Максим Безликий – Эхо Преисподней (страница 3)

Сердце Майлза бешено заколотилось, и он сделал шаг назад, но понимал, что ему некуда бежать, что он попал в ловушку, устроенную этим безумцем. – Кто ты такой? Что здесь происходит? – спросил он, стараясь, чтобы его голос не дрожал, хотя внутри у него всё сжималось от страха, словно ледяная рука сдавила его сердце. Он был один, посреди заброшенной, проклятой больницы, в окружении безумца, и он понимал, что его шансы на спасение близки к нулю.

Незнакомец на мгновение замер, словно рассматривая Майлза, как ученый рассматривает подопытного кролика. Затем он начал медленно приближаться, его шаги звучали зловеще в тишине, напоминая приближение хищника к своей жертве. – Я – хирург, детектив, – ответил он, его голос был тихим, но от этого не менее пугающим, словно он говорил с самой смертью. – Я продолжаю дело, начатое здесь. Я делаю то, что должен, – он сделал паузу и пристально посмотрел на Майлза. – Вы ведь знаете, что в этом месте когда-то находилась психиатрическая больница? Вы читали дневник? Читали записи больных? Читали мои заметки?

Майлз кивнул, крепче сжимая в руке окровавленный скальпель, как будто это было его единственным оружием, его единственной защитой. – Я читал дневник, я видел, что тут происходило. Это были ужасные эксперименты, это было не лечение, а пытка! – Его голос дрогнул от гнева и отвращения, а в его глазах вспыхнул огонь ярости.

Хирург на мгновение остановился, приподнял маску, как бы пытаясь присмотреться к детективу, словно изучал его реакцию, как опытный манипулятор. – Пытки? – переспросил он, словно не понимая смысла этого слова, словно он жил в каком-то ином мире, где не было места боли и состраданию. – Нет, детектив, это было не пытка. Это было стремление к совершенству. Мы искали истину, мы стремились к идеальному разуму. Мы хотели исправить то, что природа сделала неправильно. И мы почти преуспели, но… нам помешали.

– Убить человека – это не исправление, это безумие! – воскликнул Майлз, его голос сорвался на крик, не в силах сдержать эмоции.

Хирург рассмеялся, его смех был хриплым и неприятным, словно скрежет ржавого металла, как будто он наслаждался страданиями своих жертв. – Безумие? – проговорил он, делая еще один шаг вперед, его глаза горели безумным блеском. – Кто тут безумен, детектив? Я? Или те, кто живут в своем маленьком, ничтожном мире, полном лжи, иллюзий и предрассудков? Я же вижу реальность, я вижу истинную природу человека, я вижу, что он болен, и я должен его исправить. Я делаю то, что никто больше не осмелится.

– Ты болен, – возразил Майлз, – тебе нужна помощь! Ты больной, сумасшедший ублюдок!

Хирург резко остановился. – Помощь? – переспросил он, словно это слово было ему чуждо. – Зачем мне помощь? Я здоров, детектив. Я вижу то, чего не видят другие. Я знаю то, чего не знают другие. Я могу то, что не могут другие. Я тот, кто принесет в этот мир новый, совершенный разум. И для этого… – он снова поднял свой скальпель, и его рука задрожала от возбуждения, словно он предвкушал вкус крови, – для этого… нужны жертвы. И ты, детектив, можешь стать моим помощником.

Майлз посмотрел на тело на столе, затем на безумца, который стоял перед ним, и понял, что попал в ловушку, из которой ему не вырваться. Это был не просто убийца, это был сумасшедший фанатик, одержимый безумными, извращенными идеями о совершенстве, и он понимал, что, скорее всего, будет его следующей жертвой. Он понял, что бежать поздно, что он загнан в угол, и ему придется драться, чтобы выжить, даже если шансы на победу призрачны. Он сжал в руке окровавленный скальпель, и его тело наполнилось адреналином, готовясь к схватке, которая могла стать последней в его жизни.

– У нас тут небольшой спор, – сказал хирург, облизнув пересохшие губы, – и я думаю, что спор решит этот скальпель. И пусть победит сильнейший.

Хирург быстро, словно дикий зверь, бросился вперед, его скальпель сверкнул в свете фонарика, словно лезвие бритвы, и он обрушился на детектива, словно разъяренный зверь, решивший растерзать свою добычу. Майлз увернулся от удара в последний момент, и лезвие скальпеля лишь коснулось его плаща, прорезав в нем небольшую дыру, словно хирург оставил ему свой знак. Он понял, что его противник ловок, быстр, жесток, и что если он не соберется, если не будет предельно осторожным, если не даст отпор, то проиграет в этой неравной борьбе, и пополнит ряды жертв безумного хирурга. – Ты пожалеешь, что когда-либо ступил на порог “Эха тишины”! – прорычал хирург, снова замахнувшись скальпелем, его глаза горели безумной яростью, он словно стал одним целым со своим орудием убийства.

