско, если собрать его в единый кулак. Именно поэтому столицу Гордомира назвали Стальной Кулак. Когда гордомирцы оставляют свои кузницы и мастерские, берут в руки мечи и копья, надевают крепкие доспехи, то собираются в войско, отливающее на солнце сталью, и ощетинивающееся сотнями длинных копий. Городмирское войско становится похоже на несокрушимый, железный кулак. Такой кулак завоёвывал земли, на которых раскинулся ныне Гордомир, подчинив все воинственные, полудикие племена. Никто не мог противостоять гордомирскому кулаку. Есть даже поговорка, что легче разбить головой камень, чем прорвать гордомирский строй.

Эрл нахмурил густые, седые брови:

– Это мы очень скоро узнаем. Надеюсь, наш визит носит чисто символический характер и великий князь Велхемас не забыл о своих союзнических обязательствах.

– Эрл, можно задать еще один вопрос? – Тривена смотрела в сухое, морщинистое, узкое лицо старика. Он не вел нахально, или грубо. Наоборот, он был очень учтив, что было необычно для нее.

– Да.

– Ты наемник. Я часто видела наёмников, и видела на что они способны. Они жестоки и циничны. Наемники редко доживают до таких седин, как ты. Наверняка, всю жизнь ты провел в проходах и мне сложно представить тебя в другом виде, без меча и доспехов…

Эрл изогнул бровь, ожидая вопроса.

– У тебя есть семья? – она вспоминала, что недавно сама оставила свою семью. Возможно, навсегда. Возможно, она хотела найти еще одну такую же одинокую душу, как она. Помедлив, она добавила, – даже не могу представить, чему наемник может научить детей.

Эрл улыбнулся.

– Перед тем, как ответить вам, могу я задать встречный вопрос?

– Конечно.

– Зачем вы здесь?

Тривена на мгновение даже придержала коня, недоуменно глядя на наемника. Затем она догнала наемника.

– Мы только что говорили об этом. Мы направляемся к Велхемасу…

– Нет, – мягко перебил ее Эрл, улыбка не сходила с его губ. – Сударыня, зачем вы здесь, в боевом облачении, среди воинов.

Тривена поняла, на что намекал Эрл. Ее щеки вспыхнули. Она прожгла наемника грозным взглядом. Многие мужчины задавали ей этот вопрос, когда видели ее в доспехах. Она была стройной, хрупкой девушкой, да еще и знатных кровей. Гордомирские воительницы обычно были крупными и мужеподобными, и могли испугать врага одним своим свирепым видом. Часто Тривена слышала смешки в свой адрес, когда появлялась среди воинов в доспехах. Мужчины шутливо намекали ей, что она перепутала меч воина и поднос служанки. Но весельчаки потом платились за это сломанными носами, разбитыми в кровь губами, и выбитыми зубами.

– По-твоему, – она едва сдерживала гнев, что бушевал в ней, – женщины созданы только для того, чтобы рожать детей, и ждать мужей из военных походов?

– Женщины созданы для того, что мужчины брали в руки оружие ради них, – в глазах Эрла больше не было и намека на смех. – Женщины должны делать то, что плохо получается у мужчин. Они должны растить и воспитывать детей.

– Мы берем в руки мечи, чтобы защищаться от мужчин, —быстро нашлась Тривена. Она поняла, что наемник не хотел ее обидеть, поэтому гнев отступил.

Эрл рассмеялся.

– Хорошо, в таком случае я наберусь наглости, и задам вам еще один вопрос. Чему вы можете научить детей, если на вашем поясе всегда будет висеть меч?

На этот раз Тривена не нашлась, что ответить. Она понимала, что вся ее жизнь – это неустанные тренировки и поединки. Она хотела доказать всем вокруг, что она намного сильнее, чем о ней думают.

– Детей учать грамматике, правописанию, и другим наукам. Но мы с вами тоже можем кое-чему научить детей. Мало кто рассказывает детям, что мир очень жесток, и что главное умение, которое им пригодится в жизни, это владеть мечом. Вы можете научить ребенка защищать свою жизнь. Поверьте, это гораздо лучше, чем знать, что Известный мир с севера омывается Студеной Водой, а с юга Теплым морем. Если бы каждый человек с детства умел защищать себя, в мире было бы намного меньше зла.

– А ты не творил зло?

– Творил, – без раздумий ответил старик и немного помолчав добавил. – Не буду напыщенно говорить, что я многое хотел бы изменить, но я искреннее хотел бы забыть многие вещи, которые делал.

Эрл представал перед Тривеной в ином свете, нежели она думала о нем. Он ни капли не походил на тех кровожадных, безжалостных наемников, что бахвалились тем, сколько людей они убили и сколько девушек изнасиловали. Старик ехал рядом с ней, низко склонив голову. Его лицо было усталым, словно воспоминания прошлого тяготили его.

– Хорошо, теперь я отвечу на ваш вопрос, – печально произнес он, ссутулившись еще больше. – Семьи у меня нет. Мне было бы глупо даже мечтать об этом, так как всю жизнь я провел в походах и битвах. Но я не считаю, что это плохо. Если бы у меня была жена и дети, то в сражениях я постоянно думал бы о них, и желал поскорее бы к ним возвратиться. Мое сердце бы сильно тосковало.

– Воин должен биться за свою семью, – не соглашалась Тривена. – Ты сам сказал, что мужчины берут мечи в руки, чтобы защитить женщин? Это делает воина сильнее и храбрее.

– Мечи мы берем из-за вас, – согласился Эрл. – Но сильнее воина делают постоянные тренировки, а храбрее – громкие приказы командиров.

Тривена решила не продолжать спор. Старик в чем-то был прав. Воину легче идти в битву и рисковать жизнью зная, что за плечами у него ничего нет.

– Но у меня есть два ученика, мальчишки, – продолжил наемник, его губ коснулась легкая улыбка. – Я воспитал их воинами.