Максим Демидов – Железобетонные хроники 1. Платиновый путь (страница 11)

Танцпол. Басы били всё медленнее. Время замедлялось, голова туманилась. Огни били в глаза; музыка – в похожем на фанк стиле, но более весёлая, нежели наводящая тоску. Тело двигалось само.

Лукас с Брендоном резались в карты на местную валюту против каких-то лохов – по их лицам было видно, кто выигрывает. Я стоял с рыженькой дамой в обнимку, чувствуя тепло на шее.

Я не могу вспомнить, сколько девушек я встретил, скольких зажимал по разным углам клуба.

Разорванная рубаха и множество напитков, похожих на текилу, но с другими названиями. Я пахну женскими духами, но запах перебивает моё собственное дыхание.

Ритм бьёт одновременно с пульсом.

Я бьюсь одновременно с чем?

Я пью.

С кем?

Хочется пить. Сухость во рту была такой, словно я неделю жевал пыль из-под вентиляторов «Тринити».

– А-а-уч, – прошипел я, дотронувшись до лица.

Глаза не открываются, будто прикипели. Странно, что голова не гудит. Почти ничего не помню, что было ночью. Но понимаю, что я не у себя в номере.

Я с трудом открываю глаза, вижу вокруг все в светлых тонах, несколько пустых коек рядом. Я в белой робе сижу и вспоминаю, что же произошло. Нахожусь в больничной койке с огромным отеком на щеке, разбитыми костяшками и остатками крови на правой руке, под ногтями. Начинаю понимать. Похоже, скоро меня будет ждать история.

Единственное, что меня реально радует, – я снова стал собой. Когда мы приехали сюда, в полис, имею в виду, у меня настроение менялось ежеминутно. Когда по городу катался, я сам себя не узнавал, будто мной кто-то управляет, а я наблюдаю со стороны. Комментируя себя в мыслях.

– Господи, наконец-то ты проснулся! – с радостью сказал Брендон, чуть ли не вышибая дверь в палату.

– Что случилось? Я плохо помню вечер. Последнее – как я текилу пил, – начал рассказывать ему свои воспоминания.

– Ты не представляешь, насколько долго мне это рассказывать, братан, – не ожидал от Брендона слова «братан».

В палату вошел еще один человек. В халате с меткой “RMRC” (как позже выяснилось, расшифровка – “Redding Medical and Research Center”). Медицинский и исследовательский центр, короче.

– Мистер Марстон, можете ли вы нас оставить? Мне нужно поговорить с пациентом наедине, – обратился к моему братану врач. Братану. Хех, никогда не привыкну.

Брендон кивнул, показал мне кулак, но в таком, братском стиле, что ли, поднял его вверх, будто говоря: «Крепись, я с тобой».

– Алексей Андреевич Федотов. Правильно понимаю, если по документам судить? – Сразу после закрытия двери спросил врач.

– Да, это я. Можете сразу к делу? Не люблю вокруг да около ходить, – постарался ускорить плохую или ужасную новость.

– Вот как? Ну, хорошо. Долго тренировался, чтобы ваше имя озвучить без запинок. Меня, кстати, зовут Мартин. Как я понял по вашему пробуждению, вы не помните, что было позавчера? Ваше поведение всегда такое импульсивное и изменчивое?

– Нет, не всегда. Друга потерял. После этого в городе как-то поплыл. Я что-то натворил в больнице? – признался я врачу.

– Нет. Замечали ли вы в себе быстрые изменения настроения за короткий срок, во время стресса в прошлом? – спросил так, будто знает, откуда я. Но, скорее всего, просто моя паранойя.

– Честно говоря, нет. Такое впервые.

– Тогда сразу к делу. Подозреваю, что так на вас повлияла пелена. Она не опасна сама по себе. Но споры могут воздействовать на психику. У Лукаса тоже частично заметили этот эффект, но гораздо слабее.

Никто из каравана не испытывал сложностей в мыслях после пелены, кроме вас. Скажите, вы откуда? – Вижу, что доктор чего-то не договаривает.

– Почему такой вопрос? – спросил я с подозрением, чувствуя дикую сухость во рту, так что последнее слово было издано с хрипом.

– Местные переносят споры калифорнийских горных грибов спокойно, так как постоянно с ними взаимодействуют. Мелкие частицы есть почти везде, – уточнил док.

– А что это значит для меня? – уже начиная беспокоиться, спрашиваю я.

– Это значит, что у вас мозговой зуд, – дал мне диагноз Мартин.

– Болезнь не психическая. Аналогично ветрянке в плане выздоровления. Сейчас переболеете и больше беспокоить не будет. Но сейчас вы нестабильны, тем более из-за переживания по поводу смерти друга, могут быть такие моменты, как прошлые два дня.

– Погодите, доктор. Два дня? Я вообще вчерашний день не помню, – я был в шоке.

– Провалы в памяти при мозговом зуде нормальны. Вы можете встретить человека, которого знали всю жизнь, но завтра вы его никогда не увидите. Вы можете не отличить сон от реальности. Можете заплакать, глядя на выпечку, мысленно хороня все то, из чего эта выпечка состоит. Такая вот болезнь. А по поводу ваших похождений, это лучше у ваших друзей спрашивать. Единственное – не забудьте оплатить штрафы, также сегодня у вас визит в Управление внутренней безопасности города, – продолжил доктор свое объяснение.