– Это мы еще посмотрим, – ответил Майлз, и его голос прозвучал твердо, как никогда, уверенно, словноон был готов дать отпор, хотя внутри у него всё дрожало от страха, и он понимал, что это может быть его последней битвой. Он знал, что ему нужно сражаться не только за свою жизнь, но и за жизни всех тех, кто мог стать следующими жертвами безумного хирурга, что он стал их последней надеждой, и что он должен был победить, чтобы остановить этого монстра, чтобы этот кошмар закончился. Он был готов к битве, готов умереть, лишь бы спасти других.

Схватка разразилась с яростью штормового ветра, обрушившегося на скалистый берег. Хирург, подобно раненому зверю, набросился на Майлза, размахивая скальпелем с маниакальной скоростью. Лезвие сверкало в тусклом свете фонарика, оставляя в воздухе размытые, серебристые полосы, словно танцующие огоньки смерти, которые при каждом движении, казалось, шептали ему о его неминуемой гибели. Детективу едва удавалось уворачиваться от ударов, его сердце колотилось в груди, словно птица, попавшая в ловушку, пытаясь вырваться на свободу. Он понимал, что если пропустит хоть один выпад, то лезвие с легкостью разорвет его плоть, и его ждет неминуемая, мучительная гибель. Он должен был быть собранным, сосредоточенным и готовым к любой неожиданности.

– Я знал, что вы придете, детектив, – проскрипел Хирург, продолжая свою безумную атаку, его голос был хриплым, простуженным и неприятным, словноон не пользовался им уже долгие годы, и его связки окончательно атрофировались. – Вы всегда приходите, словномотыльки на пламя, чтобы помешать нашей работе, чтобы разрушить то, что мы строим. Вы мешаете прогрессу, вы ненавидите истину, и вы все равно не уйдете отсюда живым. Я закончу начатое, и никто меня не остановит, ни один живой человек, ни полиция, ни вы. Моя работа должна быть завершена.

– Ты безумец! – выкрикнул Майлз, отбивая очередной удар скальпеля своим собственным, стараясь перенаправить его траекторию, используя лишь силу инерции. Окровавленный инструмент скользил в его руке, и он чувствовал, как его пальцы немеют от напряжения, его мышцы сводило, а дыхание стало прерывистым. – Тебе нужна помощь, срочная помощь, а не жертвы! Ты запятнал свои руки кровью невинных людей! Ты должен остановиться!

– Помощь? – Хирург рассмеялся, его смех был злым, безрадостным и отвратительным, словноскрежет металла по стеклу, вызывая неприятные вибрации в воздухе. – Я сам себе помощь, детектив. Я тот, кто освобождает души от оков плоти, от их грешной, несовершенной оболочки. Я тот, кто ведет человечество к совершенству, к истинному познанию. А вы… вы лишь жалкие преграды на моем пути, вы – препятствие на пути к прогрессу. Я пожертвую вами, ради высшей цели.

Майлз отскочил назад, стараясь перевести дух, выиграть немного времени, и сменить тактику. Он понимал, что ему нужно перехватить инициативу, что он не может просто защищаться, он должен контратаковать, если хочет выжить в этой жестокой схватке, что ему нужно заставить безумца отступить, замешкаться, хоть на мгновение, но как? Хирург двигался с поразительной ловкостью, словно призрак, словно он знал каждый уголок этого проклятого места, словно он был одним целым с этой заброшенной больницей, его тень была частью ее темной истории.

– Ты знаешь, что я изучал анатомию? – спросил Хирург, продолжая наступать, его глаза, скрытые за маской, казались горящими угольками, которые заглядывали в самую душу, вызывая животный страх. – Я знаю, где находятся все ваши жизненно важные органы. Я знаю, куда нужно ударить, чтобы лишить вас жизни. Я могу разрезать вас на части, как мясник разделывает тушу. Это будет быстро и безболезненно.

– Ты – монстр! – прорычал Майлз, уклоняясь от еще одного удара скальпеля, который пролетел в сантиметре от его лица, едва не задев его. Он старался не терять из виду своего противника, но Хирург был слишком быстр, непредсказуем и безумен. Его движения были хаотичными, словнотанец безумия, а его разум давно покинул этот мир.

– Монстр? – переспросил Хирург, его голос наполнился презрением, словноэто было самое обидное оскорбление, которое он когда-либо слышал. – Это вы – монстры, детектив. Вы, кто боитесь правды, вы, кто цепляетесь за свою ничтожную жизнь, кто не видит дальше своего носа. Я же дарю вам вечную свободу от страданий, от мучений, от гниения. Я освобождаю вас от вашего ничтожного существования.

– Твои “освобождения” – это зверство! – выкрикнул Майлз, нанося ответный удар, который, однако, лишь скользнул по плащу Хирурга, не причинив ему ни малейшего вреда. Он понял, что ему нужно сменить тактику, что ему нужно найти слабую точку своего врага, что ему нужно проникнуть в его безумный разум.