– Господи, что произошло? – больше для себя сказал я вслух. Что-то часто я это делаю. Говорю вслух свои мысли.

– Это вы у своих друзей спрашивайте. Знаю лишь то, что у вас, помимо мозгового зуда, есть алкогольное отравление, следы наркотиков-психоделиков, также ноздри забиты порошком психосибицина.

– Господи.

– А что за порошок? – начал уже паниковать в душе, голос задрожал.

– Это простые таблетки от яда корневиков, просто если их размолоть, получается эффект стимулятора. Не беспокойтесь, скорее всего, вас пытались привести в чувство с помощью этого. Получше нашатыря действует, – прояснил док.

Я задумался. Мне действительно было паршиво, хоть я старался не подавать виду. Слишком быстро привыкаю к людям, с которыми сближаюсь. Слабость у меня такая. Мне даже сейчас паршиво до сих пор, как вспоминаю Алана. Хотя мы знакомы были несколько дней. Чувствовалось, что души у нас похожие. Да и он проявлял ко мне сильное доверие, что ценно. Очень ценно для меня.

– Скажите, Мартин… – я немного затормозил секунд на десять, собираясь с мыслями. – Что мне делать с болезнью? Я так понимаю, многие, кто горы пересекают, не из местных, ею болеют? Лечится же?

– Лечится, конечно. Но болеют редко, караваны стараются по минимуму сквозь туман проезжать. Вам, видимо, повезло так попасть. А вообще ваш организм сам справится. Просто нужно держать эмоции под контролем. Посоветую вот что, – прокашлялся доктор и продолжил. – Комплекс витаминов выдадим бесплатно, отдельно вам нужно купить натуральный чеснок, лайм и пить больше чая. Таблетки для печени “Artshock” местного производства. Этого хватит. Ну и на валерьянку потратьтесь, нервы успокойте.

Я принял решение соблюдать все советы доктора с железной стойкостью. Ненавижу болеть. Но мне не дает покоя то, что я нифига не понимаю, куда пропали эти два дня и где Лукас. Сначала нужно выяснить это.

– Спасибо, док. Скажите, когда можно будет выписаться?

– Анализы сдайте, к обеду, как результаты будут, выпишу. Если анализы не покажут, что вы умираете, конечно, – попытался пошутить док. Но шутка удалась. Люблю черный юмор.

– Пфф, – почти заржал я.

Я лежал уже часа два, ожидая результаты анализа. Мысли возвращались к Алану. Всего несколько дней знакомства, а ощущение потери – будто оторвали кусок плоти. Он доверял мне почти сразу. А я, старый циник, разучившийся доверять кому бы то ни было, ответил ему тем же. И теперь его нет.

Дверь скрипнула. В палату заглянул Брендон, на этот раз без лишнего шума.

– Ну что, живчик? Дока выжимать собрался? – спросил он, присаживаясь на табурет.

– Пока не решил. С одной стороны – хочется, – я указал взглядом на заживающие костяшки. – С другой – стыдно. Лукас где?

– У коменданта. Документы на отца завершает. Парень держится, но видно, что на изломе. – Брендон помолчал. – Слушай, насчет тех двух дней…

Я напрягся.

– Говори. Я готов.

– Ты был… другим. То весёлый, то агрессивный. В клубе полез на того латиноса с входной, сказал, что он похож на «корневище безмозглое». Еле успокоили. Потом… – Брендон вздохнул. – Потом ты разнес игровую комнату, как раз когда подошел парень той рыжей, которую ты, как оказалось, у него выцепил. А когда мы тебя оттащили, ты начал рыдать. После этого было слишком много событий. Женщины, драки, снова на охрану наехал. Дошло до того, что твоей башкой дверь нахрен открыли, так ты оказался в отключке на улице.

Я закрыл глаза, представляя этот позор.

– Штрафы? – спросил я коротко.

– Часть я оплатил. Остальное – за тобой. Говорю же, ты мне жизнь спас. Рассчитались.

– Спасибо, – я сказал это тихо, но искренне. – А… порошок? Мне в нос что-то сыпали?

Брендон хмыкнул.

– Это я. Ты в отключке был, а тебя трясло. Вспомнил про старый метод – растолченные таблетки от яда корней. Вдохнешь – и на минуту в чувство приходишь. Помогло, кстати.

Объяснение было логичным, но в его глазах на секунду мелькнуло что-то неуловимое. Словно он что-то не договаривал. Или мне снова мерещится? Мозговой зуд или паранойя?

– Похороны завтра, – напомнил Брендон, вставая. – В полдень. Лукас ждет тебя у коменданта, как только тебя выпишут.

– Я буду.

Оставшись один, я снова погрузился в мысли. Завтра – похороны. Сегодня – Управление внутренней безопасности. А ещё нужно сгонять вместе с Лукасом в местный институт.

Я снова стал собой. Сломанным, виноватым, нестабильным. Но собой. И у меня не было права ломаться дальше. Нужно учиться на ошибках, чтобы не допускать такого.